15|| Лот номер семь.

      После безумия в кладовой бильярдного клуба маятник их отношений с силой качнулся в обратную сторону. На этот раз трещина между ними оказалась глубже, а возведённая стена - холоднее. Гань Юй практически перестала дышать общим воздухом с Сяо. Осознание того, как близко они подошли к черте, за которой лежало полное разоблачение и крах всего, что она строила, отрезвило её сильнее ледяного душа. Она добровольно заперла себя в режиме «робота». Её рабочий день теперь начинался в шесть утра и заканчивался далеко за полночь. Она перепроверяла отчёты по три раза, лично контролировала закупки, дотошно выверяла каждую мелочь, лишь бы не оставлять своему разуму ни одной свободной секунды для мыслей о Сяо. Если им приходилось сталкиваться на совещаниях, Гань Юй смотрела сквозь него, как через пустое стекло. Она больше не реагировала на его провокации, не отвечала на двусмысленные взгляды и общалась исключительно сухими, вежливыми канцеляризмами.       Сяо принял эти правила игры с мрачным, почти угрожающим спокойствием. Он больше не пытался зажать её в углах или поймать в коридорах. Его тактика изменилась: он просто исчез из её поля зрения, вернувшись в полумрак своего казино. Но она кожей чувствовала, что это затишье - ненастоящее. Каждый раз, когда она проходила мимо постов охраны она знала, что её «абсолютная изоляция» - лишь иллюзия, которую он временно ей позволяет.       Её изводила не столько усталость, сколько удушающая мысль, посеянная им три с половиной месяца назад. Люмин. Это имя стояло между ними невидимым, но осязаемым призраком. Гань Юй не могла развидеть ту потертую серебряную заколку в его пальцах и тот больной, тоскливый взгляд, которым Сяо провожал вещь в ящик стола. Мысль о том, что она - лишь удобный суррогат, копия чужой драмы, выжигала её изнутри, когда она в серьез задумывалась.       Развязка наступила в дождливый вторник, когда ночная смена «Nexsus» лениво перетекала в утро. Гань Юй засиделась в своём кабинете над годовым бюджетом. Свет был выключен - только тусклый синий экран ноутбука выхватывал её бледное лицо и уставшие плечи. Дверь открылась без стука. Хардман вошёл неслышно, закрыв за собой замок. На нём была простая чёрная футболка, а в глазах застыла та самая тяжёлая, тёмная сосредоточенность. Он не стал подходить близко. Просто остановился у двери, скрестив руки на груди. – Долго ты собираешься бегать от меня по кругу, Мэйер? - негромко спросил он. Его голос в тишине кабинета прозвучал как сухой щелчок затвора. – Ты завалила работой весь свой отдел, ты не спишь третьи сутки. Ради чего? Чтобы доказать себе, что ты железная? Она медленно закрыла ноутбук. Синее свечение погасло, погружая кабинет в полумрак, разбавляемый лишь далёким сиянием звезд за окном. Она поднялась из-за стола, её пальцы крепко сжались на краю столешницы. – Я делаю свою работу, Сяо. И я была бы признательна, если бы ты делал свою, вместо того чтобы приходить сюда среди ночи и нарушать мои границы.

– Твои границы давно стёрты, - он сделал шаг вперёд, его янтарные глаза блеснули в темноте. – Зачем ты ломаешь этот дешёвый комедийный театр?

– Затем, что я не хочу быть твоей соучастницей! - Гань Юй не выдержала. Её хвалёный контроль, копившийся неделями, сорвался на резкий, вибрирующий от боли шёпот. Она сделала шаг навстречу, её подбородок упрямо вздернулся. – Я не хочу играть в твои игры, Сяо. И я больше не позволю тебе смотреть на меня так, словно ты пытаешься разглядеть кого-то другого. Сяо замер. Его брови едва заметно поползли вверх, а на губах появилась горькая, тяжёлая усмешка.

– Другого? Ты об этом?

