Глава 6

Со времени миссии в Данти прошло несколько дней. Всё это время Сатору Годжо в техникуме не появлялся: ни на занятиях, ни на территории школы Макима с ним больше не сталкивалась. На одном из занятий Иджичи с привычной вежливостью объяснил студентам, что Годжо срочно вызвали на закрытое совещание со старейшинами. Макиму такое положение дел вполне устраивало. После их последнего разговора дистанция была необходима. Возникшее между ними сближение и её собственная реакция на него не укладывались в привычную, выверенную систему. Поведение Годжо — как и её инстинктивный отклик на него — выходили за рамки допустимого. Его отсутствие дало ей достаточно времени, чтобы вернуть мыслям прежний порядок. Жизнь в Токийском техникуме, впрочем, быстро снова вошла в обычный ритм. По расписанию у первого курса стояла совместная тренировка по работе с оружием, и к назначенному часу Макима уже была на тренировочном поле, переодетая в чёрную спортивную форму. Она остановилась в тени старого дуба у края площадки и молча наблюдала за спаррингами первого и второго курсов. Чуть поодаль Панда теснил Фушигуро к самому краю поля, обрушивая на него тяжёлые удары. Мегуми не пытался принимать их в лоб, понимая, что проиграет в силе, и потому коротко уходил с линии атаки, выжидая момент для контратаки. Его дыхание уже сбилось, тёмная чёлка прилипла ко лбу, но взгляд оставался собранным. На ступенях крыльца сидел Тоге, опершись локтями о колени, и отстранённо следил за происходящим. Время от времени он оттягивал высокий воротник, чтобы сделать глоток воды, и лениво переводил взгляд с одного спарринга на другой. Нобара неподалёку нетерпеливо подбрасывала в ладони металлический гвоздь. Сидеть без дела ей явно наскучило: она то и дело закатывала глаза, шумно выдыхала и во весь голос советовала Итадори «перестать ловить лицом землю и уже сделать хоть что-нибудь». В центре поля Маки Зенин методично вбивала Юдзи в землю. В руках у Итадори был тренировочный деревянный посох — слишком длинный и непривычный для того, кто привык драться голыми руками. Он всё равно инстинктивно возвращался к привычной стойке, подстраивая оружие под собственные движения, а не наоборот, и потому каждый замах выходил слишком открытым. В очередной попытке разорвать дистанцию Юдзи резко рванул вперёд, замахиваясь с плеча, но Маки сыграла на опережение. Тупой конец её шеста с силой врезался ему в грудь, сбивая атаку и отбрасывая назад. Итадори сдавленно выдохнул, проехал подошвами по земле и едва удержался на ногах, прежде чем всё-таки тяжело осесть назад. Сама Зенин даже не шелохнулась. Лишь опустила взгляд на тяжело дышащего Итадори и равнодушно крутанула древко в ладони. — Слишком размашисто. Ты бьёшь так, словно у тебя вагон времени. Макима сделала полшага вперед, выходя из тени дерева. — Маки права, — ровным голосом произнесла она, заставив Юдзи удивленно поднять голову. — Твоя физическая сила колоссальна, Юдзи, но с этим оружием ты делаешь слишком широкий замах. Перенося весь вес вперед, ты теряешь равновесие и оставляешь брешь в защите. Маки двигается иначе: в её атаках нет ни единого лишнего движения. Идеальный баланс. Юдзи моргнул, всё ещё сидя на земле, и машинально перевёл взгляд на собственные руки, словно пытался увидеть свою ошибку прямо в хвате. Нобара перестала подбрасывать гвоздь и чуть склонила голову набок. Даже Панда с Мегуми на секунду отвлеклись от спарринга, покосившись в их сторону. Маки чуть опустила шест и с легким удивлением посмотрела на новенькую. Комплименты в её адрес, да ещё за технику без опоры на проклятую энергию, в стенах магического сообщества звучали нечасто. Она бы ни за что в этом не призналась, но именно такую оценку считала единственной стоящей. — А у тебя глаз намётан, — хмыкнула Маки. — Не хочешь встать в пару? Проверим, насколько ты хороша на практике. — В этом нет необходимости, — вежливо улыбнулась Макима. — Я почти не работаю с оружием, так