Приложение: Неделя Кошмаров

Настанет время, когда головы трёх Князей увидят пламя рассвета на столпе белизны.

— «Пробуждение Тёмного Отца», Книга Нод

Многие годы Мир Тьмы балансировал на грани хаоса. Что ж, теперь это наконец случилось. Вампиры называют это Неделей Кошмаров — временем, когда Геенна из отдалённой возможности превратилась в непосредственный ужас. Конец света близок. Он уже начался…

УЖАС ПРОБУЖДАЕТСЯ

Послушник пал ниц перед Те Цзюй, Железной Хризантемой, трижды быстро коснувшись лбом мраморного пола. Она невозмутимо отметила лёгкое нарушение приличий, но тут же простила его. Она знала своих учеников. По пустякам они бы не спешили. Она кивнула в ответ чуть заметнее обычного, позволяя обратиться к ней без полного набора почётных титулов. Послушник не стал тратить слов. — Почтенная наставница, пришло известие от двора Лояна. Предок утверждает, что Владыка Восьми Громов покинул свою гору. Владыка Восьми Громов. Железная Хризантема не была этим совершенно удивлена. — Гонец сказал, каким путём направился владыка? — спросила она. — На запад, — ответил послушник. Как она и ожидала. Все знамения указывали на развязку долгой войны с ложными вампирами Индии. Две ночи назад она почувствовала, как земля закричала: ужасная, голодная сила пробудилась и вырвалась на свободу. Прошлой ночью она ощутила запах далёкой крови и ужаса на западном ветру. Да, Владыка Восьми Громов приветствовал бы такую битву. Таков был его путь. — Почтенная наставница, что нам делать? — спросил послушник. Он тоже понимал тяжесть битвы, которая должна была произойти. — Делать? — эхом повторила Те Цзюй. — Мы наблюдаем. Мы узнаём, каким путём должны идти эти события. А затем, когда время будет верным, мы не делаем ничего — и тем самым смущаем наших врагов. Послушник снова поклонился, утешенный знакомой мудростью их философии. Он бормотал положенные формулы, пока она не отпустила его, а затем поспешил прочь, чтобы распространить весть. Однако в час своей медитации Железная Хризантема упражнялась в призывании демонической формы и сил своей низшей души. В Великом Пути, которому она следовала, каждое действие имело свою реакцию; всё приходило к равновесию в конце концов. И всё же она не хотела, чтобы конец оказался её собственным… *** Фотографии мужчин и женщин посыпались на пол, когда испытуемая вскочила на ноги, уставившись в пустоту. — Доктора Нетчёрча! Сейчас же! — прошипела доктор Риг санитару. Слава Богу, видеокамера у неё была наготове. — Он расколол гору! — завизжала женщина. — Король расколол гору! Он зовёт князей и княгинь. Они бегут, но он посылает за ними свои кошмары! Доктор Риг схватила женщину за плечи, не обращая внимания на её вытянувшиеся клыки. — Кто этот король? — потребовала психолог. — Опиши короля! Молодая женщина лишь лепетала на языке, который доктор Риг не могла опознать. *** Чжоу Ли и четверо его спутников возлежали на шёлковых подушках и любовались тем, как храм, ива и фонари отражаются в пруду. Он только что создал бутон лотоса, и теперь наступила очередь Шангуаня. Улыбающийся человек-обезьяна прочёл своё короткое стихотворение, и бутон лотоса раскрылся, явив маленькую жабу, целиком сделанную из изумрудно-зелёного нефрита. Лягушка моргнула каменными глазами и пропела последнюю строку стихотворения Шангуаня. Все томно зааплодировали его творению. Потом лягушка взорвалась. Кровь из раны, раскрытой осколком нефрита, потекла Чжоу Ли в глаз. Ивы изогнулись, затрещали и закричали. Цветы лотоса забились на стеблях, а белые и золотые карпы выпрыгнули из воды и стали биться на полу храма. Сама покрытая травой земля вздыбилась. Пятеро бросились спасать свои нежизни, пока их любимый храм рушился сам в себя.

