Глава 10.

Эвелина почувствовала знакомое неприятное сжатие, а когда открыла глаза — они уже были не в клубе. Большая, тёмная спальня. Высокие потолки, тяжёлая деревянная мебель, приглушённый свет магических светильников. Роскошно, холодно и очень по-слизерински. «Он что, приволок меня в свое поместье?»   — Маркус… — начала она, но он не дал договорить. Он снова впился в её губы, одновременно толкая назад, пока её ноги не упёрлись в край огромной кровати. Эвелина упала на спину, а он сразу навис сверху, не давая ей возможности отползти. Потом резко припал к ней и снова поцеловал — грубо, жадно, яростно, будто хотел наказать её за всё: за клуб, за дерзость, за три года разлуки. Он провёл рукой по оголённой коже бедра, поднимаясь выше, под шорты, словно очерчивая территорию. Другой рукой пальцы намертво сплелись с её длинными волосами, притягивая ближе, подчиняя ритму его желания. Поцелуй не просил о взаимности — он брал. Злой. Голодный. Как у хищника, который наконец загнал добычу. Эвелина выгнулась под ним, чувствуя, как внутри всё горит. Она так долго мечтала об этом — о его руках, о его тяжести, о его грубой силе. Но сейчас в этом было слишком много ярости. Слишком много контроля. Он будто не владел собой. Маркус оторвался от её губ, тяжело дыша, и стянул с неё шорты одним резким движением. Ткань треснула. Он начал целовать шею, опускаясь ниже. Порвав руками блузку, так, что пуговицы разлетелись в стороны. Он жадно обхватил её грудь, сильно сжал, вырвав у неё стон, а потом опустил голову и втянул сосок в рот. — Как же ты охуенно пахнешь… — прорычал он ей в кожу, голос был низким, почти звериным. — И всё такая же сладкая, блядь… Эвелина выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи. Он полностью окутал её своим телом — тяжёлым, горячим, доминирующим. Она снова почувствовала себя маленькой, хрупкой и полностью в его власти. Он разорвал её трусики одним движением. Когда его пальцы прошлись по мокрым складкам, он будто окончательно сорвался. — Мокрая сучка… — рыкнул он, врываясь языком ей в рот и одновременно углубляя два толстых пальца внутрь. — Даа… вся течёшь. Для меня? Эвелина вскрикнула ему в рот от резкого вторжения. Маркус двигал пальцами жёстко, глубоко, почти наказывая. — Что? Не меня представляешь у своих ног? — прорычал он, отрываясь от её губ. — Кто тебя трахал за эти три года? Тот американский ублюдок? Эвелина вскипела. Она начала отталкивать его изо всех сил, впиваясь ногтями в его плечи. — Отпусти меня, чёртов псих! — Что? С ним было в кайф, да? — он ещё глубже вогнал пальцы, заставив её зашипеть от боли. Вдруг он замер. Пальцы внутри неё остановились. Он поднял голову и посмотрел на неё — дико, потрясённо, почти растерянно. — Ты… не тронута… — выдохнул он, больше для себя, чем для неё. Эвелина толкнула его изо всех сил. На этот раз он позволил себя сдвинуть. Она вскочила и влепила ему звонкую пощёчину. — Ты — конченый ублюдок, Флинт! — прошипела она, глаза горели яростью. — Какого чёрта? Она снова замахнулась, но Маркус перехватил её запястья одной рукой и резко притянул к себе, прижав к груди. Другой рукой он дотянулся до палочки, призвав свою рубашку из шкафа, накинул её на обнажённые плечи Эвелины. Рейн не собиралась сдаваться. Даже прижатая к его груди, она продолжала вырываться, хотя и понимала, что это бесполезно. — Ненавижу! — Знаю… — хрипло сказал он, крепко удерживая её. Маркус молча держал её, уткнувшись лицом в её волосы, и тяжело дышал. От него всё ещё исходила буря. Но теперь к ярости примешалось что-то новое. *** — Никаких нахуй отелей, — жёстко отрезал он. Голос не терпел возражений. — Ты ночуешь здесь. В моей постели. Рядом со мной. В его глазах не было даже намёка на вопрос — только тяжёлая, непреклонная уверенность человека, который уже всё решил. Эвелина замерла. Внутри всё ещё бушевал шторм, и она цеплялась за эту злость, как за якорь. — Ты серьёзно? — она коротко, почти