16|| Сто пятьдесят миллионов.

      04:15 утра. Кабинет Гань Юй был залит призрачным светом мониторов. На столе - пустые чашки из-под эспрессо и гора распечатанных логов. Сяо сидел на краю стола, его пальцы летали по клавиатуре ноутбука, подключенного напрямую к главному серверу финансового департамента. Гань Юй стояла рядом, её взгляд был прикован к строкам кода. – Мы не можем просто стереть транзакцию, - хрипло произнес Сяо. – Банковский шлюз Эйшвела дублирует данные на три независимых облака. Если мы удалим запись здесь, через пять минут сработает триггер несоответствия, и в отель приедет финансовая полиция. – Значит, нам нужно не стереть её, а переквалифицировать, - Гань Юй потерла виски. – Сяо, у нас есть доступ к «черному бюджету» отеля? Тот, что используется для выплаты отступных и взяток?

– Он заблокирован двойным ключом. Один у тебя, второй у Генерального директора. Но там нет ста пятидесяти миллионов. Максимум тридцать.

Гань Юй выпрямилась. В её глазах, обычно мягких, зажегся холодный огонь, который Сяо видел крайне редко. Это был взгляд женщины, которая выжила в корпоративных джунглях «Nexsus» три года. – Сяо, у нас есть сорок минут, чтобы сделать лот номер семь самой выгодной инвестицией в истории этого отеля. Слушай меня внимательно. 09:00 утра. Конференц-зал на последнем этаже. За огромным столом из полированного обсидиана сидел Генеральный директор - человек, чье лицо всегда оставалось в тени, даже при полном свете. Члены Совета директоров присутствовали по видеосвязи, их лица в масках-аватарах мерцали на экранах. – Госпожа Мэйер, - голос Генерального прозвучал как шелест сухой листвы. – Мой терминал утром показал красное уведомление. Списание ста пятидесяти миллионов долларов из резервного фонда. Без предварительного согласования. Вы понимаете, что это означает? Гань Юй стояла во главе стола. Она была безупречна: ни одна прядь не выбилась из прически, голос ровный и уверенный. – Полностью понимаю, господин директор. Именно поэтому я приняла решение о покупке лота номер семь на вчерашнем аукционе в обход стандартных процедур. Время шло на секунды. – Вы купили компромат на саму себя за счет компании? - один из директоров на экране издал короткий, лающий смешок. – Мы уже получили отчет о составе лота. Это была ловушка, Гань Юй. И вы в неё попали. – Ошибка, - Она сделала жест рукой, и на центральный экран вывелась сложная схема. – То, что вы видели в превью - кадры из серверной и инцидент 909 - было лишь «оберткой». Троянским конем. Сяо, стоящий у двери со скрещенными на груди руками, едва заметно кивнул. – Когда мы вскрыли архив лота в изолированной среде, - продолжила Гань Юй, – мы обнаружили, что внутри зашифрован полный бэкдор-доступ к системе «Цисин». Тот, кто выставил этот лот, не пытался нас шантажировать. Он пытался продать ключ от всех дверей наших главных конкурентов. В зале повисла тяжелая пауза. – Поясните, - приказал Генеральный. – Нападавший использовал наши с господином Хардманом личные данные как приманку, чтобы гарантировать, что именно «Nexsus» купит этот лот, - Гань Юй говорила уверенно, её ложь была соткана из полуправды и технических терминов, которые Сяо сгенерировал за ночь. – Если бы этого кота в мешке купил кто-то другой, он бы получил доступ не к нашим интрижкам, а к критическим уязвимостям всей сети отелей. Я приняла решение о немедленном выкупе, чтобы нейтрализовать угрозу и перехватить контроль над данными конкурентов. – И где этот «ключ» сейчас? - спросил голос с экрана. Сяо сделал шаг вперед, доставая черную флешку. – Уничтожен. Данные были саморазрушающимися. Как только мы подтвердили владение, код исполнился, закрыв дыру в безопасности и в нашей системе, и в системе «Цисин», но оставив нам логи тех, кто пытался нас взломать. Он вывел на экран список имен. Это были фамилии двух менеджеров среднего звена из конкурирующей корпорации, которых Сяо «подставил», вскрыв их реальные счета за последние пару часов. – Сто пятьдесят миллионов за безопасность всей сети и устранение двух кротов? - Генеральный директор медленно побарабанил пальцами по столу. – Это дорого. Но допустимо. – Более того, - добавила Гань Юй, нанося финальный удар. – Я уже