***

В Западной государственной больнице врачи, медсёстры и санитары носились из палаты в палату, поспешно фиксируя пациентов. Пока один санитар удерживал вопящего больного, другой затягивал на нём ремни. Доктор Меллиор просмотрел карту пациента: Джон Риддик, острое параноидное расстройство, последний приём лекарств три часа назад. Когда врач ввёл Риддику транквилизатор, пациент перестал сопротивляться. — Король проснулся, — спокойно сказал он. — Он проснулся голодным, доктор. Теперь он ест всех своих детей и внуков. Им это не нравится, но они не могут вырваться из его снов. Он тревожно посмотрел на врача и санитаров. — Вы ведь не голодны, правда? Потому что если да… — он драматически выдержал паузу, — я не родственник. Доктор Меллиор перешёл в следующую палату. Джейн Келлнер, кататоническая шизофрения, пассивный тип. Она сидела на кровати, одна рука неподвижно вытянута в сторону. По крайней мере, она была тихой. Однако, когда он осматривал её, она заговорила: — Король идёт со своими кошмарами. Они зовут к нему его детей. Должно быть, она слышала мистера Риддика. Конечно, именно так. Доктор Меллиор продолжил обход. Эти бедные души были крайне внушаемы, причём болезненным, самоистязающим образом. Несомненно, подумал он, многие другие пациенты тоже начнут бредить королями и каннибализмом. Они его не разочаровали. БИТВА КОШМАРОВ Скиавелли от неожиданности выронил микрозонд, когда его карманный компьютер подал сигнал тревоги. В течение 0,43 секунды он проклинал себя за рефлекторную панику, затем в течение 0,28 секунды проклинал себя за собственное раздражение. Потом он распознал в этом самоупрёке возможность бесконечной регрессии и изгнал её. Стань сталью, сказал он себе. Отключая сигнал, он снова ощутил себя спокойным и точным. Одним нажатием кнопки его карманный компьютер спроецировал в воздух быструю серию спутниковых снимков, телеметрических данных MANAR, карт и графиков. Скиавелли почувствовал, как его разум переходит на сверхскорость, сопоставляя аномальные показания со сведениями, собранными за последний год по всему миру, пока интуиция не привела его к выводу. Инцидент, разворачивавшийся в Бангладеш, был куда хуже, чем показывал компьютерный анализ. Его маленькому проекту придётся подождать. Скиавелли набрал сложную последовательность на своём портативном компьютере. Он обогнул угол и прыгнул на заднее сиденье серого американского седана, которого ещё несколько мгновений назад там не было.

***

— На университетском факультете опознали язык, — сказал доктор Нетчёрч доктору Риг. — Это санскрит. Учёный-вампир шагал взад-вперёд, постукивая карандашом по ладони. — Санскрит! Теперь они заговорили языками! Резким движением руки он переломил карандаш в щепки и швырнул обломки в мусорную корзину. Психолог внимательно наблюдала за своим домитором. Она редко видела доктора Нетчёрча настолько возбуждённым. Любое раздражение сейчас могло спровоцировать безумие, и она не могла вынести мысли, что его великолепный интеллект будет повержен Зверем. Пока учёный ходил по комнате и перебирал расшифровки бреда провидцев, она выбрала бутылку из холодильника, наполнила её содержимым мензурку и поставила мензурку в микроволновую печь. — Десять голов… десять рук… отрубает собственные головы одну за другой и ест их… — бормотал доктор Нетчёрч. Когда микроволновка пискнула, он остановился и принюхался. Он схватил мензурку с подогретой кровью и опрокинул её, как стопку бурбона. — Ах! — Он нахмурился. — Это было…? — Кровь с транквилизатором, да, — сказала доктор Риг. — Сэр, вам это нужно. Вы были… раздражительны. — Да. Да, был. Благодарю. — Как и все остальные Сородичи. Те, кто не бредит. Доктор Нетчёрч замер на полушаге. — Все? — Все. Стрессовые поведенческие признаки совершенно несомненны, их невозможно спутать. Нетчёрч задумался. — Дайте каждому из них по 10 миллиграммов Либриума в кровяном растворе, — сказал он. — А провидцам — пентотал натрия внутривенно, в сыворотке. Он сорвал очки в проволочной оправе. — Доктор, докопаемся до сути!

