11|| Скелеты в пятизвездочных шкафах.

      Три часа ночи в Эйшвеле - это время, когда город сбрасывает маску неонового лоска и начинает переваривать своих жертв. В «Nexsus» это время называли «серой зоной»: респектабельные гости либо спали под действием снотворного, либо погружались в те бездны порока, о которых не принято говорить при свете дня. Гань Юй стояла перед дверью люкса №909, и её пальцы, сжимавшие универсальную карту-ключ, мелко дрожали. Секунду назад ей поступил сигнал «тихой тревоги» от личного консьержа этажа - тот был слишком напуган, чтобы внятно объяснить, что случилось. Когда замок щелкнул и дверь мягко отъехала в сторону, в лицо Гань Юй ударил густой, тошнотворный коктейль запахов: дорогой парфюм, выдержанный коньяк и характерный, металлический аромат свежей крови. Люкс, стоивший десять тысяч долларов за ночь, выглядел как поле боя. Антикварная ваза династии Мин была разбита вдребезги, а её осколки усеивали ковер, пропитавшийся багровым пятном. В центре комнаты, на диване, сидел Реджинальд Вейн - тот самый министр финансов, от которого зависело продление налоговых льгот для отеля. Его рубашка была разорвана, а на полу у его ног лежала молодая девушка, чье лицо было пугающе синим. – Я... я не хотел, - пролепетал министр, глядя на Мэйер остекленевшими глазами. – Она просто... она просто перестала дышать. Мы просто праздновали... Девушка почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Её честность, её вера в правила и закон сейчас столкнулись с реальностью, которая грозила похоронить всё, что она строила годами. Если она сейчас наберет «911», завтра «Nexsus» станет центром крупнейшего политического скандала десятилетия. Акции рухнут, инвесторы сбегут, а отель закроют. – И долго ты собираешься на это смотреть, Мэйер? У тебя сейчас короткое замыкание в мозгу случится. Сяо появился из тени коридора так тихо, что Гань Юй вскрикнула. Он был в своей привычной «ночной» экипировке: черная рубашка с закатанными рукавами, расстегнутые три пуговицы сверху. В руках он держал портативную рацию, по которой уже давал кому-то указания на низких частотах. – Сяо, здесь... здесь смерть. Нам нужно вызвать полицию. Сейчас же. Мой долг... - она потянулась к телефону на стене, но парень перехватил её руку. Его хватка была болезненной, стальной.

– Твой долг - сохранить это здание целым, - процедил он, глядя ей прямо в глаза. – Посмотри на него. Это министр. Если завтра в газетах напишут, что тут передознулась девица из эскорта, от нашего отеля останется только пепел. Ты этого хочешь? Хочешь быть «честной» на бирже труда?

– Но она может быть жива! выкрикнула Гань Юй, пытаясь вырваться. Сяо оттолкнул её и подошел к телу. Он грубо схватил девушку за челюсть, проверил пульс на сонной артерии, а затем без всякой нежности влепил ей пощечину. Девушка слабо застонала.

– Передозировка. Зрачки - в точку. Она жива, но если оставить её здесь - загнется через час. - Сяо обернулся к министру, который уже начал икать от ужаса. – Вставай. Сейчас мои люди выведут тебя через грузовой лифт казино. Машина без номеров отвезет тебя домой. Твоя жена будет думать, что ты задержался на закрытом аукционе.

– Хардман, это сокрытие преступления! - Гань Юй стояла в центре комнаты, обхватив себя руками.

– Нет, Мэйер. Это антикризисный менеджмент, - Сяо подошел к ней вплотную. Его взгляд был лишен всякого сочувствия, он был холодным и расчетливым, как лезвие скальпеля. – Слушай меня внимательно. Сейчас в номер зайдут двое моих «техников». Они вынесут её в корзине для грязного белья. Её отвезут в частную клинику - мы платим им огромные взносы за то, чтобы они не заполняли бланки о пациентах. Она выживет, получит чек на сто тысяч за молчание и исчезнет из Эйшвела. Министр будет нам должен до конца своих дней.

