последние мирное утро и ночь(разделено на сцены)

Сцена 1. Утро после (последствия ночи в спальне Гриффиндора) Рассвет. Спальня мальчиков-близнецов. Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок. Тёплый воздух щекотал шею, и по спине бежали мурашки — не от холода, от воспоминаний. Фред спал, обнимая меня со спины, его рука лежала на моём животе, пальцы переплетены с моими. В комнате пахло свечами, огневиской и нами. Где-то в углу валялась моя мантия, его рубашка — мы снимали её так торопливо, что пуговица отлетела и теперь, наверное, лежит под кроватью. Я осторожно повернулась. Фред во сне выглядел моложе — без дурацкой ухмылки, без вечной готовности взорвать что-нибудь. Просто рыжий мальчик с веснушками, который любил меня. И которого я наконец-то пустила внутрь. — Ты пялишься, — сказал он, не открывая глаз. — Ты притворяешься спящим. — А ты пялишься. Он улыбнулся, приоткрыл один глаз, потом второй. И посмотрел на меня так, что внутри всё перевернулось. — Доброе утро, — прошептал он. — Доброе. — Не жалеешь? — Нет. А ты? — Я жалею только, что мы не сделали этого раньше. Я хотела сказать что-то колкое, но он поцеловал меня, и слова потеряли смысл. Поцелуй был медленным, сладким, без надрыва. Утро — время для нежности. — Астрея, — сказал он, отстранившись. — Ты останешься на завтрак? В смысле, в Большом зале. Со мной. — Как парочка? — Ну да. Я больше не хочу прятаться. Я думала секунду. Метка под рукавом всё ещё жгла — не от призыва, а от напоминания. Но сейчас, рядом с ним, я чувствовала себя почти нормальной. — Хорошо, — сказала я. — Но если твои братья начнут подкалывать… — Они начнут. Это неизбежно. Обещаю не взрывать их. — Обещать — не значит сделать. Мы оделись. Я наколдовала порядок на волосах — серебряные пряди уже не казались чужими. Фред одолжил мне свою запасную мантию (синий цвет мне шёл больше, чем красный, но выбора не было). Когда мы вышли в гостиную Гриффиндора, Джордж уже сидел в кресле с кружкой чая и газетой. Он поднял голову, посмотрел на нас, потом на часы. — Пятнадцать часов? Нет, двадцать? Я сбился со счёта. — Джордж, — предупредил Фред. — Молчу. Но вы двое — молодцы. Наконец-то. Он протянул мне кружку с чаем — заварной, с молоком, как я любила. — Спасибо, — сказала я. — Не за что. Ты теперь почти сестра. В Большом зале на нас действительно смотрели. Не все, но многие. Гриффиндорцы — с любопытством, слизеринцы — с подозрением, особенно Пэнси Паркинсон, которая не могла понять, как я, Пожирательница (по её мнению), вожусь с рыжим шутником. Драко сидел за слизеринским столом, но, увидев меня, встал и подошёл. — Ты вчера не ночевала в подземельях. — Я была у Фреда. — Я понял. — Он поморщился, но в глазах была не злость, а какая-то странная гордость. — Ладно. Только смотри, чтобы он тебя не обидел. — Он боится меня больше, чем ты. — Это правда, — вставил Фред. — Она страшная. Драко кивнул и вернулся к Тео, который молча поднял кружку, приветствуя меня. Тео улыбнулся — тепло, без тени ревности. Он принял свой выбор давно. Гермиона, сидевшая за гриффиндорским столом с Гарри и Роном, перехватила мой взгляд и коротко кивнула. Мы не стали подходить друг к другу — слишком рискованно, — но в её глазах была благодарность. За фальшивую пытку, за спасение. Фред обнял меня за плечи, и мы сели за стол. Джордж пододвинул тарелку с яичницей. — Ешь, — сказал он. — Тебе силы нужны. Скоро битва. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Все чувствуют. Я взяла вилку и посмотрела на свои руки. На левой, под рукавом, метка пульсировала в такт сердцу. Скоро битва. Но сегодня — просто утро. И я впервые за долгое время чувствовала себя почти счастливой. --- Сцена 2. Разговор с Кассиусом после унижения у Волдеморта День спустя. Северная башня Хогвартса. Я нашла Кассиуса там, где он часто прятался от всего мира — в маленькой нише за гобеленом с единорогом. Он сидел на полу, обхватив колени руками, и смотрел в стену. — Касс, — тихо позвала я. — Уходи. — Нет. Я села рядом. Мы молчали минуту, потом две. — Она назвала меня слабым при нём, — сказал он наконец. — При Лорде. При всех Пожирателях. А ты… она сказала, что ты умная и холодная. Правильная. — Это не правда. — Правда, Астрея. Ты всегда была сильнее. Ты пошла в маму. А я… — Ты пошёл в отца. В того, который пожертвовал собой ради других. Ты — не слабый, Касс. Ты — добрый. А доброту часто путают со слабостью. Но это не так. Он повернул голову. Его глаза были красными — он плакал, но старался не показывать. — Ты не представляешь, как мне стыдно. Что я не могу, как ты, врать и играть роли. — А я завидую тебе. Ты остался собой. Мне же приходится надевать маску каждый день. Он шмыгнул носом. — Ты не виновата, что родилась сильной. — А ты не виноват, что родился чутким. Мы — близнецы. Мы дополняем друг друга. Если бы мы оба были, как я, мир бы взорвался. Если бы оба, как ты, — нас бы съели. Он усмехнулся. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Я твоя сестра. Это моя работа. Мы обнялись. Крепко, как в детстве, когда мама только умерла и мы держались друг за друга, чтобы не утонуть. — Кассиус, — сказала я. — В битве ты будешь рядом со мной? — Всегда. — Тогда не бойся. Мы вместе. А Беллатриса… она просто чудовище. Её слова ничего не значат. — А что значит? — Что мы живы. Что мы есть друг у друга. Что мама и папа смотрят на нас и гордятся. Он выдохнул — долго, тяжело. — Ты права. Спасибо. — Не за что. Пойдём, я угощаю тебя пирожным в кухне. — Домовики ещё не выгнали тебя после того раза, когда ты взорвала печь? — Не напоминай. Мы пошли вниз, и я чувствовала, как он постепенно оттаивает. Кассиус был моим якорем. Если я падала, он держал. Если он падал — я держала. Так было всегда. --- Сцена 3. Беллатриса вызывает Астрею на приватный разговор Неделя спустя. Малфой-мэнор. Беллатриса прислала сову с чёрным пером. «Приезжай одна. Есть разговор». Я не стала спрашивать, о чём. Знала, что отказов не принимают. Я аппарировала в сад, прошла в малую гостиную. Беллатриса сидела у камина, перед ней стоял графин с вином. Она указала на кресло напротив. — Садись, племянница. Я села. — Тётя, зачем я вам? — Ты мне нравишься, Астрея. Ты — настоящая Блэк. Не чета твоему брату или этому предателю Сириусу. — Спасибо. — Не благодари. Я хочу, чтобы ты доказала свою преданность раз и навсегда. Она налила мне вина, себе — тоже. Я ждала. — Лорд готовит решающий удар. Но есть одна помеха… мальчишка Уизли. Моё сердце пропустило удар. Я постаралась не выдать себя. — Фред Уизли? — Тот самый. Рыжий, который путается у тебя под ногами. Я знаю, вы встречаетесь. Глупая юношеская влюблённость. — Тётя… — Не перебивай. Он — член Ордена. Он помогает Поттеру. И он может стать проблемой, если не убрать его до битвы. Ты сделаешь это. — Я? — Ты. У тебя есть доступ к нему. Вы встречаетесь — ты можешь заманить