***

Джонни Джампап перекрутил девушку с одной руки на другую, пока за его спиной играла музыка биг-бэнда. Иногда он видел вокруг CD-проигрывателя призрачное эхо музыкантов; сам проигрыватель нелепо стоял на троне его господина. Его светлость напускал на себя презрение к «свингу» и говорил, что разрешает эти танцы исключительно из великодушия, но Джонни достаточно часто видел, как нога Кассидана сама притопывает в такт. Теперь, однако, Джонни смотрел только на черноволосую красавицу, которая кружилась на его руке по залу. От избытка восторга он быстро отбивал каблуками дробь в контрапункт музыке. По румянцу на щеках Аронуи и блеску её глаз он понимал, что позже этой ночью затащит её в постель. Простолюдин, ха! Он ещё покажет ей, что в нём нет ничего простого. Даже огонь в очаге, казалось, присоединился к танцу: подпрыгивал и мерцал в такт. Для смертных глаз двор Кассидана был всего лишь обшарпанным арендованным залом, украшенным старыми киноафишами и зажатым между ломбардом и минимаркетом. Только подменыши — или смертные, находившиеся под их чарами, — могли видеть мраморный пол, гобелены, золотые колонны в виде пальм и живых хрустальных птиц, гнездящихся среди листьев… Смертные не могли видеть и Добрый Народ в его истинных обликах. Они не видели заострённых ушей и задорно вздёрнутых бровей Аронуи, как не видели рогов и копыт Джонни. Для них его распахнутая парчовая рубашка была всего лишь полиэстером из K-Mart. Сам огонь казался бы им не более чем пламенем под мармитом. Внезапно пламя взревело, потемнело до кровавого оттенка, расщепилось и свернулось вокруг самого себя. На мгновение среди языков огня боролись две фигуры: человек — или, по крайней мере, нечто более или менее человеческой формы — и огромная кошка, вставшая на задние лапы. Струи пламени хлестнули во все стороны, разнесли стол с угощениями и подожгли гобелены. Все бросились к двери на улицу. Джонни обхватил Аронуи за талию. — Алле-оп! Он взмыл в воздушное сальто, перелетев вверх и через остальных гуляк, с Аронуи на руках. Едва последний подменыш добрался до улицы, как огромный выброс огня прорвался сквозь крышу зала. — Ты в порядке? — спросил Джонни свою спутницу. — Кажется, да, — ответила она. — Демон! — крикнул памфлетист на углу в нескольких ярдах от них. Джонни видел его там каждый день: тот совал свои листовки в лица прохожим и призывал их впустить Иисуса в свои сердца. Он донимал подменышей всякий раз, когда у них были танцы, и никогда не видел ни малейшего намёка на их истинную сущность. Теперь же Джонни увидел, как мужчина замахнулся своим дешёвым деревянным крестом — на него? — Прочь от меня, Сатана, и блудница твоя с тобой! — взревел памфлетист. Вокруг креста вспыхнул свет. Вонючее пламя взметнулось вокруг Джонни. Он отскочил от адского огня, лихорадочно хлопая себя по обожжённым ногам. Простецы не могли так делать! Джонни побежал. По крайней мере, Аронуи побежала вместе с ним. Остальные подменыши тоже рассыпались в стороны, гонимые яростью уличного проповедника. Позади них поднимались крики радости, изумления и ужаса: другие смертные обнаруживали, что их сны становятся явью — и их кошмары тоже… *** Брат Сидериус ударил кулаком по столу, заставив разбросанные карты, перья и транспортиры подпрыгнуть. — Разве я вам не говорил? — прокричал он. — Разве я не говорил, что это случится в 1999 году? — Вы говорили, что в 1999 году произойдёт некое крупное возмущение. Так же как предсказывали потрясающую мир катастрофу в 1979-м. Эшмол говорил скептически, но всё же снова наклонился к хрустальному шару. Шар слегка покачивался на исписанной рунами серебряной пластине, словно отдалённо сочувствуя насилию, которое показывал. Эшмол видел плотные, клубящиеся облака, то и дело озаряемые как обычными молниями, так и более странными