истерично рассмеялась. — С какой стати я должна спать в твоей постели, Флинт? Маркус медленно поднялся высокий, тёмный, он сделал шаг к ней, и в комнате сразу стало тесно. — Потому что я так сказал. Эвелина вскинула подбородок. — А я, кажется, не твоя собственность. И не твоя игрушка, которую можно забрать на ночь, когда приспичило. Он остановился в полуметре от неё. Его оскал, такой знакомый, будто что-то обещал. — Ты можешь сколько угодно повторять это вслух, — тихо проговорил он. — Но мы оба знаем, что ты боишься не меня. Ты боишься своего желания. Эвелина сглотнула. Его слова попали слишком точно. — Подруги будут меня искать, — сказала она уже не так уверенно. — Они будут волноваться. Маркус на секунду прикрыл глаза, будто сдерживая себя, потом выдохнул сквозь зубы. — Отправь им патронус. Скажи, что ты в безопасности. А если попробуешь сейчас со мной спорить… — он наклонился чуть ближе, почти касаясь её губ, — я найду более убедительные способы тебя оставить. Эвелина долго смотрела ему в глаза. Внутри всё кипело — злость, гордость и то предательское, тёплое напряжение внизу живота, которое она ненавидела. Наконец она резко выдохнула, отошла к сумочке, достала палочку и отправила серебристого лебедя. «Лили, я в порядке. Переночую не в отеле. Не волнуйтесь. Забери, пожалуйста, мои вещи из номера.» Патронус улетел. Эвелина стояла спиной к Маркусу, крепко сжимая палочку в руке. — Доволен? — спросила она, не оборачиваясь. — Пока да, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучало тёмное удовлетворение. — Ладно, — процедила она. — Но только потому, что уже ночь. И я слишком устала, чтобы продолжать этот цирк. Только попробуй хоть пальцем ко мне прикоснуться… Маркус медленно усмехнулся, но ничего не ответил. Флинт молча расстегнул рубашку и стянул её с себя, затем избавился от брюк, оставшись только в чёрных боксерах. Эвелина невольно задержала дыхание. Мощная грудь, рельефный пресс, тяжёлые плечи — всё это теперь было перед ней в тусклом свете камина. Он лёг на кровать, заняв своё место. Эвелина стояла, чувствуя, как внутри всё дрожит. Сегодняшний танец, поцелуи, алкоголь… Даже злость сходит на нет. Она больше не была уверена в себе. И самое страшное — она не была уверена, что хочет сопротивляться. — Ты решила стоя спать? — низко спросил он. — Да. Практикую вертикальную йогу, — огрызнулась она. Маркус коротко усмехнулся: — Какую ещё йогу? — Забудь. Она подошла к кровати и легла на самый край, натянув его рубашку пониже. Ткань приятно пахла кедром и им самим. Отыскав на ощупь одеяло, она натянула его на себя почти до подбородка. Эвелина закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Минут десять она лежала неподвижно, пока не услышала его ровное, глубокое дыхание. Он уснул. Рейн выдохнула и осторожно повернулась на бок, лицом к нему. «Он не стал превращать это в битву, хотя мог. Мог давить, мог идти до конца — а вместо этого заботливо накинул рубашку и дал ей пространство.» — подумала она, медленно скользя взглядом по его телу. «Какой же он красивый» — Сила и мощь, которые исходили от него даже во сне, притягивали.  Усталость постепенно брала своё. Она начала проваливаться в сон. Но каждые полчаса Эвелина просыпалась и обнаруживала себя всё ближе к нему: то на его руке, то прижавшись щекой к плечу, а в последний раз — уже почти полностью на его груди. «Он что, магнит, чёрт возьми?» В очередной раз она проснулась, лежа на нём. На этот раз Эвелина не стала отползать. Она позволила себе вольность: закинула одну ногу между его бёдер, а руку положила поперёк широкой груди, почти обнимая. «Это обалденное чувство…» — сонно подумала она, уткнувшись носом ему в кожу. На губах Эвелины появилась лёгкая, довольная улыбка. В этот момент она была абсолютно счастлива. Завтра утром она, конечно, оттолкнёт его, назовёт наглым ублюдком и скажет, что это он к ней приставал ночью. Но это будет завтра. С этой