его в ловушку. Или убить сама. Мне всё равно, как. Но его смерть должна быть на твоём счету. Она наклонилась ко мне. — Лорд будет впечатлён. А я буду гордиться. Я смотрела в её глаза — чёрные, безумные. Она не сомневалась, что я соглашусь. Потому что для неё любовь не существовала — только власть. — Я сделаю, — сказала я ровно. — Когда? — До битвы. У тебя есть неделя. — Хорошо. — Умница. А теперь иди. Я встала, поклонилась и вышла. В коридоре меня вырвало в цветочный горшок. Но я вытерла рот и пошла к камину, чтобы аппарировать в Хогвартс. Мысль стучала в висках: «Она хочет, чтобы я убила Фреда. Этого не будет». --- Сцена 4. Фред узнаёт о приказе Беллатрисы Та же ночь. Выручай-комната. Я привела Фреда сюда, чтобы никто не подслушал. Он был встревожен — я редко выглядела такой бледной. — Что случилось? — спросил он, садясь на диван. — Беллатриса вызвала меня. Она хочет, чтобы я убила тебя. До битвы. Он побелел. — Что? — Я сказала, что сделаю. Иначе она заподозрит. Но я не буду. — Астрея… — он встал, подошёл ко мне. — Ты не можешь рисковать. Если она узнает, что ты шпион… — Знаю. Но я не убью тебя. Даже понарошку. — Тогда придумаем что-то другое. Инсценируем твою попытку, а я «сбегу». Или сделаем вид, что ты меня ранила, но не насмерть. — Она захочет тело. — Покажем поддельное. С помощью магии. Джордж поможет. Я посмотрела на него. Он не боялся. Он злился — на Беллатрису, на войну, на то, что его любовь ставят под нож. — Фред, если что-то пойдёт не так… — Не пойдёт. Мы справимся. Ты — шпион, я — гриффиндорец. Это наша работа — выкручиваться. Он обнял меня, и я уткнулась носом в его плечо. — Я не хочу тебя терять. — Не потеряешь. Я живучий, как таракан. — Не смей сравнивать себя с тараканом. — Тогда как дракон? Рыжий дракон? — Идиот. Я поцеловала его — зло, отчаянно. И мы начали придумывать план. Джорджа подключили через час. Он выслушал, присвистнул и сказал: — Беллатриса — психопатка. Но мы её переиграем. У меня есть идея с двойником и взрывом. Фред, ты будешь «убит», но на самом деле спрячешься в Норе. А Астрея принесёт твою «голову» в мешке. — Голову? — я чуть не закричала. — Искусственную, — успокоил Джордж. — Я умею делать муляжи. Для розыгрышей. — Вы двое — сумасшедшие. — И ты с нами, — улыбнулся Фред. Мы проработали детали до утра. А потом я пошла к себе, чувствуя, что впервые за долгое время у меня есть план не только выжить, но и сохранить его. --- Сцена 5. Последнее задание Астреи как шпиона перед битвой Два дня спустя. Заброшенный дом Ордена. Волдеморт приказал уничтожить убежище, где, по данным разведки, укрывались члены Ордена. В группу вошли Беллатриса, Люциус, я и несколько Пожирателей помладше. Драко и Тео остались в Малфой-мэноре — под домашним арестом, после того как Люциус заподозрил их в нелояльности. — Ты идёшь со мной, — сказала Беллатриса, беря меня за руку. — Покажешь, на что способна. Я кивнула и за секунду до аппарации послала сигнал Сириусу через зачарованную монету — такую же, как у Ордена. Надежда была слабой, но иного способа предупредить не было. Мы появились в лесу возле дома. Беллатриса дала знак — Пожиратели окружили здание. — Ждать приказа, — прошептала она. — Астрея, ты идёшь первой. Я вышла вперёд, сжимая палочку. Дом казался пустым — окна тёмные, дверь приоткрыта. Я вошла внутрь, и сердце упало: никого. Пустые комнаты, остывший камин. Успели. — Пусто! — крикнула я, выходя обратно. — Не