разрядами сверхъестественной силы. Сидериус выпрямился во весь свой пятифутовый рост. — В 1979 году я предсказал резкую перемену, — сказал он. — И я остаюсь при этом предсказании. Он постучал по одной из своих астролябий. — Когда Плутон, ужасная планета энтропии и апокалипсиса, прошёл внутри орбиты мистического Нептуна, планеты бесконечного и неопределённого, открылась дверь — и вошло нечто новое. Не существо, не бытие как таковое, но новая возможность: невообразимое стало реальным. Он фыркнул. — Боже великий, я подтвердил свои астрологические выводы и геомантией, и Святой Каббалой. Как можно сомневаться в результатах трёх точных наук? Не моя вина, что Орден не удосужился выяснить, какое новое явление вошло в мир. Сидериус постучал по другой астролябии. — Теперь, когда Плутон снова приближается к Нептуну — на этот раз извне, — дверь снова открылась. Вы сами видите результаты! Он подвёл Эшмола к окну и обвиняюще указал на яркую красную звезду, горящую в небе. — Вошло что-то ещё. То, что невозможно игнорировать. Затем Сидериус закусил губу; его ликующее настроение исчезло в одно мгновение. Он тоже посмотрел в хрустальный шар. — И я думаю, что нечто столь же великое и могущественное вот-вот покинет реальность. Но не без боя. *** — Дракон восстаёт, журавль падает, и тигр кружит вокруг, — пробормотала Венди. — Они бьют по кошмарам короля, — сказал другой вампир. — Кошмары бьют в ответ, — добавил третий. — Для вас это хоть какой-то смысл имеет? — прошептал один санитар-гуль другому. Доктор Нетчёрч шикнул на них обоих. *** — Держитесь! — крикнул Степперфелл, хотя в этом не было никакой необходимости: все его пассажиры вцепились в борта или мачту ялика сразу после первого удара волны. Одна чёрная волна за другой обрушивалась на маленькую лодку, раскручивая её. Тропа, по которой они шли, казалось, распадалась на вращающиеся водовороты, в центре каждого из которых было бормочущее лицо. — Что это? — крикнул один из его пассажиров. — Буря, болван, — пробормотал Степперфелл. — Потому они её так и называют — Буря. И тут он увидел то, что имел в виду его пассажир. Четыре огромные прозрачные фигуры сражались над Бессолнечным Морем, посылая во все стороны волны возмущения. Одна выглядела более или менее человеком… но ни у одного человека не было таких длинных когтей и такой растянутой пасти, полной клыков. Остальные три фигуры мерцали и менялись. В одно мгновение они выглядели людьми, в следующее — драконом, тигром и какой-то птицей, может быть аистом, а миг спустя принимали форму гротескных фантастических демонов. Дракон и тигр рвали человека когтями; тот бил их обоих своими чудовищными когтями. Потом налетела птица, стала бить мужчину крыльями по голове, и по морю прокатился громовой удар. Степперфелл боролся с рулём, пытаясь развернуть ялик. Вспышка ослепительного света отвлекла его: человек-тигр держал копьё из белого пламени и метнул его в центральную фигуру. На руке человека возник огромный чёрный щит, и горящее копьё взорвалось о него. Даже с такого расстояния Степперфелл почувствовал жар. Шитшитшишишит! Если бы только… вот. Степперфелл заставил ялик повернуть. Теперь каждая волна уносила его всё дальше от битвы. Один из водоворотов поднялся из моря. На вершине смерча появилось пятно серого, дрожащего света. Степперфелл боролся с яликом, используя тяжёлое море смесью мастерства и воли. Потом управление кончилось: оставалось только держаться, пока вихрь втягивал маленькую лодку — вокруг, сквозь и внутрь. Ялик исчез из штормового моря и вырвался из взбаламученного чёрного пруда посреди мёртвого, гниющего леса. Степперфелл и его пассажиры поднялись на ноги. — Ого, — пожаловался один из них. — Кто сказал, что смерть — это конец боли? — Неважно, — ответил Степперфелл. — Нам нужно найти укрытие. Эта буря скоро