Он встряхнул её за плечи, заставляя смотреть на себя. – А теперь твоя часть. Ты идешь в серверную. Ты стираешь все записи с камер коридора девятого этажа за последние три часа. Ты заходишь в систему управления «Nexsus» и ставишь на этот номер статус «Техническая дезинфекция». Чтобы ни одна горничная не зашла сюда завтра. И ты лично изменишь логи входа-выхода министра. Поняла?

– Я не смогу... я никогда не лгала системе, - прошептала она, чувствуя, как её мир рушится.

– Значит, начнешь сегодня. Потому что альтернатива - это конец всего. И мой, и твой. - Сяо наклонился к её уху, дыхание обожгло кожу. – Помнишь, ты говорила, что я деспот? Так вот, деспоты делают грязную работу, чтобы такие «ангелы», как ты, могли спать в чистых постелях. Иди. Работай. Гань Юй шла по коридорам отеля, казалось, что стены сжимаются, пытаясь раздавить её. В серверной пахло озоном и перегретым пластиком. Её пальцы, обычно такие уверенные, теперь спотыкались о клавиши. Она видела на мониторе, как двое крепких парней в форме службы клининга выкатывают из лифта огромную корзину. Она видела, как Сяо ведет под руку министра, скрывая его лицо под кепкой. Она нажала «Delete». Сегмент за сегментом, правда исчезала, превращаясь в белые шумы. Она ввела код обхода, перезаписала логи. Пять минут - и девятого этажа в три часа ночи не существовало. Когда она закончила, её била крупная дрожь. Гань Юй вышла в лобби, где уже готовился брезжить серый рассвет Эйшвела. Сяо сидел у закрытой стойки бара, крутя в руках пустой стакан. – Всё сделано, - сказала она, останавливаясь в нескольких метрах. Её голос звучал надломленно. – Номера 909 больше нет в базе за эту ночь. Сяо поднял голову. На его лице не было триумфа. Только усталость и та же вечная, едкая пустота. – Хорошая девочка, - бросил он, и это прозвучало не как похвала, а как приговор. – Ты только что прошла посвящение, Мэйер. Добро пожаловать в элиту. Мы теперь не просто коллеги. Мы - сообщники. После его слов Гань Юй почувствовала, как к горлу резко подкатывает тяжёлый, кислый ком. Образы из люкса - багровое, сочащееся пятно на дорогом шёлке, синюшные губы полумёртвой девушки на полу, жалкие, сопливые слёзы министра - вспыхнули перед глазами с пугающей, неоновой чёткостью. Её пальцы задрожали так сильно, что она не смогла удержать планшет, и он с глухим стуком упал на ковёр лобби. Ей казалось, что собственные руки до сих пор пахнут этой медью, чужим страхом и дешёвым коньяком. Желудок судорожно сжался. Гань Юй качнулась назад, хватаясь рукой за холодный мраморный край стойки, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно вращаться, а перед глазами поплыли тёмные круги. Её действительно тошнило от самой себя, от этой безупречно проделанной грязной работы. Хардман резко поставил стакан на стойку. Он не стал читать ей нотации, язвить или насмехаться над слабостью. Шагнув вперёд, он просто перешагнул через упавший планшет и рванул её к себе. Его объятия не имели ничего общего с утешением из мелодрам. В них не было нежности или мягкости. Он обхватил её поперёк спины, жёстко, почти грубо прижимая к своей груди, словно пытался силой своего тела остановить эту нервную дрожь, которая буквально ломала её пополам. Он зафиксировал её руки, не давая ей закрыться или отстраниться. Девушка уткнулась лицом в жесткую ткань его черной рубашки. Она судорожно вдыхала запахи, исходившие от него - резкий табачный дым, горький одеколон и холод ночного ветра. Сейчас эти запахи казались единственным спасением, единственным, что могло вытеснить удушающий аромат крови из её лёгких. – Дыши, Мэйер, - его голос прозвучал прямо над её ухом, глухой, низкий, вибрирующий от скрытого напряжения. Он не гладил её по волосам. Вместо этого его пальцы крепко впились в её лопатки, удерживая её на ногах. – Слышишь меня? Просто дыши. Это физиология. Обычный адреналиновый откат. Твой мозг просто пытается защититься от того, что ты только что стёрла свои рамки.