что в таком формате от меня будет мало пользы. Она уже собиралась отступить, но на секунду задержала взгляд на шесте в руках Зенин. — Впрочем... — мягко добавила Макима. — Если позволишь, у тебя тоже есть одна привычка. Нобара тут же выпрямилась, будто почуяла что-то интересное. Юдзи, всё ещё потирая грудь после удара, перевёл взгляд с одной на другую. Фушигуро чуть заметно нахмурился и прислушался внимательнее. — Вот как, — чуть прищурившись ответила Зенин. — Перед финальным ударом ты едва заметно уводишь правое плечо назад, — спокойно произнесла Макима. — Для Итадори это пока ничего не меняет. Но противник, который лучше читает тело, поймёт направление следующего выпада на долю секунды раньше. На площадке повисла короткая пауза. Юдзи во все глаза уставился на правое плечо Маки, пытаясь задним числом разглядеть то, о чём только что услышал. Нобара забыла про гвозди в руке, сменив скуку на откровенное любопытство, а неподалёку послышался понимающий смешок Панды. Тоге молча поддержал его, опустив бутылку с водой и не сводя с Зенин внимательного взгляда. Маки промолчала. Взгляд за стёклами её очков стал колючим, а затем она без предупреждения рассекла воздух шестом, вхолостую повторяя недавнюю атаку. Движение вышло резким, но мышцы действительно выдали тот самый едва уловимый отвод плеча. Почувствовав это, Маки сама резко оборвала замах. Её взгляд снова вернулся к Макиме — уже совсем другим. — Это ты за один спарринг увидела? — ровно спросила Маки. — Этого было достаточно, — так же спокойно ответила Макима. — Ого, — протянула Нобара, вскинув брови. — А новенькая умеет бить по больному. Разложила по фактам. Фушигуро, отряхивая рукава от пыли, бросил на Макиму короткий, цепкий взгляд. — Зато замечание полезное, — спокойно добавил он. — Ага, — быстро подхватил Юдзи, уже поднимаясь на ноги. — Я вообще ничего не заметил. — Лосось, — подал голос Тоге со ступенек, и Панда коротко хмыкнул, будто это многое объясняло. Маки ещё несколько секунд смотрела на Макиму, чуть постукивая пальцами по древку шеста. Потом уголок её губ едва заметно дёрнулся. — Теперь тем более хочу посмотреть на тебя в деле, — сказала она. — В другой раз, — с той же вежливой мягкостью отозвалась Макима. — Мне нужно зайти в административный корпус за обновлённым расписанием. Не хочу отвлекать вас от тренировки. — Как скажешь, — пожала плечами Маки, но прежнего равнодушия в её голосе уже не было. Кивнув напоследок, Макима развернулась и направилась к выходу с площадки. Стоило ей отвернуться, как за её спиной повисла пауза, оборвавшая разговор. Маки не сводила с удаляющейся фигуры оценивающего взгляда, Нобара задумчиво щурилась, и лишь Фушигуро молча отвёл глаза первым. Никто так и не заговорил снова, пока силуэт Макимы не скрылся за деревьями у дорожки, ведущей к административному корпусу. Первой тишину нарушила, конечно, Нобара. — Она тебе понравилась, да? — лукаво протянула Кугисаки, явно пытаясь поддеть старшекурсницу. — Прямо видела, как ты на неё залипаешь. — Не беси, — фыркнула Зенин, перехватывая шест поудобнее. — Просто она сечёт в технике. Редкое качество для магов — они вечно полагаются только на проклятую энергию и в упор не видят самой механики боя. — Ага, она правда круто всё разложила по полочкам, — с энтузиазмом подхватил Итадори, отряхивая штаны. — Надо будет потом попросить её... — Тренировка ещё не закончилась, — холодно оборвала его Маки, ударив концом шеста о землю. — Если у тебя осталось столько дыхания на болтовню, Итадори, значит, я бью слишком слабо. Меньше болтать. Больше думать. Юдзи страдальчески застонал, снова поднимая посох в защитную стойку, и в ту же секунду Маки сорвалась с места, обрушивая на него новый град атак. *** Звуки глухих ударов дерева о дерево и голоса учеников постепенно стихали за спиной, растворяясь в шелесте листвы. Макима шла по вымощенной дорожке неспешно, с привычной идеальной осанкой, мысленно возвращаясь к своему