Здраствуй, ад

Круг Лени полностью соответствовал своему названию! Везде валялся мусор: рваные пакеты, битые бутылки, ошмётки ткани, какие-то проржавевшие детали непонятного назначения. Район давно не убирали - чувствовалось, что здесь годами никто не брал в руки метлу, даже для вида. Дома выглядели потрёпанными от долгого отсутствия ухода: облупившаяся краска, заколоченные окна, покосившиеся крыши. И тишина.Тягучая, ленивая тишина. Каэль даже демонов не видел - все сидели по домам, если судить по некоторым грязным окнам вдали. Кое-где горел тусклый свет, где-то слышались голоса - глухие, вялые, словно спросонья. - Мда, - тихо отметил ангел, положив руки в боки. - Уютненько. И тут же, вопреки ожиданиям, поймал себя на мысли, что ему здесь... нравится? Нет, не "нравится" в привычном смысле. Но это выглядело более живым, чем типичные вылизанные дочиста ангельские улицы. Там всё стерильно, ни пылинки, ни соринки, ни одного лишнего звука. А здесь... здесь воняло мусором, пахло разлитым бензином. Где-то вдалеке лаяли собаки, где-то кто-то ругался матом, не стесняясь. Здесь была жизнь. Грубая, неотёсанная, настоящая. Каэль глубоко вздохнул - и тут же закашлялся от резкого запаха. - ...Ну, - сказал он, вытирая слезящиеся глаза и скатываясь в улыбку. - Встречай, ад...Я пришёл... Каэль пошёл по старой дороге, покрытой ямами и трещинами. Некоторые особо глубокие провалы были либо закиданы камнями, либо засыпаны кусками старого асфальта - явно по принципу "отъебись". Ремонт здесь не то чтобы не любили, его, кажется, никогда не существовало как понятия. Ангел брёл без особой цели - просто разглядывал мир вокруг, положив руки в карманы чёрной куртки. В голове было непривычно пусто: не нужно отчитываться, не нужно здороваться с каждым встречным, не нужно улыбаться, если не хочется. Свобода. Он так засмотрелся на что-то вдалеке - кажется, на ржавый остов старой машины, вросший в землю, что не заметил, как столкнулся с пьяным волосатым демоном. Того шатало так, будто он ходил по палубе корабля в шторм, а не по земле. Каэль по инерции уже открыл рот, чтобы извиниться. - Про- Не успел. - У тебя глаза в жопе, что ли!? - рявкнул демон, обдав его перегаром. - Смотри, кудпрёшь! Он грубо оттолкнул Каэля плечом и побрёл дальше, цепляясь за фонарные столбы и что-то бормоча себе под нос. Через несколько метров его повело сильнее, он взмахнул руками - и с громким шорохом рухнул в придорожные кусты. Каэль замер. Внутри что-то дёрнулось. Старая привычка - подойти, помочь, извиниться, даже если ты не виноват, но он подавил этот порыв. "Точно ведь, - пронеслось в голове. - Ты не на райской территории, Каэль. Тебе извиняться перед каждым не нужно". Он подошёл к кустам и заглянул внутрь. Из зарослей торчала только задница демона и его ноги в грязных ботинках. Остальное скрывалось в колючках. Из кустов раздавался оглушительный храп - влажный, вибрирующий, такой, что ветки дрожали. Каэль несколько секунд смотрел на это зрелище, затем сделал то, что никогда бы не сделал в Раю: он наклонился, осторожно засунул руку в задний карман штанов демона и вытащил оттуда бумажник. Потёртый, кожаный, с каким-то дурацким тиснёным черепом на обложке. Ангел открыл его -внутри лежало несколько мятых купюр местного образца - тёмные, с маслянистыми пятнами, пахнущие потом и дёшевым табаком. Он взял три. Не много. Чисто на первое время - на поесть. Остальное аккуратно запихнул обратно. - Штраф за пьянство, дружок, - тихо сказал Каэль и бросил бумажник на храпящее тело пьяницы. Бумажник соскочил с спины и упал в пыль. Каэль не стал его поднимать. Он выпрямился и побрёл дальше. Сердце колотилось где-то у горла, ладони вспотели, адреналин разливался по телу жаркой волной. Он поверить не мог, что действительно сделал это. Украл. Не много, не у хорошего человека - но факт оставался фактом. Он, ангел, который почти всегда соблюдал правила, теперь нёс в кармане грязные демонические деньги, добытые преступлением. "Чувствую, как грехи ползут по спине, - подумал он, и губы сами собой растянулись в улыбку. - Это одновременно противно и... классно". Он впервые ощущал эту безнаказанность. Неконтролируемую, почти животную свободу! Никто за ним не наблюдает, никто не оценивает каждый его шаг и никто не запишет в личное дело "нарушение этического кодекса". Ангел шёл по грязной дороге, дышал вонючим воздухом, и в груди распирало что-то тёплое и большое. - А это весело, - сказал он сам себе вслух. - Чёрт возьми, это реально весело! Вскоре совсем стемнело. Адская ночь оказалась не чёрной, а какой-то густо-багровой, словно небо затянуло кровавой пеленой. Луны не было - её затемняло тусклое, пульсирующее зарево, исходящее откуда-то из-за горизонта. Каэль понимал: он здесь никого не знает, да и в такое время никто ему комнату не сдаст... Если кто-то вообще сдаёт в этом месте комнаты. По виду местных домов он подозревал, что здесь скорее могут отнять последнее, чем предложить ночлег за деньги, поэтому он сделал самое логичное, что мог, - забрался на крышу самого высокого здешнего здания. Это оказался какой-то потёртый многоквартирный дом этажа на два, на крыше которого располагалась голубятня. Деревянная, покосившаяся, с дырявой сеткой вместо двери. Внутри мирно ворковали голуби - грязно-серые, с алыми лапками, глазами и какими-то слишком умными глазами. - Как символично, - прошептал Каэль, усаживаясь в самый чистый угол голубятни и прильнув к холодной стенке. - Ничего не скажешь. Голуби отреагировали на вторжение на удивление спокойно. Пара самых смелых тут же подскочили к нему, склонили головы набок, а затем, не найдя угрозы, облепили его со всех сторон. Они приветственно курлыкали ему в ухо, топтались на коленях, кто-то даже устроился на плече. Каэль улыбнулся. Несмотря на свой крупный вид, он всегда нравился животным. Собаки виляли хвостами, кошки терлись о ноги, птицы не улетали. Лоренс как-то сказал, что у него "слишком честная аура"...может быть. - Ну, спокойной ночи, ребятки, - тихо сказал ангел и закрыл глаза. Голуби остались с ним, невольно согревая собой в эту прохладную багровую ночь. Кто-то уткнулся клювом в его волосы. Кто-то заснул у него на груди. Каэль провалился в сон без сновидений - впервые за долгое время.