– Меня сейчас... стошнит, Сяо, - прошептала она, пытаясь оттолкнуть его, но он только сильнее сжал объятия, буквально заставляя её стоять прямо.

– Не стошнит. Зажми зубы и дыши через нос, - приказал он в своём привычном, безапелляционном стиле. – Ты сделала то, что должна была. Девица жива, министр у нас в кармане, отель чист. Ты не совершила преступление, ты просто выбрала правильную сторону. Нашу сторону. - Он слегка отстранил её от себя, но рук с плеч не убрал, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его янтарном взгляде не было жалости - только холодная, стальная уверенность, которая сейчас действовала на неё как лучший заземлитель. – Дрожать будешь дома, под душем, когда закроешь дверь на все замки, - тихо, но жёстко произнёс он, слегка встряхнув её. – А сейчас возьми себя в руки. Ты - старший менеджер этого отеля. Безупречная мисс Мэйер. И никто в этом грёбаном Эйшвеле, кроме меня, не должен знать, что под этим дорогим костюмом скрывается обычная испуганная девчонка. Ты меня поняла? Гань Юй сделала один глубокий, судорожный вздох. Напор его слов, тяжесть его рук на её плечах и эта странная, грубая забота подействовали как ледяной душ. Спазм в желудке медленно отпустил. Тошнота отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дикую, парализующую усталость. Дрожь в теле начала утихать, подчиняясь его властному контролю. Она медленно кивнула, чувствуя, как на лицо возвращается привычное выражение. – Поняла, - тихо ответила она, заглядывая в его глаза. Сяо ещё секунду пристально вглядывался в её лицо, словно проверяя, действительно ли она пришла в себя и не сорвётся ли снова, а затем резко опустил руки. На его губы тут же вернулась та самая холодная, издевательская усмешка, с которой он обычно смотрел на мир.

– Вот и отлично, - он нагнулся, поднял её планшет с пола и небрежно протянул ей. – Иди приведи себя в порядок, Мэйер. Постарайся, чтобы твоя улыбка сегодня была такой же безупречной, как и всегда.

      Рассвет над Эйшвелом в тот день был тяжёлым, цвета разбавленного свинца. В пустом лобби «Nexsus» пахло дорогим воском, которым ночная смена натирала мрамор. Стерильная чистота, которую Гань Юй всегда так любила, теперь казалась ей издевательской, фальшивой декорацией, скрывающей гниль. Сяо отпустил её так же резко, как и притянул. Он поправил манжеты своей рубашки, бросив короткий взгляд на часы на стене. – У тебя есть час, чтобы привести лицо в порядок, - произнёс он, и в его голосе не осталось ни капли той хриплой вкрадчивости, что была минутой ранее. – Я иду в службу безопасности - проконтролирую, чтобы физические диски с записями были размагничены. Софт - твоя забота, железо - моя. Гань Юй молча кивнула. Она подняла свой планшет, чувствуя, что пластиковый корпус всё ещё хранит холод пола. Она зашла в свою квартиру в жилом крыле отеля и, не включая свет, прошла в ванную. В зеркале на неё смотрело чужое лицо: бледное, с тёмными тенями под глазами, губы искусаны до крови. Гань Юй включила воду - ледяную, почти обжигающую холодом. Она умывалась долго, до боли растирая кожу, словно надеясь смыть невидимые следы ночи в номере 909. «Это просто работа, - повторяла она себе, глядя в свои расширенные зрачки. - Защита бренда. Репутация отеля. Математическая необходимость». Восемь часов утра. Главный вход «Nexsus» распахнулся, впуская делегацию из мэрии. Вспышки камер, дорогие костюмы, белоснежные улыбки политиков. Мэр Эйшвела, грузный мужчина с цепким взглядом, шагал впереди, рассыпаясь в комплиментах «лучшему отелю города». Гань Юй стояла рядом с генеральным директором. Её спина была прямой, на губах застыла та самая выверенная, приветливая улыбка, которую она тренировала годами. Никто из присутствующих не мог бы заподозрить, что пару часов назад эта женщина стирала следы потенциального убийства. – Мисс Мэйер, вы как всегда великолепны, - мэр пожал ей руку. Его ладонь была потной, и Гань Юй пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не отдёрнуть руку. – Порядок в «Nexsus» - легенда нашего города.