изначальному плану на день. Как только она переступила порог главного здания, атмосфера резко изменилась. Контраст между залитой солнцем тренировочной площадкой и административным корпусом был разительным. В узких, тускло освещенных коридорах пахло старой бумагой, гудящей проводкой и застоявшимся напряжением. В кабинете Иджичи царил методичный хаос. Помощник директора судорожно перебирал папки, сверяя сметы разрушений с рапортами о недавних инцидентах. Когда дверь плавно отъехала в сторону, он вздрогнул, роняя ручку на стол. — Макима! — Иджичи торопливо поправил сползшие очки. — Вы за расписанием? Секунду, оно было прямо здесь... Он начал лихорадочно перекладывать стопки бумаг. В спешке его локоть зацепил край тяжелой папки, и водопад из десятков заполненных отчетов с шелестом рухнул на пол, разлетаясь по всему кабинету. Иджичи побледнел, осознавая, что только что уничтожил несколько часов своей работы. Он сдавленно выдохнул и опустился на колени, пытаясь собрать листы дрожащими руками. Макима не стала стоять в стороне. Она плавно опустилась рядом, подбирая документы. Её движения были быстрыми, но пугающе спокойными. Поднимая листы, она не просто складывала их в кучу, а на ходу просматривала текст, сортируя по датам и степени важности. — Вы берёте на себя слишком много чужой ответственности, — мягко произнесла Макима, взглянув на один из рапортов. — Если позволите... формулировка о «непредвиденном разрушении инфраструктуры» может вызвать вопросы у Совета. Целесообразнее написать: «тактический снос препятствий для локализации угрозы особого ранга». Это снимет финансовую ответственность с преподавателя. Иджичи замер, сжимая в руках помятый бланк, и не сразу нашёлся с ответом. Он судорожно кивнул и потянулся к ближайшим листам, стараясь хотя бы как‑то поспевать за тем, как она возвращает хаос в систему. Некоторое время в кабинете царила успокаивающая тишина, нарушаемая лишь мерным шелестом бумаги. Иджичи уже начал немного расслабляться в её спокойном присутствии, как вдруг по коридору эхом раздались знакомые размеренные шаги. Дверь кабинета на этот раз не распахнулась с привычным театральным грохотом, который обычно сопровождал любое появление Годжо. Вместо этого она скользнула в сторону плавно и чуть медленнее обычного. На пороге появился Сатору. Вообще-то, он уже должен был направиться к себе — выспаться и наконец хоть немного отдохнуть после нескольких напряжённых дней подряд. Совещание со старейшинами Сатору покинул на добрых пару часов раньше, сославшись на «неотложные дела», под которыми подразумевалось невыносимое желание сбежать от их занудства и лечь лицом в подушку. Но по пути Шесть Глаз безошибочно выцепили из привычного фона техникума знакомый ровный поток энергии в административном крыле, и маршрут изменился сам собой. Оказавшись здесь, он не стал заходить сразу. Прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, он на несколько долгих секунд застыл, всматриваясь в происходящее. Его взгляд, скрытый под чёрной повязкой, цеплялся за то, с какой неестественной, текучей грацией она двигалась; за то, как тонкие пальцы уверенно тасовали скучные казённые бланки, мгновенно выстраивая из хаоса аккуратные стопки. Девушка, от которой на инстинктивном уровне веяло угрозой, сидела на полу и разбирала бумажную рутину, умудряясь при этом выглядеть до странного завораживающе. Сатору поймал себя на том, что откровенно засмотрелся на изящную линию её шеи и эту раздражающе идеальную осанку. — Подкупаешь администрацию? — наконец нарушил тишину Годжо, обращаясь к Макиме. — Годжо-сан! — Иджичи резко поднял голову, прижимая бумаги к груди, только сейчас осознавая, как это всё выглядит со стороны. — Вы вернулись! Макима грациозно поднялась на ноги, собирая в руках последнюю стопку. Она передала её Иджичи, и тот с благоговением принял идеально ровный, упорядоченный массив бумаг, поспешно перенося его на край стола. Извлечённый из