– О Люмин, - Юй произнесла это имя вслух, и оно словно разорвало душный воздух кабинета. – О той девушке, которая работала здесь. Которая носила заколку-сесилию, которую ты до сих пор прячешь в своём столе. Ты думаешь, я слепая? Ты думаешь, я не поняла, почему ты так комне тянешься? Тебе не нужна Гань Юй. Тебе нужен твой идеальный, потерянный призрак, который когда-то не справился с этим городом. И ты решил сделать из меня её вторую версию. Только более покорную. Она тяжело дышала, глядя ему прямо в лицо. В её глазах стояли слёзы злости и уязвлённой гордости. Она наконец высказала то, что отравляло каждую её ночь.       Он молчал. Это было долгое, невыносимое молчание, во время которого Гань Юй казалось, что она слышит, как бьётся её собственное сердце. Вся его привычная циничная броня вдруг начала медленно сползать, обнажая что-то сухое, израненное и пугающе настоящее. Он медленно подошёл к ней. Не так, как обычно, без желания подавить или подчинить. Он остановился в шаге, глядя на неё сверху вниз. В его глазах не было злости. Только глухая, застарелая усталость. – Ты дура, Мэйер, - тихо, почти беззвучно произнёс он. Он запустил руку в карман брюк, достал ту самую серебряную заколку и положил её на её рабочий стол. Металл тихо звякнул о дерево. – Люмин действительно работала здесь. И она действительно сломалась. Но не так, как ты себе придумала. Сяо отвернулся к окну, глядя на сияющие внизу неоновые дорожки Эйшвела. – Мы с ней никогда не были вместе. Мы были... партнёрами по выживанию. Почти такими же, как мы с тобой сейчас. Люмин была талантливой, яркой, но она совершила главную ошибку - она поверила, что этот отель можно изменить. Она попыталась пойти против правил Людей Сверху. И когда её прижали, она просто сбежала, оставив меня разгребать то дерьмо, которое она устроила. Эта заколка - не сувенир великой любви. Это моё напоминание о том, что происходит с теми, кто решает поиграть в героев в этом городе. Это памятник её глупости и моему первому провалу. Он снова повернулся к Гань Юй. Его лицо было бледным, а взгляд - острым и чистым, лишённым привычного ядовитого тумана. – Я никогда не искал её в тебе. Люмин была слабой под своей маской. Стоило надавить - она рассыпалась. А ты... ты другая, Гань Юй. Ты держишь этот чертов отель на своих плечах три года, и ты до сих пор не сломалась. Ты злишься, огрызаешься, борешься со мной. Ты настоящая. И когда я прикасаюсь к тебе, я вижу именно тебя. Твою силу. Твой страх. И твою чертову гордость. Сяо сделал последний шаг, сокращая расстояние до нуля. Он осторожно, почти невесомо поднял руку и коснулся кончиками пальцев её лба. Пальцы были тёплыми, и его прикосновение заставило Гань Юй вздрогнуть, но на этот раз она не отпрянула. – Ты пугаешь меня именно тем, что ты не копия, - хрипло признался он, заглядывая в её глаза. – Ты сильнее её. И ты ближе к краю, чем была она. Я не пытаюсь сделать из тебя призрака, Гань Юй. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты им не стала. Чтобы этот город не сожрал тебя так же, как сожрал всех остальных.       «Nexsus» был мастером иллюзий. На верхних этажах он сиял огнями и пах дорогим шампанским, но его истинное сердце билось глубоко под землей, в зале под кодовым названием «Стикс». Здесь не было окон, а стены были отделаны звукопоглощающими панелями, которые превращали любой звук в приглушенный шепот. Сегодня «Стикс» принимал аукцион «Инкогнито». Это мероприятие проводилось раз в два года и официально не существовало. Здесь не продавали Ван Гога или редкие алмазы. Лотами были папки с грифом «секретно», зашифрованные флеш-карты и старые кассеты с компроматом, способным обрушить правительство Эйшвела или стереть с лица земли целые корпорации. Гань Юй