прорвётся сюда всей силой. Когда всё закончится… Степперфелл вздохнул. — …тогда и выясним, где мы. *** Доктор Меллиот массировал шею, пока санитары укладывали мистера Риддика обратно в кровать и пристёгивали его ремнями. Чёрт, на этот раз мужчина попытался его укусить. — Дайте мне закончить! — кричал Риддик. Меллиот сердито посмотрел на стену и на прерванную Риддиком пальчиковую живопись, выполненную его собственной кровью и калом: четыре человечка-палочки с огромными клыкастыми пастями там, где должны были быть головы, а вокруг — кровавые завитки и облака. Риддику определённо требовалась более сильная седация… как и половине отделения. *** — Код Рагнарёк. Это не учебная тревога. Повторяю: код Рагнарёк. Это не учебная тревога. Ретрансляторы разнесли его голос по всему миру и за его пределы, в сотню других объектов, где сотни мужчин и женщин бросали свои дела и спешили к новым постам. — Анализ показывает множественные присутствия, сила от восьми до десяти в центре возмущения. Контролировать все точки на предмет сопутствующей активности. Рядом со Скиавелли мужчина и женщина отдавали собственные распоряжения. — Активировать солетты с первой по пятую, — сказала женщина. В тысяче миль над Землёй четыре угольно-чёрных цилиндра размером с товарный вагон разошлись и медленно раскрылись в серебристо-зеркальные ромашки, каждая милю в поперечнике. После новых команд огромные зеркала повернулись к солнцу, отражая свет вниз, на окутанную ночью Бангладеш. Другой мужчина говорил в свой микрофон: — Штормовые Охотники нужны там немедленно, чтобы разорвать облачный покров. — Используйте все доступные вооружения, наземные и воздушные, чтобы защитить их. Пауза. — Да, верно. Это самоубийственная миссия. Перед тремя на компьютерном экране появились их оперативные протоколы. КОД: РАГНАРЁК ОПЕРАЦИОННЫЙ БЮДЖЕТ: НЕОГРАНИЧЕН РАЗРЕШЁННОЕ ОРУЖИЕ: НЕОГРАНИЧЕНО ДОПУСТИМЫЕ ПОТЕРИ: МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ: 100% СОПУТСТВУЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ: 100% ПРОСВЕТЛЁННЫЕ ОПЕРАТИВНИКИ: 100% Скиавелли ввёл коды доступа на клавиатуре. Лазер просканировал его отпечатки пальцев и рисунок сетчатки. Микрофон подтвердил голосовой отпечаток. Код Рагнарёк. Угроза всему миру. Если погодные формовщики не смогут пробить тайфун, у Скиавелли был другой способ принести солнечный свет в Бангладеш — к тем существам, что сражались в буре. Он ввёл новые коды, и в шестистах милях над Землёй ещё три угольно-чёрных спутника раскрылись, обнажив ракетные стеллажи. Несколько десятков тысяч жизней, чтобы спасти шесть миллиардов сейчас и бесчисленные миллиарды в будущем, сказал он себе. Рациональная сделка. *** Копы втащили вопящую женщину в камеру. — Чёрт, как она вообще ещё не сорвала голос? — пожаловался один. — Наркота, наверное, — второй коп пожал плечами. — Ну знаешь. Чёртова ангельская пыль. Плохой приход или что-то такое. — Эй, не оставляйте тут со мной эту психованную сучку! — крикнул второй обитатель камеры. Это был воришка, выхватывавший сумочки, задержанный ранее той же ночью. — Я своему адвокату об этом расскажу! Копы его проигнорировали. — Так кто она вообще такая? — спросил дежурный сержант. — Сейчас посмотрим, — ответил первый коп. Он пролистал протокол задержания. — Водительские права говорят, что она В. Харриет Бакос, в последнее время проживала в Калифорнии. Далековато её занесло от дома. В этот момент женщина перестала кричать и начала бормотать: — О Боже, Матерь Божья, они разрывают небо, они разрывают землю! Мёртвые зовут мёртвых! Она принялась напевно повторять: — Драконы, и тигры, и журавли, и журавли! Драконы, и тигры, и журавли, о Боже мой! Её длинные жидкие каштановые волосы раскачивались в такт словам. — Вот видишь, о чём я? — сказал второй коп, наливая себе чашку