хаоса листок с расписанием он аккуратно пристроил рядом. — Макима... — голос Иджичи дрогнул от признательности. — Я... я даже не знаю, что сказать. Если бы не вы... Макима уже открыла было рот, чтобы ответить вежливой банальностью, но её бесцеремонно перебили. — Это удар ниже пояса, — он оттолкнулся от косяка и неспешно подошёл к столу. В его голосе звучала привычная ленивая насмешка, но интонация была чуть мягче, тягучее обычного. — Иджичи человек слабый. За правильно заполненный отчёт он продаст тебе все мои секреты. — Годжо-сан, пожалуйста... — беспомощно пискнул Иджичи, густо краснея. — Я никогда… и потом, отчёт действительно был составлен неудачно... Макима повернулась к нему лицом. Жёлтые глаза спокойно встретились с его повязкой. Мысль, что этого взгляда ему за эти дни не хватало, пришла слишком ясно и неприятно честно. Он действительно успел соскучиться, хотя всегда считал себя от таких вещей защищённым. — Твои секреты вряд ли поместятся в стандартный бланк, Сатору, — её губы чуть дрогнули в вежливой полуулыбке. — Я лишь зашла за расписанием. Заодно помогла Иджичи-сану собрать рассыпанные листы. Сатору неспешно шагнул навстречу, с небрежной лёгкостью игнорируя чужое личное пространство. Остановившись так, что носки их туфель почти соприкоснулись, он плавно наклонился. Одна его рука легла на столешницу прямо за её спиной. Этим движением он взял Макиму в капкан между собой и краем стола, намертво отрезая пути к отступлению. Она упёрлась поясницей в дерево, но вместо того чтобы вжаться в него, пытаясь увеличить дистанцию, сделала встречное движение. Её тело столкнулось с плотной преградой Бесконечности. Любой другой инстинктивно отшатнулся бы от этой пространственной аномалии, но Макима не отступила. Она подалась вперед, всем телом опираясь на искаженное пространство между ними, словно прижимаясь к нему самому. Его Бесконечность работала безупречно, отсекая любые физические угрозы, но то, что кто‑то сознательно упирается именно в сам барьер, а не пытается его обойти, ломало привычные шаблоны. Он сам начал эту игру, и то, с какой завораживающей естественностью она приняла её правила, разбудило внутри острый, хищный азарт. Свободной рукой он потянулся к расписанию, лежащему позади неё. Чтобы достать бланк, Годжо пришлось наклониться ещё ниже, сокращая расстояние до критического. Между ними оставалась лишь незримая преграда его техники, не позволяющая телам соприкоснуться по‑настоящему. Он неторопливо подцепил бумагу длинными пальцами и поднял её, зажав листок прямо между их лицами. — Расписание, значит? — негромко протянул Сатору. Его голос прозвучал чуть ниже и хриплее, чем он планировал. Дистанция была такой, что Макима могла почувствовать его дыхание на своей щеке. — Могла бы просто спросить у меня. Макима смотрела в его скрытое повязкой лицо. То странное, инородное чувство, которое начало просыпаться в ней еще пару дней назад, теперь стремительно набирало обороты. Близость Годжо, его нарочито провоцирующая поза и явное, ни капли не скрываемое удовольствие от происходящего больше не воспринимались ею как простой раздражающий фактор. Пульс, привыкший держаться в идеально ровном ритме, на миг сбился. То, что ещё недавно было лишь слабой искрой любопытства, сейчас становилось тяжёлым, нарастающим влечением, которое уже нельзя было списать на одну только профессиональную заинтересованность. — Последние несколько дней это было затруднительно, — тихо заметила она. — Не хотела отвлекать тебя от более важных дел. Её рука плавно поднялась к зажатому в его пальцах бланку. Тонкие пальцы сначала скользнули по краю бумаги, а затем намеренно сместились, накрывая его ладонь. Сатору, поддавшись этому тягучему моменту быстрее, чем успел придумать шутку, на долю секунды позволил Бесконечности между их руками истончиться до нуля. Вместо привычной преграды её пальцы вдруг ощутили тепло его кожи. Контакт вышел почти невесомым, но эта крошечная, добровольная уступка ощущалась интимнее любого другого прикосновения. Макима на долю секунды замерла, позволяя себе насладиться этой внезапной открытостью. Она не разорвала контакт сразу. Медленно, почти ласково провела подушечками пальцев по его костяшкам, словно запоминая это тепло, и лишь затем мягко вытянула листок из его хватки. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — так, словно оба слишком отчётливо поняли, что именно сейчас произошло. Сбоку послышался сдавленный кашель. Иджичи, стоявший у стола, густо покраснел и поспешно отвёл глаза, уткнувшись в папку. Помощнику директора неожиданно стало невыносимо жарко в собственном кабинете. Макима, словно ничего не произошло, сделала шаг в сторону, выходя из своеобразной ловушки Годжо. Она плавно отступила от стола, возвращая себе привычную дистанцию, и коротко кивнула смущённому помощнику директора: — Хорошего дня, Иджичи-сан. Сатору не отодвинулся ни на миллиметр, заставив её пройти почти вплотную к нему. Когда она скользнула мимо, он слегка вдохнул, улавливая тонкий, будоражащий шлейф её запаха, тонко осевший в воздухе кабинета. Годжо молча смотрел ей вслед, пока за ней не закрылась дверь. И лишь когда они с Иджичи окончательно остались одни, он лениво повернул голову к помощнику. — Иджичи, — вздохнул Сатору, пряча руки в карманы и возвращая на лицо беспечную улыбку. — Ещё раз позволишь моим студентам сидеть на полу в этом пыльном кабинете — урежу зарплату. — Но Годжо-сан, я не... она сама предложила помощь! — пискнул помощник. — Тем более, — Годжо усмехнулся, направляясь к выходу. — Нам нужно беречь ценные кадры. Он уже было дёрнул плечом в сторону двери, но Иджичи, словно вспомнив о чём‑то жизненно важном, судорожно перехватил папку сверху стопки. — Подождите, Годжо-сан! — голос у него взлетел на полтона. — Раз уж вы здесь... здесь остались непроверенные сметы по общежитию и отчёт о восстановлении тренировочной площадки после последнего инцидента... Он протянул папку вперёд, как жертву, надеясь поймать момент редкого появления преподавателя в административном корпусе. Сатору скосил взгляд на папку, но мысли упрямо возвращались к тому, как медленно подушечки её пальцев накрыли его ладонь. Короткое, почти невесомое касание кожи — казалось бы, сущая мелочь. И всё же то, как осознанно она задержала руку, почувствовав отсутствие Бесконечности и тот затягивающий, всё понимающий взгляд отвлекали его сейчас гораздо больше скучной бюрократии. — Подпиши сам, — лениво отмахнулся Годжо. — Если Совет начнёт придираться, скажешь, что так тебе и велели. Он на секунду скосил взгляд на аккуратную стопку отчётов, которую совсем недавно собрала Макима, и уголки его губ чуть заметно дрогнули. — Но подпись всё равно нужна ваша... — жалобно выдохнул Иджичи, крепче сжимая папку. Сатору всё‑таки забрал её двумя пальцами, поставил на первой странице размашистую, почти неразборчивую подпись и тут же вернул обратно. — Если что, скажешь, что я подписывал в неадекватном эмоциональном состоянии, — лениво бросил он. — Это... не считается официально уважительной причиной, — растерянно заметил Иджичи. — Вот и проверим, — беззаботно отозвался Сатору. Он сунул руки в карманы и на этот раз действительно направился к выходу. Взгляд на долю секунды снова зацепился за дверь, через которую несколько минут назад вышла Макима, но уже в следующее мгновение на его лице лежала привычная, слишком лёгкая для сегодняшнего дня улыбка. Дверь за Годжо мягко закрылась, и в кабинете повисла тягучая тишина. Иджичи ещё пару секунд стоял посреди комнаты с прижатой к груди папкой, будто не был до конца уверен, что всё уже закончилось. Потом воздух наконец вернулся в лёгкие. Помощник директора поспешно опустился на стул, несколько раз моргнул и машинально поправил очки. Пальцы дрожали так, что он едва не уронил ручку. — Так, — выдохнул он себе под нос, — расписание... отчёты... подписи... Взгляд невольно упал