стояла за трибуной. На ней было угольно-черное платье-футляр с закрытым воротом - её «траурный костюм по остаткам совести». Она была модератором. Её задача - сухим, лишенным эмоций голосом объявлять лоты и фиксировать ставки, сделанные не поднятием руки, а нажатием кнопок на анонимных терминалах гостей, чьи лица скрывали маски и полумрак лож. В ухе едва заметно шипел микронаушник. – Сектор три, всё чисто. Термальные сканеры в норме. Начинай, Мэйер. Сделай это быстро, - голос Сяо в её голове звучал как скрежет металла по стеклу. Он находился в комнате управления безопасностью этажом выше, окруженный стеной из сорока мониторов. Его пальцы лежали на пультах управления глушилками и системой экстренного пожаротушения, которая в случае налета должна была заполнить зал газом, вызывающим мгновенный паралич. – Доброй ночи, дамы и господа, - Гань Юй коснулась сенсорного экрана. Лот номер один. Протоколы испытаний препарата «Aegis» корпорации «Фатум». Стартовая цена - семь миллионов. В зале воцарилась тяжелая, липкая тишина. Гань Юй видела, как на экране перед ней замелькали цифры ставок. Десять миллионов. Пятнадцать. Двадцать два. Её подташнивало. Она продавала жизни людей, ставших подопытными кроликами, продавала грехи и предательства. Но маска «идеального менеджера» сидела как прибитая. Ни один мускул на её лице не дрогнул. – Лот номер четыре. Видеоархив личной жизни сенатора Вейна за последние три месяца, - голос Гань Юй не изменился, хотя внутри всё сжалось. Тот самый Вейн, чей грех они с Сяо закопали в номере 909. – Мэйер, не отвлекайся, - прорычал Сяо в наушник. – В шестой ложе подозрительная активность сигнала. Продолжай читать.       Аукцион катился своим чередом по наклонной в бездну. Гань Юй чувствовала себя палачом, отсчитывающим секунды до удара. Но когда на экране высветилось описание следующего лота, её сердце не просто пропустило удар - оно словно остановилось. – Лот номер семь, - она запнулась. Всего на долю секунды, незаметную для гостей, но оглушительную для Сяо. – Название: «Системный сбой». На центральный экран зала вывели превью: размытый кадр с камеры наблюдения. Два силуэта в темноте серверной. Слишком близко. Слишком не по протоколу. И краткое описание содержимого: «Полный отчет об инциденте в номере 909, включая логи удаления данных и доказательства эмоциональной связи между высшим руководством объекта». В комнате охраны Сяо подскочил на месте, едва не опрокинув кресло. – Какого дьявола... - выдохнул он. Его пальцы бешено застучали по клавишам. Он лично проверял список лотов за час до начала. Этого там не было. Кто-то внес изменения в последний момент, взломав внутренний контур. – Сяо... - голос Гань Юй в канале связи дрогнул. Она стояла под прицелом десятков глаз из темноты лож. По регламенту она обязана была продолжить. – Сяо, что мне делать? – Читай, Гань Юй! - Он лихорадочно пытался перехватить контроль над сервером аукциона. – Если ты замолчишь сейчас, они поймут, что лот настоящий и мы на крючке. Читай спецификацию! Я ищу источник. Гань Юй сглотнула. Её руки, спрятанные под трибуной, сжались в кулаки. – Лот номер семь... - она заговорила, и её голос стал еще холоднее, приобретая металлический оттенок отчаяния. – Содержит внутреннюю переписку, файлы авторизации и видеоматериалы, касающиеся... несанкционированного взаимодействия персонала. Стартовая цена - пятьдесят миллионов. Зал взорвался тишиной, которая была громче любого крика. Цена на экране поползла вверх с пугающей скоростью. Шестидесять. Восемьдесят. Сто. Кто-то в этом зале хотел купить их головы. – Мэйер, слушай меня, - голос Сяо стал пугающе спокойным. – Тот, кто выставил лот, находится внутри. Кто-то из гостей. Они хотят проверить нас на прочность. Я не могу