может быть, — Беллатриса ворвалась в дом, проверила углы. — Кто-то предупредил. Она повернулась ко мне. В её глазах загорелось подозрение. — Это не я, — сказала я, глядя прямо. — Может быть, утечка среди ваших. Она не ответила, но её рука сжала палочку. В этот момент из леса вылетело заклинание — кто-то из Пожирателей, оставленных снаружи, закричал. Началась перестрелка. Пожиратели отвлеклись. Я отступила в тень и увидела Барти. Он стоял за деревом, посылая проклятия не в сторону Ордена (которого не было), а в воздух, создавая шум. Он заметил меня, кивнул и исчез. Беллатриса выбежала из дома. — Отступаем! Это ловушка! Мы аппарировали обратно в Мэнор. Я была жива. Барти — жив. И никто не узнал, что я предупредила Сириуса. Но Беллатриса стала подозрительной. Она смотрела на меня дольше обычного. — Ты не растерялась, — сказала она. — Это хорошо. Но я выясню, кто предатель. Я промолчала. --- Ночь. Встреча с Барти. Я пришла к нему сразу после задания. Он ждал с чаем и пирогом. — Ты рисковала, — сказал он, обнимая. — Я знаю. Но ты был там. Спасибо. — Без меня бы не справилась? — Справилась бы. Но с тобой — легче. Он усмехнулся. Мы сели пить чай. — Дядя Барти. — М? — Вы — единственный, кто не требует от меня ничего. Не просит убивать, не заставляет выбирать сторону. Вы просто… есть. Он помолчал. — Потому что я уже всё выбрал. И все стороны — дерьмо. Осталась только ты. И твоя мама в памяти. — Вы мой отец. Настоящий. Он не заплакал. Барти Крауч-младший не плакал. Но его рука дрогнула, когда он ставил кружку. — Возвращайся в Хогвартс, — сказал он. — И будь готова. Скоро конец. — Вы будете там? В битве? — Я буду там, где ты. Невидимкой. Но рядом. Я ушла, чувствуя тепло в груди. Барти был моим щитом. Моим тайным отцом. --- Сцена 6. Тайная встреча с Гарри, Роном и Гермионой Ещё через два дня. Выручай-комната. Гарри, Рон и Гермиона пробрались в Хогвартс за последним крестражем — диадемой Когтеврана. Я знала, где она. И знала, что они не справятся без помощи. Я встретила их у входа в Выручай-комнату. — Блэк? — Гарри выставил палочку. — Не стреляй, Поттер. Я помогу. — Почему мы должны тебе верить? — прошипел Рон. — Потому что я спасла Гермиону в Малфой-мэноре. И потому что у меня нет времени уговаривать. Гермиона кивнула. Она рассказала им, как я водила ножом по её руке, не оставляя царапин. Как кричала, но не причинила боли. — Ладно, — Гарри опустил палочку. — Где диадема? — В этой комнате. Но нужно знать, как её найти. Идёмте. Я провела их через лабиринт хлама — старых шкафов, сломанных метел, книг. Диадема лежала на манекене, тускло поблёскивая. — Возьмите, — сказала я. — Уничтожить сможете только мечом или клыком василиска. Клык есть у меня. — Ты отдашь его нам? — удивился Рон. — Нет, я отдам его вам. Вы — герои, не я. Гермиона взяла диадему, и Гарри достал клык из сумки (оказывается, они нашли его раньше). Он ударил — диадема закричала, задымилась и рассыпалась. — Спасибо, — сказал Гарри. — Не за что. Теперь уходите. Битва скоро. — Ты будешь сражаться? — спросила Гермиона. — Я буду на вашей стороне. Но никто не должен знать. — Мы никому не скажем, — пообещал Гарри. Они ушли. А я осталась в Выручай-комнате, глядя на пепел от диадемы. Гарри сказал перед уходом: «Твой отец был прав». Это прозвучало как отпущение грехов. --- Сцена 7. Сириус и Андромеда дают благословение Накануне битвы. Дом Андромеды. Я пришла попрощаться. На