на дверь, через которую несколько минут назад по очереди вышли сначала Макима, потом Годжо. Щёки снова предательски вспыхнули. «Нет, так и до инфаркта недалеко», — обречённо подумал Иджичи. Он быстро сложил остальные документы в папку, захлопнул её и решительно поднялся. Мысль о том, что свежий воздух и сигарета от Сёко сейчас жизненно необходимы, показалась единственно здравой. Через пару минут помощник директора уже почти бегом спускался по лестнице в сторону медицинского корпуса, прижимая папку к груди так, будто та могла защитить его от воспоминаний о только что пережитой сцене. *** К вечеру тяжёлые тучи затянули небо над Токио. Макима покинула административный корпус, когда дневная суета техникума уже пошла на спад. Учебные вопросы на сегодня были закрыты. Она направлялась к общежитию неторопливым шагом, выбрав более тихий маршрут — дорожку, что вела в обход, мимо медицинского корпуса. Путь огибал задний двор медкорпуса, и в тусклом свете настенного фонаря она заметила женский силуэт в белом халате. Сёко сидела на деревянной лавочке у входа, закинув ногу на ногу. В одной руке она держала тлеющую сигарету, другой меланхолично перелистывала какие-то записи в смартфоне. За последние недели они пересекались несколько раз. Сёко, с её острым профессиональным чутьем, почти сразу поняла, что новенькая — физиологическая аномалия, в движениях которой нет ни грамма человеческой тяжести. Но поскольку Макима была безупречно вежлива, не задавала лишних вопросов и, главное, не добавляла работы в морге, Иэири предпочла проигнорировать этот факт. Между ними быстро установился комфортный, негласный нейтралитет. Сёко за свою практику в магическом мире привыкла ничему не удивляться, а Макима всегда высоко ценила тех, кто умел не задавать лишних вопросов. Услышав тихие шаги, Сёко выключила экран телефона и лениво подняла взгляд. — Добрый вечер, Макима, — голос врача звучал хрипловато. — Иджичи заходил ко мне минут тридцать назад. Выглядел так, будто готов построить тебе алтарь прямо в учительской. Макима остановилась неподалеку, вежливо улыбнувшись старому знакомому лицу. — Добрый вечер, Иэири-сан. Я лишь помогла ему рассортировать бумаги. В этом нет ничего выдающегося. — Для него — есть, — Сёко усмехнулась и стряхнула пепел на влажный гравий. — Бедолага годами тащит на себе всю бюрократию Сатору. Тот ведь даже ручку в руки не берёт, если можно спихнуть скучную работу на кого-то другого. — Каждый должен заниматься тем, в чём он наиболее эффективен, — ровно отозвалась Макима. — Перекладывать черновую работу на тех, кто стоит ниже в иерархии, — вполне естественный подход. — Звучит как отличная отмазка для лени, — губы Сёко дрогнули в ответной полуулыбке. Она сделала затяжку, задумчиво глядя в темноту двора. — Но проблема в другом. Сатору обычно избегает административного корпуса как чумы. А сегодня он почему‑то притащился туда сам. Макима не отвела взгляд, сохраняя идеальное спокойствие. — Я заходила к Иджичи‑сану за расписанием. Похоже, Сатору появился там по собственным причинам и просто решил заодно вмешаться в разговор. — Ага. Вмешаться, — Иэири тихо рассмеялась, выпуская облачко дыма. — Только вот Иджичи сказал, что бумажки интересовали Сатору меньше всего. Наш дорогой помощник директора, когда забежал ко мне покурить, трясся так, будто мечтал провалиться сквозь землю, лишь бы не оставаться с вами двумя в одной комнате. — Думаю, Иджичи‑сан просто слишком впечатлителен от недосыпа. Она легко озвучила эту удобную отговорку, хотя слова Сёко заставили Макиму мысленно вернуться к тому, что произошло в кабинете Иджичи ранее. По её собственным оценкам, за последние дни внутренний порядок уже вернулся к норме. Мысли снова шли по чётким, предсказуемым траекториям, лишнее было отсеяно. Она почти позволила себе счесть, что контроль восстановлен. Но эта уверенность оказалась иллюзией: его одно, слишком близкое присутствие доказало обратное гораздо