мыслью она крепко уснула, прижимаясь к нему ещё сильнее. Эвелина Рейн проснулась и медленно открыла глаза. Она лежала на Маркусе целиком. Его тяжёлая ладонь спокойно покоилась у неё на талии — под рубашкой, прямо на голой коже. Их ноги были крепко переплетены, а её голова уютно устроилась на его груди. Она слышала ровное, сильное биение его сердца под своей щекой. Весь вчерашний вечер вспыхнул в голове: танец, поцелуи, алкоголь, его необоснованная ревность… и то, как она в итоге сдалась и прижалась к нему ночью. «Да блиин… Я окончательно влипла», — подумала она, но даже эта мысль вышла ленивой и сладкой. Он не тронул её ночью. Ни разу. Хотя она лежала практически на нём. Благородный слизеринский плут. Эвелина позволила себе ещё немного понежиться на нём. Было так уютно, так правильно. Она закрыла глаза и глубже вдохнула его запах, позволяя эйфории разлиться по телу сладкой, тёплой волной. И снова погрузилась в сон. Ей снилось, как большая ладонь на её талии медленно скользнула ниже, сжимая бедро. Горячие губы коснулись её шеи, потом медленно поднялись к уху. Твёрдое, горячее возбуждение уже уверенно упиралось ей между ног. Слишком реальные ощущения. Эвелина резко открыла глаза. Маркус был сверху. Тяжёлый, горячий, полностью нависший над ней. Его тёмные глаза были полуприкрыты, а взгляд — голодный и очень сосредоточенный. — Проснулась, маленькая… — низко промурлыкал он и тут же впился губами в её шею, целуя и слегка покусывая чувствительную кожу. — Флинт… — выдохнула она дрожащим голосом. — Слезь с меня… Но он не послушался. Наоборот — медленно спустился ниже, целуя ложбинку между грудей через тонкую ткань его же рубашки. Его рука уверенно скользнула между её бёдер, пальцы нашли горячую, уже предательски влажную плоть. Эвелина резко ахнула, выгнувшись ему навстречу. — Я чувствую, как ты меня хочешь, — хрипло прошептал он, проводя пальцами по её влажным складкам. — Ты вся течешь, Рейн… Пахнешь так, что у меня крышу сносит. Ничего не изменилось за три года. Его палец медленно вошёл в неё, а большой палец начал уверенно тереть клитор. Эвелина застонала, инстинктивно двигая бёдрами в такт его движениям. Желание было острым, почти болезненным — оно разливалось по телу тяжёлыми, горячими волнами. — Флинт… чёрт… — простонала она, впиваясь пальцами в его плечи. Маркус хищно улыбнулся и ускорил движения, одновременно целуя её грудь через ткань, покусывая сосок. — Скажи, что хочешь меня, — прошептал он ей в губы. — Скажи, и я дам тебе всё, что ты хочешь… Эвелина была уже на самом краю. Тело дрожало, бёдра сами двигались ему навстречу, дыхание превратилось в короткие всхлипы. Она прикусила губу до боли, чтобы не дать себе сорваться и ответить ему. Маркус поднял голову и посмотрел на неё сверху. На губах играла тёмная ухмылка. — Упрямая… — почти ласково прорычал он. — Даже сейчас не хочешь признавать? Он добавил второй палец и резко ускорил движения, нажимая на нужную точку внутри. Эвелина задрожала всем телом. Она уже почти кричала, уже почти сломалась… И в этот момент Маркус внезапно остановился. Вытащил пальцы, легко отстранился и встал с кровати. Эвелина осталась лежать — тяжело дыша, с пульсирующим, болезненным желанием между ног, на самом краю, которого он так и не дал ей перешагнуть. — Ты… серьёзно? — выдохнула она хрипло, в голосе смешались злость и отчаяние. Маркус посмотрел на неё сверху вниз. На его губах всё ещё играла та же тёмная усмешка. — Когда захочешь меня по-настоящему, принцесса… ты скажешь это сама. Без принуждения. Он развернулся и направился в душ, бросив через плечо: — А пока — терпи. Дверь за ним закрылась. Эвелина осталась лежать, дрожа от неудовлетворённого желания. Она закрыла лицо руками и тихо, яростно простонала: — Змеёныш… Маркус вышел из душа в халате, а Эвелина в этот момент, быстро юркнула в ванную. Горячая вода немного привела её в чувство. А еще она поняла, что надеть ей, по сути, нечего. Вчера в приступе ярости Флинт разорвал её костюм в клочья. Репаро, конечно, мог помочь, но… лучше не провоцировать Маркуса. Она завернулась в полотенце — открывая изящные плечи и ключицы. Глубоко внутри Эвелина злорадно улыбнулась. Посмотрим, на его сдержанность, когда она вот так выйдет. Однако стоило ей появиться в комнате, как Маркус, сидевший за небольшим столиком с чашкой чая, медленно поднял взгляд.  