всякий случай. Андромеда встретила меня в прихожей, обняла и не отпускала долго. — Ты выросла, — сказала она. — И стала такой красивой. Мама бы гордилась. — Я надеюсь. — Не сомневайся. Мы прошли в гостиную. Там уже сидел Сириус — он выглядел измождённым, но живым. Я не видела его несколько месяцев, с тех пор как Орден ушёл в подполье. — Астрея, — он встал. — Ты… ты молодец. То, что ты делаешь, опасно. Но я горжусь тобой. — Ты хотел, чтобы я вступила в Орден. — Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Но твой путь — твой. Я не должен был давить. — Ты давил. Но я всё равно тебя люблю. Он усмехнулся и обнял меня. Андромеда достала старую шкатулку. — Это тебе, — сказала она. — Кольцо Блэков. Его носила твоя бабушка, потом моя мать, потом я. А теперь — ты. Оно было серебряным, с маленьким чёрным камнем, внутри которого мерцала звезда. — Это не фамильная гордость, — добавила Андромеда. — Это просто память. Мы все были молоды и глупы. Но мы любили. И ты — люби. — Спасибо, — я надела кольцо на палец. Оно подошло идеально. Сириус протянул мне свёрток. — А это от меня. Мантия Блэков. Не такая невидимая, как у Поттера, но согревает и защищает от некоторых проклятий. Я носил её в Азкабане. Пусть тебе достанется лучшее. Я развернула мантию — тёмно-синюю, почти чёрную, вышитую серебряными звёздами. — Вы двое… — я не могла говорить. — Мы твоя семья, — сказал Сириус. — И мы будем рядом. В битве — тоже. — Я не хочу, чтобы вы умирали. — Постараемся не умирать, — усмехнулся он. — Но если что — ты нас отомстишь. — Не смейте умирать! — крикнула я, сама не ожидая. Андромеда погладила меня по голове. Сириус сжал плечо. — Возвращайся живой, — сказали они хором. Я кивнула и аппарировала в Хогвартс. --- Сцена 8. Последняя ночь перед битвой — клятва в Выручай-комнате Ночь перед финальным сражением. Выручай-комната превращена в уютный круглый зал с камином. Здесь собрались мы: я, Фред, Джордж, Кассиус, Драко и Тео. Шестеро. Те, кто доверял друг другу жизнь. Джордж достал последнюю бутылку огневиски и налил всем. — За что пьём? — спросил он. — За то, чтобы выжить, — сказал Драко. — За любовь, — добавил Фред, глядя на меня. — За правду, — сказал Тео. — За маму и папу, — тихо сказал Кассиус. — За тех, кто не дожил, — закончила я. Мы выпили. Огонь в камине затрещал ярче. — Клянёмся? — предложил Джордж. — Клянёмся, — ответили мы хором. Каждый произнёс свою клятву. Драко: — Клянусь, что не подниму палочку на своих. Даже если отец прикажет. Тео: — Клянусь, что буду прикрывать спины друзей. И не предам. Кассиус: — Клянусь, что буду рядом с сестрой. До конца. Джордж: — Клянусь, что взорву любого, кто тронет моих близких. И сделаю это с улыбкой. Фред: — Клянусь, что выживу. Потому что Астрея меня убьёт, если я умру. Все посмотрели на меня. — А ты, Астрея? Я подняла кружку. — Я клянусь, что после битвы сниму эту метку. Или сожгу руку. Но я не буду больше носить знак, который не выбрала. Тишина. Потом Фред поцеловал меня в висок. — Мы справимся, — сказал он. — Справимся, — повторили остальные. Мы сидели у камина до рассвета. Говорили о пустяках, смеялись, иногда замолкали. Никто не спал. Когда первые лучи солнца коснулись окон Хогвартса, мы встали. — Пора, — сказал Драко. — Пора, — ответил Тео. Я взяла Фреда за руку, Кассиус — мою свободную. Мы вышли из Выручай-комнаты. Впереди был бой. Впереди была война. Но мы были вместе. А значит, у нас был шанс.