Часть I. Цена искупления

Когда-то имя 007н7 — Сэвена — заставляло содрогаться весь цифровой мир Роблоксии. Он был тенью, неуловимым кодом, ломавшим чужие судьбы ради забавы вместе со своим напарником Ноли. Но всё это потеряло смысл в тот дождливый вечер, когда на пороге своего дома он нашёл плетёную корзину. В ней, укрытый дешёвым флисовым пледом, лежал младенец — крошечный красный чертёнок с едва пробивающимися рожками и тонким хвостиком. Когда малыш открыл свои огромные, чистые глаза и доверчиво ухватился крошечными пальчиками за ствол направленного на него пистолета, в груди Сэвена что-то безвозвратно надломилось. С этого дня хакер 7н7 перестал существовать. Появился отец. Ноли назвал это предательством, плевал под ноги и кричал, что Сэвен меняет величие на «грязное отродье», прежде чем навсегда исчезнуть в сетевой паутине. Сэвен остался один. Без поддержки, без незаконных доходов от взломов, с кричащим младенцем на руках. ••• Шли годы. Кулкиду исполнилось семь лет. Это был подвижный, любознательный мальчик, обожавший папу больше всего на свете. Но плата за честную жизнь оказалась неподъёмной. Сэвен, чьи руки раньше порхали над голографической панелью, теперь стирал их в кровь на грязной работе. Он брался за всё: мыл полы в ночных заведениях, разгружал тяжёлые ящики на промзонах под проливным дождём, разносил почту. Каждый рубль давался потом и болью. Сэвен почти не спал. Его лицо осунулось, под глазами залегли несмываемые чёрные тени, а некогда аккуратная одежда превратилась в поношенные лохмотья. Его тело болело от хронической усталости, каждый шаг отдавался глухой болью в суставах, но он стискивал зубы. Каждый заработанный грош он тратил на сына. Сам Сэвен неделями питался пустой лапшой и чёрствым хлебом, глуша голод дешёвым растворимым кофе, чтобы у Кулкида всегда было тёплое пальто, новые ботинки и свежие фрукты. Он помнил, как тяжело ему было в детстве, и клялся, что Кулкид никогда не познает нужды. — Пап, а почему ты сам не ешь яблоко? — спрашивал Кулкид, качая маленькими ножками на старом стуле. Его глаза, точь-в-точь как у отца, но полные детской чистоты, смотрели на него с беспокойством. — Я не голоден, малыш, — мягко улыбался Сэвен, хотя желудок сводило от спазмов. Он ласково гладил сына по алым волосам между маленьких рожек. — Я поел на работе. Ешь, тебе нужно расти сильным. Редкими моментами счастья для них были походы в местную пиццерию. Сэвен долго копил монеты, отказывая себе во всём, чтобы купить Кулкиду хотя бы один сытный кусок пиццы с пепперони. Он помнил, как Кулкид радовался, как сияли его глазки при виде расплавленного сыра. Но эти походы всегда заканчивались унижением. Владелец заведения, Эллиот, чей бизнес Сэвен в свои хакерские годы беспощадно уничтожал десятки раз, не забыл прошлых обид. Стоило Сэвену переступить порог, как Эллиот, бледнея от злости, указывал на дверь. — Вон отсюда, чертов...! — шипел Эллиот, не обращая внимания на испуганного семилетнего ребёнка, который жался к отцу. — Чтобы твоей ноги здесь не было! Твои деньги пахнут гарью и чужими слезами! — Эллиот, пожалуйста... я просто хочу покормить сына, — умоляюще шептал Сэвен, прижимая Кулкида к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения, но выдерживая его ради сына. — Убирайся, пока я не вызвал полицию! — гремел Эллиот, и его слова были тяжелее камней. Сэвен уходил, опустив голову, глотая обиду, а Кулкид сжимал кулачки. Мальчик видел, как его отец, его герой, его единственный свет, унижается перед этим сердитым человеком в фартуке. Он чувствовал эту несправедливость на собственной шкуре. Работа отнимала у Сэвена всё больше времени. Он уходил до рассвета, когда город ещё спал, и возвращался глубокой ночью, когда улицы были пусты. Кулкид оставался предоставлен сам себе. Одиночество и обида за отца копились в детском сердце, обращаясь в глухой, жгучий гнев. В один из дней, роясь в старых вещах Сэвена, восьмилетний Кулкид нашёл на дне ящика для инструментов потёртый металлический браслет. Он знал, что это такое. Это был пульт управления легендарной хакерской панелью «coolguy». Стоило нажать на скрытую кнопку, как в воздухе перед глазами вспыхивала неоновая голографическая панель, переливающаяся строками смертоносного кода. Мальчик видел, как отец когда-то вызывал её одним движением запястья. Кулкид хотел доказать отцу, что он сильный. Что он может отомстить за все унижения. Что он защитит папу. Той же ночью, вызвав в воздухе светящуюся панель, Кулкид запустил разрушительный скрипт. Пиццерия Эллиота вспыхнула ярким пламенем. Огонь уничтожил всё. В базе данных Роблокса Кулкид оставил свой цифровой след. Но вместо триумфа наступила катастрофа: и Сэвен, и его маленький сын навсегда попали в чёрные списки общества. Их презирали, их боялись. А спустя неделю после пожара... Кулкид исчез.