удалить файл из очереди торгов, он на внешнем облаке. Но я могу... – Продано, - внезапно выдохнула Гань Юй. Сяо замер, глядя на монитор. Ставки остановились на ста пятидесяти миллионах. – Что ты сделала? Торги еще шли! – Я нажала «завершить», - она смотрела прямо перед собой, в пустоту зала. – Я купила его сама. Со счета резервного фонда отеля, к которому у меня есть доступ на случай форс-мажора. – Ты сумасшедшая... - прошептал Сяо. – Это пятьдесят лет тюрьмы за растрату. – Или пожизненное за то, что в этом файле, - она выпрямилась. – Лот номер семь снят. Переходим к лоту номер восемь. Оставшиеся сорок минут аукциона превратились в сюрреалистичный кошмар. Гань Юй читала описания чужих смертных приговоров, зная, что только что подписала свой собственный. Когда последний гость покинул зал «Стикс» через систему тайных ходов, Гань Юй так и осталась стоять за трибуной. Свет в зале погас, оставив только одну дежурную лампу над её головой. Тяжелая дверь в конце зала открылась. Сяо шел к ней по проходу, и его шаги эхом отдавались в пустом помещении. Он выглядел так, словно только что вернулся с допроса: взъерошенные волосы, расстегнутая рубашка, в руке - планшет с горящими красными уведомлениями о взломе финансового протокола. Он поднялся на подиум и встал напротив неё. Гань Юй медленно подняла голову. Её идеальная прическа выбилась, помада была бледной. – Ты хоть понимаешь, что завтра утром совет директоров увидит дыру в сто пятьдесят миллионов? - спросил он, останавливаясь в метре от неё. – Увидит. – И ты понимаешь, что я не смогу это прикрыть? Это не логи камер, это банковские транзакции. – Понимаю. Сяо молча смотрел на неё несколько секунд. Затем он положил планшет на трибуну и подошел ближе. Его руки легли ей на плечи - жестко, почти болезненно. – Почему ты не дала мне время? Я бы нашел другой выход. – Другого выхода не было, - Гань Юй наконец позволила слезам, которые она сдерживала два часа, затуманить глаза. – Тот, кто это выставил, хотел увидеть нашу реакцию. Он хотел увидеть, как мы будем торговаться за свои жизни. Я просто... я просто закончила игру. Сяо резко притянул её к себе, утыкаясь лицом в её волосы. Гань Юй вцепилась в его рубашку, её всю трясло. – Мы теперь официально в одной петле, Мэйер, - прошептал он ей на ухо. – Раньше мы были просто соучастниками. Теперь мы - мишени. – Кто это сделал? - она подняла на него глаза, полные страха и решимости. Сяо достал из кармана флешку - ту самую, которую он успел перехватить, пока она закрывала сделку. – Файл пришел из системы «Цисин». Внутренний аккаунт. Кто-то из своих, кто-то, кто стоит выше нас обоих. Нас не хотели уволить, Гань Юй. Нас хотели проверить на преданность друг другу. Или на то, как далеко мы зайдем, чтобы спастись. – А мы пошли до конца, - она горько усмехнулась. – Да. Мы купили свое молчание за чужие деньги. Сяо отстранился и посмотрел на темный зал, где еще недавно сидели те, кто правит этим городом. – Завтра в девять утра у нас летучка с генеральным, - он поправил её платье, и в этом жесте было столько же угрозы, сколько и нежности. – Тебе нужно будет объяснить растрату. А мне - как я допустил появление этого лота. – Мы скажем правду? – Мы скажем лучшую версию лжи, которую когда-либо слышал этот отель, - Сяо взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. – Идем. Нам нужно сжечь эту флешку прежде, чем солнце взойдет над Эйшвелом. Они вышли из зала «Стикс», две темные фигуры в мире, где секреты стоили дороже жизней. Они знали, что завтра их может ждать крах, но в эту ночь, идя по пустым коридорам, они чувствовали странное, почти пугающее облегчение. Теперь им не нужно было гадать, на чьей они стороне. Они были на стороне друг друга. Против всего остального мира.