кофе. — Наркота. Потом воришка-сумочник закричал. Все копы обернулись и увидели, как из камеры выходит тигр, проходя сквозь решётку, словно призрак. Все копы выхватили оружие. Двое открыли огонь. Тигр исчез, а воришка издал влажный, булькающий стон и рухнул на пол; кровь быстро расползалась по его рубашке. Раскат грома прокатился по полицейскому участку, и копы почувствовали, как вокруг них закружился мощный ветер, но при этом каким-то образом не тронул бумаги на их столах. В камере начался дождь. Второй коп дрожащей рукой поднял пенопластовый стаканчик кофе к губам, а потом с криком отвращения отбросил его, увидев, как в нём извиваются черви. Однако когда стаканчик ударился о стену, никаких червей в нём не было. Его напарник этого не заметил: внезапно осознав, что стоит совершенно голый, он был слишком занят тем, что прятался за своим столом. Вскоре у остальных офицеров тоже нашлись собственные заботы. *** Лейтенант Родерик Кроу хотел, чтобы его разведчики уже вернулись. Он хотел снова оказаться в своём бомбардировщике, высоко над тайфуном, а не мокнуть и дрожать под ним. Заодно он хотел, чтобы буря просто ушла и забрала с собой тот ужас, который заставил его духов-наблюдателей кричать даже за тысячи миль отсюда. Как будто у этих бедняг и без того мало бед, подумал он. Между дождём и штормовым нагоном половина Бангладеш, должно быть, уже под водой. Тысячи погибнут даже без буйства этих проклятых Пиявок. Его разведчики, духи воздуха, появились перед ним маленькими облачками тумана. — Металлические птицы атакуют облака! Плохо! — сказал один дух. — Буря идёт! — воскликнул другой из возбудимых элементалей. — Домой идти? Дом идёт сюда? Кроу быстро понял, что имел в виду дух. Вдали расцвело колышущееся зелёно-жёлтое сияние, тускло проступая сквозь бурю. Он принюхался и даже сквозь шторм ощутил резкий запах переполняющей жизни. — Дом идёт сюда! — объявил маленький элементаль. Прорыв мира духов в этот мир? Шаман думал, что никогда не доживёт до такого. Сердце его воспрянуло. Духи наверняка помогут его стае против мёртвой твари, скрытой внутри бури. Потом шерсть у него встала дыбом, и он зарычал. Сквозь шторм промелькнули чёрные полосы. Почему-то они напомнили ему чёрный лёд на дороге, жадный до жизни неосторожного водителя. Что-то стукнуло его по плечу и упало в струящуюся грязь. Фаланга пальца? Он и его товарищи по стае уставились на дождь из костей. Буря жизни и смерти рванулась наружу и накрыла маленькую группу воинов. *** — Цепи воды, — сказала Келлнер своим обычным тусклым голосом. Она больше не натягивала ремни. — Вода держит его. Вот почему они вызвали бурю, понимаете, доктор? Меллиот проигнорировал её слова и вколол ей седативное. Чёрт побери, он добьётся, чтобы это отделение затихло. *** Муджибур стоял на коленях вместе с семьёй на верхнем этаже дома на окраине Кхулны. Ещё три семьи тоже стояли на коленях. Вода глубиной в шесть футов покрывала первый этаж. Все вместе они молились, чтобы боги охладили его гнев и позволили им пережить бурю. Вой и рёв тайфуна почти заглушили звук здания по соседству, рушащегося в поток. Муджибур знал, что его собственная хижина давно уже исчезла. Трое детей плакали, и матери не могли их утешить. — Там снаружи призраки, — всхлипывала одна маленькая девочка. Мать шикнула на неё, говоря, что это всего лишь ветер. На мгновение Муджибуру показалось, будто из угла комнаты проступило рычащее лицо. Нет, конечно, это была лишь игра света от их единственной мерцающей масляной лампы. — Папа, мы умрём? — в десятый или одиннадцатый раз за ночь спросил младший сын Муджибура. Муджибур стиснул зубы. Да заткнётся ли этот паршивец? Вдруг Муджибур почувствовал, как в душу ему вползает жгучая ярость. — Да! — рявкнул он. — Мы все умрём! Он выхватил сковороду за ручку из узла скудных