Глава 2 - Зачем ему понадобился шредер?

Библиотека встретила нас прохладой, пылью и сухим бумажным запахом. За стойкой регистрации уже стояла Итоигава-сэнсэй. Увидев нашу процессию, она удивленно приподняла брови. — Ибара-сан? Вы нашли рукопись Такэды-куна? — спросила она, переводя сочувствующий взгляд на понурого парня. — Нет, сэнсэй, — Маяка шагнула вперед. — Но мы предполагаем, что она всё еще может быть здесь. Библиотекарь искренне удивилась: — Здесь? Но мы же вместе осмотрели каждый угол. — Кроме подсобки, — ровным голосом произнес я, выступая из-за спины Сатоши. Сэнсэй нахмурилась, явно не понимая, к чему я клоню: — Подсобки? Но там нет ничего, кроме техники и моих личных вещей. Зачем кому-то прятать рукопись там? — Никто и не прятал, — ответил я, засунув руки в карманы. — Ибара сказала, что во время вашего отсутствия слышала гул и механический хруст. Вы в этот момент как раз ходили за кофе. А Ибара с Такэдой разделились в поисках нужной книги. Таким образом, стойка осталась абсолютно пустой. Идеальная слепая зона. Кто угодно мог украсть рукопись и проскользнуть в подсобку, чтобы избавиться от неё раз и навсегда. Глаза Итоигавы-сэнсэй расширились от внезапного озарения. Осознав серьезность ситуации, она молча отошла в сторону и открыла невысокую дверцу за стойкой. В тесном помещении без окон едко пахло перегретой бумагой и машинным маслом. В углу, рядом с массивным копировальным аппаратом, стоял старый шредер. Его прозрачная пластиковая корзина была до половины заполнена мелкой белой трухой. Такэда замер на пороге. Он уставился на корзину аппарата, побледнел, но промолчал, лишь нервно сглотнув. — Подожди, Такэда-кун, — мягко произнесла Читанда, заметив его состояние. Она чуть подалась вперед, словно закрывая его от аппарата. — Не нужно сразу думать о худшем. Мы не можем быть ни в чем уверены, пока не проверим содержимое. — Читанда-сан права, — кивнул Сатоши. Он первым подошел к шредеру и присел на корточки. Несколько секунд в подсобке стояла тяжелая тишина. Сатоши запустил пальцы в ворох бумажной опилки и вытянул смятый, неровно оторванный кусок. Лицо Сатоши погрустнело. — Хотаро... — с сожалением вздохнул он, поднимая взгляд. — Твоя гипотеза подтвердилась. Кажется, вор действительно пустил конкурсную работу под нож. — Этого я и боялся. — Такэда резко опустил голову, словно невидимый груз придавил его к земле. Его плечи мелко затряслись, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Челка полностью скрыла его лицо, но я успел заметить, как в глазах блеснули слезы. — Какой ужас... — прошептала Читанда. — Кто мог так поступить? Зачем кому-то уничтожать чужой труд? Маяка виновато опустила взгляд. В её голосе зазвучала горькая досада: — Прости меня, Такэда-кун. Если бы я только вернулась к стойке пораньше... Вор явно спешил, — заявил Фукубэ, продолжая рассматривать клочки бумаги. — Видимо он засунул слишком много листов за раз, поэтому лезвия бумагу не разрезали, а просто порвали. Тут даже сохранилась пара строчек... — Фукубэ прищурился, вчитываясь в обрывок. — «...его клинок сверкнул... словно слеза дракона...» — Пожалуйста, не надо! — Такэда резко подался вперед, едва не вырвав обрывок из пальцев Сатоши. Его голос сорвался на жалкий полушепот: — Там... там могут быть личные записи на полях. И вообще... зачем читать то, что уже мертво? — Ладно, прости, — неловко произнёс Фукубэ и бросил бумажку обратно в корзину. Я молча стоял в дверях. «...не страх перед законом, а невыносимый стыд за собственное бездарное творение». Утренняя строчка из детектива всплыла в памяти сама собой. — Но это ведь полный бред! — резко бросила Маяка, разрубая повисшую тишину. — В этом же нет вообще никакой логики. Такэда-кун ведь принимает участие от лица всей нашей школы. Какой смысл кому-то из учеников своими руками саботировать потенциальный успех Камиямы? Вору эта кража не дает ровным счетом ничего.​ — А что если дело вовсе не в конкурсе? — настойчиво вмешалась Читанда, приложив палец к губам. — Что если была это какая-то личная обида? Сатоши одобрительно потер подбородок: — Отличная мысль, Читанда-сан! Мотив, основанный на эмоциях, а не на холодном расчете. — И ради этого прокрадываться в подсобку и рисковать быть пойманным с поличным у шумного шредера? — скептически выгнула бровь Маяка. — Ибара права, — подал голос я. Все обернулись ко мне. — Никакой выгоды. Вор залезает за стойку, игнорирует сумки и кошельки, берет только листы и начинает шуметь аппаратом, рискуя попасться в любую секунду. Я сделал паузу. — Это нелогично. А значит, просчитать его мы не сможем, — я сделал паузу. — Это мог сделать кто-угодно. Камер здесь нет. Извини, Такэда, но Клуб классической литературы здесь бессилен. Я домой, — бросил я, разворачиваясь к выходу. — Орэки-сан, подожди! — Читанда буквально преградила мне путь, распуская раки в обе стороны. — Как ты можешь так просто сдаться? Я... я не могу перестать думать об этом. Мне очень любопытно, кто же совершил такой поступок? — Не нужно, Читанда-сан, — голос Такэды прозвучал глухо и надломленно. — Орэки-кун прав. Всё кончено. Даже если мы найдем того, кто это сделал, это уже не вернет мою рукопись. Читанда открыла рот, собираясь возразить, но он уже всё решил. Такэда глубоко вздохнул и вежливо поклонился нам: — Простите, что втянул вас в это. Я сам виноват, что оставил листы без присмотра. Я постараюсь написать к следующему году что-нибудь получше. А сейчас... мне нужно пойти в исполнительный комитет и официально отозвать свою заявку.