Уже полностью одетый. Он посмотрел на неё — на растрёпанные влажные волосы, и прошелся по её фигуре завернутой в полотенце — и на его губах появилась понимающая усмешка. Будто он прекрасно прочитал все её мелкие, вредные намерения. — На кровати лежит платье, — спокойно сказал он, делая глоток чая. — И бельё. Домовой эльф принёс по моему указанию. Эвелина невольно перевела взгляд на кровать. Там аккуратно лежало красивое синее платье — простое, но элегантное, именно в том стиле, который она любила. Даже размер, судя по всему, был угадан точно. «Конечно, — подумала она с лёгкой досадой и одновременно приятным теплом в груди. — Он уже изучил меня. Сволочь внимательная». — Спасибо, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. После завтрака Эвелина изучающе посмотрела на Флинта. Он был одет безукоризненно — строгий костюм, безупречная осанка, взгляд властный и проницательный. Настоящий аристократ, не считая его грубую манеру. — Что? — спросил Маркус, приподняв бровь. Эвелина слегка пожала плечами. — Почему ты забросил квиддич? У тебя же была отличная карьера. От запасного до владельца команды… Ты столько всего прошёл. Маркус медленно откинулся на спинку стула. На его губах появилась ленивая, очень довольная улыбка. — Купила подписку на «Пророк» в Америке…из‑за меня? — Не то чтобы… — Эвелина запнулась. Маркус наклонил голову, слегка прищурив глаза. — Ладно. Да, мне было интересно. Я читала о тебе. Доволен? — выпалила она. — Очень, — Маркус ухмыльнулся победно, с явным мужским удовлетворением. — Для отца квиддич всегда был баловством. «Мальчишеские игры», как он любил говорить. Требовал, чтобы я занялся «настоящим делом» — бизнесом, политикой. В итоге я выбрал компромисс. Бизнес стал основным, но полностью квиддич я так и не бросил. Он сделал небольшой глоток чая, глядя куда-то в сторону, словно вспоминая. — Тренируюсь три-четыре раза в неделю. Поддерживаю форму. «Фалмутских Соколов» не продал — остался владельцем. Иногда выхожу с командой на закрытые матчи. Без трибун, без журналистов, без всего этого цирка. Просто полёт. Это… единственное, что осталось от той версии меня, которая не думала о долге и наследстве. Эвелина молчала, внимательно глядя на него. «Он впервые говорит со мной так… — подумала она с лёгким удивлением. — Без привычных колкостей, без попытки сразу взять верх. Без маски. Это странно. И немного пугает, насколько мне это нравится.» — Я не ожидала, что ты всё ещё так сильно к этому привязан, — тихо сказала она. — Рада, что ты не отказался от этого совсем. Маркус перевёл на неё взгляд. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое, но он быстро скрыл это привычной ухмылкой. — Квиддич — это часть меня. Я не смог его полностью вырезать из своей жизни. В этот момент в комнате внезапно материализовалась серебристая патронус-лисица — грациозная, с пушистым хвостом. Она сделала изящный круг и заговорила голосом Лилиан Брукс: «Эви, мы тебя ждём вечером в Серебряных Гротах. Вода сегодня особенно тёплая. Не опаздывай.» Идиллия разлетелась вдребезги. Эвелина мгновенно напряглась, а Маркус медленно поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то тёмное и очень заинтересованное. — Серебряные Гроты, — проговорил он почти задумчиво. — Как мило. Подруги зовут тебя… «искупаться». — Да, мы давно договаривались, — Эвелина попыталась говорить легко, но голос предательски напрягся. — Ты меня вчера, между прочим, похитил. А у меня были планы. Маркус откинулся на спинку стула и посмотрел