подготовила документы на страховое возмещение. Поскольку это была прямая кибератака на активы компании, страховая компания покроет 80% суммы. Остальные 20% я предлагаю списать из бонусов моего департамента за текущий год. Она принесла в жертву свою годовую премию и премии своих подчиненных, чтобы закрыть финансовую дыру. – Смело, Мэйер. Глупо, но смело, - наконец произнес директор. – Растрата будет оформлена как «экстренные расходы на кибербезопасность»… Я всегда знал, что ты далеко пойдешь. Он не договорил, но смысл был ясен, не поверил, но не станет копать за невероятную находчивость – Свободны. Когда они вышли в пустой коридор и двери лифта закрылись, Гань Юй обессиленно прислонилась к зеркальной стенке. Её трясло. – Мы это сделали, - прошептала она, закрыв глаза. – Мы только что украли у отеля сто пятьдесят миллионов и заставили их поблагодарить нас за это. Сяо подошел к ней вплотную. Лифт стремительно падал вниз, в животе всё сжималось от перегрузки. – Ты была великолепна, Гань Юй. Настоящая акула. – Мы в долгах, Сяо, - она открыла глаза, глядя на его отражение. – Страховая не покроет всё. Мне придется продать квартиру в верхнем Эйшвеле, чтобы закрыть остаток. – Не придется, - Сяо едва заметно улыбнулся. – Пока ты выступала, я успел перевести те «саморазрушившиеся» данные на оффшорный счет того самого сенатора Вейна. Он заплатит нам за молчание в три раза больше, чем ты потратила. Анонимно. Гань Юй посмотрела на него с ужасом и восхищением одновременно. – Ты настоящий преступник, Сяо. – В этом городе нет святых. Есть только те, кто еще не попался, - он придвинулся еще ближе, так что их дыхание стало общим. – Но теперь у нас есть ещё и общая тайна стоимостью в сто пятьдесят миллионов. Как думаешь, 909-й, «мистер Эллиот», а теперь ещё и это.. Достаточно крепкий фундамент для... чего бы то ни было? Лифт звякнул, прибыв на первый этаж. Двери начали медленно открываться, впуская шум лобби и запах дорогого парфюма. – Это только начало. Рано или поздно мы поплатимся за это. Их жилые апартаменты находились в разных частях «Nexsus» . Сяо занимал просторный номер в восточном крыле, а Гань Юй жила в противоположном, западном. Отель, перестроенный из старинного величественного здания, надежно изолировал постояльцев друг от друга: толстые каменные стены не пропускали ни звука, а глубокие оконные ниши гасили шум вечно неспящего города. Её апартаменты были её крепостью и одновременно её добровольной тюрьмой. Здесь всё дышало строгим порядком. Никакого хаоса: идеально выглаженные шторы приглушенного синего оттенка, тяжелый рабочий стол из темного ясеня, заваленный аккуратными стопками документов, и тонкий, едва уловимый аромат сухого белого чая и лаванды. В углу высился книжный шкаф с юридическими справочниками и финансовыми отчетами за последние десять лет. Центральное место занимала широкая низкая кровать, застеленная безупречным темно-серым шелком. Гань Юй стояла у зеркала в ванной, смывая остатки макияжа. Без строгой прически и делового костюма, в простом мягком халате из тонкого хлопка, она казалась себе непривычно хрупкой. Плечи ныли от напряжения, а перед глазами всё ещё стояло лицо Генерального директора и цифры на терминале. Сто пятьдесят миллионов. Они выкрутились, они буквально переписали правила игры прямо на глазах у Совета, но внутри до сих пор всё вибрировало от пережитого ужаса. Тихий, едва слышный щелчок электронного замка в прихожей заставил её вздрогнуть. В «Nexsus» мастер-ключи от жилых зон топ-менеджеров были только у троих людей. У неё, у гендира... и у Хардмана. Гань Юй медленно вышла из ванной. Сяо стоял у двери, прислонившись спиной к косяку. Он уже снял свой безупречный пиджак, оставив его где-то в коридоре своего крыла. Его волосы были взъерошены ветром из переходов, а в глазах горело то самое лихорадочное, темное пламя, которое она тщетно пыталась забыть. – Ты с ума сошел? - тихо, почти шепотом спросила она, не делая шага навстречу. – В коридорах камеры. Если кто-то увидит как ты заходишь ко мне в четыре часа утра... – Камеры на этом этаже пишут «слепую зону» каждые сорок минут. Я сам настраивал этот протокол, Гань Юй, - Сяо оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперед. Его