честнее любых её собственных выводов. То, что она почувствовала тогда, когда расстояние между ними сократилось до невозможно близкого... это был голод. Острое, тёмное влечение к равной силе. Дверь медкорпуса за спиной Сёко приоткрылась, и изнутри высунулся студент в форме с перевязанной рукой. — Иэири-сан, можно уже идти? — робко спросил он, прижимая к груди пакет с лекарствами. — Таблетки как пить, помнишь? — сухо уточнила она, не поворачиваясь. — Да… вроде, — замялся он. — «Вроде» лечится повторным визитом, — холодно обронила Сёко. — Иди. Он тут же стушевался, пробормотал короткое «спасибо», скользнул настороженным взглядом по Макиме и почти бегом ушёл по дорожке в сторону общежития. — Ученики, — хмыкнула Иэири, глядя ему вслед. — Пока не заболит, всё для них игра. — Боль делает уроки запоминающимися, — спокойно заметила Макима. — Наконец кто‑то говорит это вслух, — тихо отозвалась Сёко, скользнув по ней внимательным взглядом. На несколько секунд повисла тихая, не тягостная, но тяжёлая пауза: только шорох листвы и далёкие голоса со стороны общежитий. — Знаешь, я не лезу в политику верхушки. Моя работа — штопать тех, кто выжил. Но я знаю Сатору со времён, когда мы сами были первокурсниками. Врач откинулась на спинку лавочки, чуть прищурившись от табачного дыма. В тёмных кругах под глазами читалась застарелая, хроническая усталость. — Он всегда был одиночкой. Для него мир делится на две категории: угрозы, которые нужно уничтожить, и те, кто слабее, кого нужно защищать. Равных для него не существует, — Сёко сделала короткую паузу, глядя на Макиму сквозь сизый дым. — Обычно он живёт в своём абсолютном, неприкасаемом пузыре. Даже когда он дурачится и строит из себя идиота, между ним и остальным миром всегда остаётся стена. Он никого не подпускает по‑настоящему близко. А рядом с тобой у него явно сбиваются настройки. Уголки губ Макимы едва заметно дрогнули в вежливой полуулыбке. — Возможно, он просто пытается определить, к какой из двух упомянутых вами категорий меня отнести, — мягко произнесла она. — Я не нуждаюсь в его защите. А чтобы признать меня полноправной угрозой, ему придется допустить мысль, что перед ним кто-то равный. Сёко долгим, оценивающим взглядом посмотрела на неё, затем бросила окурок на землю и придавила его носком ботинка. — Равный, — хмыкнула Иэири, словно пробуя это слово на вкус. Она выпустила тонкую струйку дыма. — Знаешь, для него это не просто мысль. Это навязчивая идея. Если он решит, что ты действительно ему ровня, он не отступит, пока не проверит это на прочность всеми доступными способами. — Взаимные проверки на прочность бывают весьма познавательны, — спокойно, без тени тревоги ответила Макима. — Обычно такие проверки не переживают, — глухо отозвалась Сёко. Сейчас она смотрела на Макиму, как врач смотрит на человека, шагнувшего навстречу урагану. — От тебя, по крайней мере, не болит голова, и мне бы очень не хотелось однажды собирать тебя по частям. Не дай ему заиграться. И, ради всего святого, не разнесите мне медпункт в процессе. У меня работы и без вас хватает. — Я бы очень не хотела создавать вам лишние проблемы, — так же спокойно ответила Макима. — Обычно после таких заверений как раз и стоит начинать переживать, — тихо пробормотала Иэири, но в её голосе действительно не было злости. Скорее — обречённое понимание. Сёко ещё раз, чуть дольше, чем требовала вежливость, задержала взгляд на её безупречно ровной улыбке. Словно пыталась найти в ней хоть намёк на то, что предупреждение было услышано. А затем молча отвернулась, доставая из кармана новую сигарету. Щёлкнула зажигалка, и кончик вспыхнул тёплым оранжевым огнём. Разговор был исчерпан. Макима коротко кивнула на прощание и неспешно пошла дальше по дорожке к общежитию. Врачебное предупреждение Сёко было по‑своему любопытным жестом, но совершенно излишним. В этой начавшейся игре Макима точно не собиралась быть той, кого придётся собирать по частям.