на неё с лёгкой, опасной полуулыбкой. — Похитил? — он рассмеялся, низко и бархатно. — А кто всю ночь спал у меня на груди, прижимаясь, как будто я твоя личная грелка? Эвелина вспыхнула. — Это ты сам меня перетаскивал, стоило мне только задремать! — Вот как? — Маркус приподнял бровь, явно наслаждаясь её реакцией. — То есть не ты сама на мне пристраивалась, закидывала ногу и мурлыкала во сне, будто наконец-то нашла своё место? — Алкоголь — коварная штука… — пробормотала она. — Особенно когда в конце вечера ты пила уже только безалкогольные напитки? — он посмотрел на неё с откровенным торжеством. Эвелина прикусила щёку изнутри. Его взгляд медленно скользнул по её губам, затем ниже — по линии шеи и груди. Новое синее платье красиво обтягивало фигуру, и Маркус явно это оценил. Она решила срочно сменить опасную тему. — В пятницу я успела изучить проект «Корона Селены», — сказала Эвелина чуть более деловым тоном. — Он кажется довольно рискованным. Для полноценной экспедиции нужна действительно опытная команда. Я бы не рекомендовала отправлять туда новичков. Маркус несколько секунд молчал, продолжая смотреть на неё. Уголок его губ дрогнул. — Удобно сменила тему, — отметил он. — Ладно. Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Маркус смотрел на неё ещё несколько бесконечных секунд. Потом медленно ухмыльнулся — так, будто только что принял какое-то решение в свою пользу. — Да, так и есть, — подтвердил он. — У меня уже подобраны новые люди. Кстати, мы с тобой тоже едем. Хотел сообщить тебе на твоём докладе во вторник. Но чего тянуть. Эвелина глубоко выдохнула. — Мы с тобой… и команда? — Ну да. Она уже начала выдыхать, как Маркус продолжил: — Как ты уже сказала, проект опасный. Ты будешь жить со мной, — произнёс он так буднично, будто говорил о погоде. — Сегодня всё стало намного проще. Думал, будем спать в разных номерах, а теперь в этом нет необходимости. Нужда отпала сама собой. Он широко улыбнулся — довольный. В его глазах светилось настоящее удовольствие от того, что загнал её в угол. — Ты головой ударился? — вырвалось у неё. — Соблюдай субординацию, — спокойно ответил он, но в голосе сквозила насмешка. — Ах да, конечно, субординация… — Эвелина изобразила глубокое раздумье. — Просто я, видимо, пропустила тот раздел устава, где сказано: «Для укрепления авторитета — спать с подчинёнными». — Технически мы с тобой не спим. Пока что, — он допил чай и посмотрел на неё с тёмным блеском в глазах. — Но скоро это исправим. Маркус провёл большим пальцем по нижней губе — медленно, задумчиво. Этот жест ударил Эвелину прямо в низ живота. Она начала краснеть.  — Флинт, ты не много на себя берёшь? — она вскочила со стула. — Мало, — ответил он, тоже поднимаясь. — Очень мало. Маркус начал медленно надвигаться на неё.  — Вчера ты была посмелей… Эвелина отступала, выставив руки перед собой. — Стой где стоишь. Мне нужно уйти. — Конечно, маленькая, — проговорил он низко, продолжая приближаться. — Только хочу кое-что проверить. После слова «маленькая» у неё будто мозг вырубился. Между ног сразу становится горячо и влажно. Но она продолжала отступать. Маркус без слов одним хищным движением перехватил её руки, поднял над головой, прижал спиной к стене — и навис над ней, отрезая любой путь к отступлению. Его тело было горячим, тяжёлым, полностью доминирующим. Он наклонился, уткнулся носом в её шею и глубоко вдохнул. — Охуенная, как всегда… — почти рычаще выдохнул он. Его рука скользнула под платье, грубо провела по внутренней стороне бедра и прижалась к уже влажным трусикам. Эвелина вздрогнула, тихо застонав. — Мм, даа, — удовлетворённо прорычал он ей в ухо. — Ты всегда такая для меня. Даже когда злишься. Он сильно прижал ладонь, проведя пальцами по мокрой ткани, и Эвелина невольно дёрнулась бёдрами ему навстречу. Маркус резко убрал руку, отступил на шаг и посмотрел на неё сверху вниз с тёмной, довольной ухмылкой. — Иди, — сказал он.