шаги на мягком ковре были абсолютно бесшумными. – Мне нужно было убедиться, что ты не собираешься выброситься из окна после того шоу, которое мы устроили перед директорами. – Я в порядке, - упрямо вздернула подбородок она, но её голос предательски дрогнул. – И вообще-то собиралась спать. Тебе нужно уйти к себе. – Не уйду, - Сяо остановился в шаге от неё. От него пахло тем самым едва уловимым мужским парфюмом, от которого у неё кружилась голова. На его лице не было привычной циничной маски. Он выглядел уставшим, опустошенным и... пугающе настоящим. – Я не смогу уснуть там, зная, что ты здесь одна перебираешь в голове сценарии нашего падения, - он протянул руку и осторожно, почти невесомо коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть себе в глаза. – Хватит строить из себя железную леди. Мы сегодня едва не лишились голов. Позволь себе хотя бы раз просто дышать. Гань Юй замерла. Тепло его пальцев словно растопило ту ледяную корку, которой она покрылась за последние сутки. Всё её сопротивление, вся её гордость и страх разоблачения вдруг показались такими мелкими по сравнению с той бездной, которая открывалась между ними. – Ну и к чёрту... - выдохнула она, и в этом было всё: и капитуляция, и бесконечная усталость, и тоска по теплу, которую она подавляла годами. Она сделала этот шаг сама. Прижалась к его груди, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Пареньглухо выдохнул, его руки мгновенно обхватили её за талию, прижимая к себе так сильно, словно он пытался срастись с ней, защитить от всего мира. Они стояли так в полумраке её спальни, слушая, как бешено бьются их сердца - в один неровный, рваный такт. А потом всё перестало иметь значение. Сяо подхватил на руки, и в несколько шагов перенес на кровать. Шелк простыней показался холодным, но его тело, навалившееся сверху, было обжигающе горячим. Их первый поцелуй был жестким, без лишних нежностей. Это был поцелуй двух людей, которые только что вышли из битвы и нуждались в подтверждении того, что они ещё живы. Его ладони скользнули под халат, сминая мягкую кожу на бедрах, и Гань Юй тихо застонала прямо ему в губы, полностью растворяясь в этих ощущениях. В постели Сяо был скорее властным, хоть иногда и грубым. В его движениях не было нежности, только четкая, почти механическая потребность. Его губы скользнули по её шее, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев, затем опустились к ключицам, где каждый нерв Гань Юй отзывался трепетной дрожью. Она запрокинула голову, выгибаясь навстречу, её пальцы вплелись в его волосы, слегка натягивая их. Сяо громко выдохунл в ответ, его дыхание стало прерывистым, а тело – напряженным. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы снять с себя рубашку, обнажая рельефную мускулатуру торса. Хардман снова наклонился к ней, его губы нашли её грудь, нежно лаская, затем прихватывая сосок, вызывая волну мурашек, пробежавших по всему её телу. Она вцепилась в его плечи, её ногти слегка впились в кожу, но он лишь крепче прижал её к себе, словно поощряя эту реакцию. Когда они наконец соединились, Гань Юй зажмурилась, крепко вцепляясь пальцами в его плечи. Это было острое, почти болезненное чувство абсолютной полноты. Сяо двигался размеренно, глубоко, заставляя её забыть обо всем. Существовали только его горячие руки, его тяжелое дыхание над её ухом и та невероятная, удушающая близость, которой они оба так долго лишали себя. Они занимались сексом долго, до полного изнеможения, словно эта ночь действительно могла стать для них последней. Каждый толчок Сяо был наполнен не только страстью, но и невысказанными словами, обещаниями, страхами и надеждами. Гань Юй отвечала ему всем своим телом, её стоны сливались с его хриплым дыханием, а их движения становились единым, древним танцем. Под утро, когда небо за тяжелыми портьерами начало окрашиваться в предрассветные тона, Сяо лежал на спине, прижимая Гань Юй к своему боку. Её голова покоилась на его груди, а пальцы лениво выводили невидимые узоры на его животе. – Тебе придется уйти до семи утра, - тихо проговорила Гань Юй, прикрыв глаза. – В это время горничные начинают обход западного крыла. – Знаю. Но у меня есть еще два часа.