– Мы делаем всё, чтобы наши гости чувствовали себя в полной безопасности, господин мэр, - ответила она. Голос был ровным, мелодичным. Профессиональным.

В этот момент её взгляд встретился со взглядом Сяо. Он стоял чуть поодаль, в идеально сидящем смокинге. Он не улыбался. Он просто смотрел на неё, прищурив глаза, и в этом взгляде читалось тёмное, почти извращённое восхищение. Он видел, как она лжёт. Видел, как мастерски она носит свою новую, окровавленную маску, и ему это в какой-то мере нравилось. – Господа, прошу, - Сяо сделал приглашающий жест в сторону банкетного зала. – Завтрак накрыт. Мисс Мэйер лично проследила за меню. Когда делегация прошла мимо них, и они на секунду оказались вне поля зрения камер, Сяо сократил дистанцию. – Ты прекрасно справляешься, - негромко произнёс он, глядя на её профиль. – Настоящая актриса. Реджинальд Вейн был бы в восторге от твоего самообладания.

– Не произноси это имя, - выдохнула она, не поворачивая головы. – Никогда.

– Как скажешь, соучастница. Но не забывай: сегодня вечером у нас проверка складских остатков в баре казино. Нам нужно обсудить… некоторые детали.

– Мы обсудим только работу, Хардман.

– Разумеется, - он поправил лацкан своего пиджака. – Тут ведь нет ничего, кроме работы. Гань Юй смотрела, как он уходит вслед за мэром. Она чувствовала, как под безупречной блузкой её кожа горит от воспоминаний о его руках в лобби. Ночь в 909 не просто связала их тайной - она сделала их единственными людьми в этом здании, которые знали истинную цену «порядка» в Эйшвеле. Весь оставшийся день прошел как в тумане: отчеты, звонки, распоряжения. Девушка работала с утроенной силой, словно пытаясь заполнить пустоту внутри себя бесконечным потоком задач. Но каждый раз, когда она проходила мимо лифтов, её взгляд невольно поднимался к табло этажей. Девятый. Номер 909 теперь был заперт, там работала специальная бригада из «своих» людей, которые заменяли ковер и мебель. По официальным документам там произошел «прорыв трубы».       Вечером, когда огни Эйшвела снова зажглись холодным неоном, она спустилась в казино. Хардман ждал её в закрытом баре, где еще не было посетителей. – Выпей, - он пододвинул к ней стакан с чем-то прозрачным. - Это не для удовольствия. Это чтобы ты не сломалась прямо здесь, перед сменой. Гань Юй посмотрела на стакан, затем на него. В его взгляде больше не было издевки. Была только тяжелая, мужская солидарность тех, кто вместе стоял в тени. Она взяла стакан и выпила залпом. Джин обжег горло, принося кратковременное, фальшивое онемение. – Мы выжили, Мэйер, - тихо сказал он, забирая у неё пустой стакан. – Добро пожаловать в реальный «Nexsus». Теперь ты видишь его таким же, каким вижу его я. Она промолчала, глядя на свои руки. Дрожь ушла. На её месте выросла холодная, непроницаемая броня. Гань Юй поняла, что пути назад нет. Они были двумя деталями одного механизма, который только что перемолол чью-то жизнь, чтобы продолжать сиять золотом в самом сердце Эйшвела. И этот механизм требовал их полной, безоговорочной преданности.