семейных пожитков рядом с собой. Он только раз ударит ею ребёнка, чтобы тот замолчал… *** Когда вошёл Киприан, он обнаружил двух мёртвых копов и остальных в истерике. Один держал женщину в камере на мушке и кричал, чтобы она прекратила. Пока он кричал, один из его зубов напрягся и хрустнул. Несколько других уже сломались. — Внимание ко мне, — произнёс Киприан тихим, но проникающим голосом. Все копы посмотрели на него. — Мне требуется помощь. Несколько копов поспешно поправили форму. — Именно так, — продолжил седовласый мужчина. — Приличия. Стандартная процедура. Всё по инструкции. Один мужчина медленно подошёл к своему столу и сел. Под взглядом пришельца остальные полицейские разошлись обратно по постам — те, кто был на это способен. — Очень хорошо. А теперь откройте камеру и приведите женщину ко мне. Один из копов медленно подчинился, проходя сквозь завихрение призрачных змей. Киприан взял голову женщины в свои бледные ладони и заставил её слепой взгляд встретиться с его глазами. — Спи, — приказал он. — И не видь снов. Спи. Веки молодой женщины дрогнули и закрылись. Она обмякла в руках незнакомца. Змеи и прочие фантомы исчезли. Он уложил её на стол. Киприан снова обратился к полиции: — Благодарю. Теперь приведите это место в порядок. Когда закончите, вы не будете помнить ни её, ни чего-либо из этого. Он осмотрел тела воришки-сумочника и двух мёртвых копов, облизнул губы, затем слегка встряхнулся. Достав носовой платок, он осторожно взял пистолет одного из мёртвых полицейских и вложил его в руку воришки. По приказу Киприана копы выстроились перед ним. Один за другим он смотрел им в глаза и говорил: — Преступник схватил пистолет и начал стрелять. Разумеется, вам пришлось открыть ответный огонь. Каждый коп кивал, а затем возвращался к своему столу. Закончив, Киприан взвалил девушку на руки, как мешок муки, и вынес её из полицейского участка к своему Lincoln Continental. Он сел рядом с ней на заднее сиденье. — Домой, — сказал он водителю и вздохнул. С каждым годом защита Маскарада требовала всё больше усилий. Зачем я вообще стараюсь? — подумал он. Он посмотрел на молодую женщину и надеялся, что сможет найти причину не убивать её. *** Ларс вонзил свой массивный клинок в горло последнего из золотушных чудовищ с птичьими головами. Когда боевое исступление схлынуло, промокшие оборотни огляделись. Они прибыли слишком поздно, чтобы спасти мужчин и женщин в оранжевых комбинезонах. В грязи валялось сломанное оружие, какого Кроу никогда прежде не видел. В центре поля боя стояла пластиковая бочка с тарелочной антенной наверху и несколькими шкалами и приборами на боку, закреплённая тросами, вбитыми в землю. Вокруг него висел резкий, холодный запах стазиса и логики — запах, который ощущали душой. Один из павших мужчин тихо застонал. Воины столпились вокруг него. У всех от потрясения прижались уши, когда они увидели, что плоть расплавленными ручьями стекла по глазам мужчины. — Медик! — крикнул Кроу. Старые привычки умирают тяжело. Мужчина слабо пошевелился. — Капитан? — прохрипел он. — Вторичная… нейтрализована… Отряд на позиции… Высылайте… самолёты. Он закашлялся. — Мы сделали это, капитан. Мы… сделали это… Кроу нащупал пульс мужчины. Тому оставалось недолго. Шаман почувствовал, как душа человека шевельнулась, готовясь покинуть свой сосуд из плоти. Могучая душа — такая, что могла одной лишь волей навязывать миру порядок. Один из оборотней подхватил одну из странных винтовок и поднял её над головой, готовясь разбить прикладом тарелочную антенну. — Нет! — приказал шаман. — Не трогай! — Вы же знаете, кто эти люди. Они хотят нашей смерти, сэр! Два года назад кое-кто из них убил моего кузена! — Я сказал: не трогай, — прорычал Кроу. — Сейчас они не наша проблема. По крайней мере, не сейчас. А если эти твари напали на них… Он пнул один из быстро разлагающихся трупов птичеголовых чудовищ. — …значит, они не могут быть совсем уж плохими. У меня чувство, что эта машина должна как-то сдерживать ущерб или вредить той чудовищной твари, ради убийства которой мы сюда пришли. Мы её не трогаем! Два оборотня несколько секунд сверлили друг друга взглядами, но младший быстро уступил. — Всё равно мне это не нравится, — пробормотал он. — И не должно, — резко сказал Кроу. — А пока мы всё ещё не видели, что вызывает всё это. Выдвигаемся! ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ СМЕРТЬ Те Цзюй и Чжоу Ли наблюдали за сверхъестественной бурей с расстояния в милю. Обычная буря почти им не мешала. — Это Мир Йоми, — объяснила Те Цзюй любопытному змеечеловеку. — Ад на Земле. Если его вскоре ничто не сдержит, он покроет весь мир. Открывая врата и в Мир Инь, и в Мир Ян, бодхисаттвы, возможно, поступили неблагоразумно. Вокруг них послушники Железной Хризантемы в поте лица отгоняли призраков и демонов. Однако всё сильнее она чувствовала, что её внимание тянется к густым, бурлящим облакам, заливавшим её и её учеников. Эти облака тревожило не только сражение. Она протянула свои тонкие чувства и ощутила самолёты, движущиеся над облаками, разгоняющие их магическим дыханием. Пять Металлических Драконов. Конечно, они должны были быть здесь. Она успокоила разум и почувствовала, как Путь шепчет в её душе. Слишком рано, сказал он. Она повернулась к змеечеловеку и спросила: — Почтенный господин, как вы думаете, смогли бы вы сгустить облака? Чжоу Ли озадаченно посмотрел на неё. — Они и так кажутся достаточно густыми… Ах! Они стремятся разойтись! Как любопытно. Он поклонился. — Я сделаю всё, что смогу, почтенная древняя, в память о прежних благодеяниях вашему роду. Змеечеловек сосредоточился, затем пошатнулся. — Такая сила… — прошептал он. — Могучая мощь давит на бурю. Не знаю, как долго я смогу это удерживать. — Я помогу вам, — сказала Железная Хризантема. Она ловко вскрыла себе ладони лакированными ногтями и положила руки на плечи змеечеловека. Он тут же выпрямился. — Вы оказываете мне честь, почтенная древняя, — сказал он. — Я вас не подведу. *** — Что-то борется с нами! — услышал Скиавелли голос пилота. — Что-то должно удерживать тайфун. Скиавелли тяжело сглотнул. Теперь, когда миг приблизился, он вовсе не чувствовал себя закалённым, точным инструментом. Он напомнил себе, что массы людей возле поля боя, по всей вероятности, уже мертвы. Он снова набрал команды на клавиатуре, произнёс слова в микрофон. За тысячи миль спутник принял инструкции и навёлся на цель. Ракета за ракетой беззвучно извергались наружу, устремляясь вниз, к Бангладеш, как падающие звёзды. *** Кроу молился, пока сражался. Демон со слоновьими ушами убил двоих членов его стаи, прежде чем они сумели его прикончить. Теперь они дрались с призраками, шептавшими страшные обещания и насмешки, разжигая в нём одновременно ярость и ужас. Иногда он успевал полоснуть их когтями или раздавить одного клыками, прежде чем тот исчезал, но на место каждого убитого приходил новый. Он воззвал к каждому духу, который когда-либо помогал ему или кому-либо из его знакомых, и молил кого-нибудь спасти его товарищей, если уж не его самого. Невероятная вспышка света выбелила мир до резкого чёрно-белого контраста. К своему изумлению, Кроу ощутил взрыв и духовным чувством. Он походил на ауру вокруг священных мест его рода. В синевато-белом сиянии исчезли все до единого фантомы. Затем рёв, подобный падению горы, ударил в шамана. Через мгновение ослеплённое зрение прояснилось. Подул новый горячий ветер, колючий от нечестивой радиации. Нет, не может быть… В нескольких милях слева взорвалась ещё одна бомба. Ядерные? Духовные ядерные бомбы? Иисус Христос, теперь я видел всё! Следующая бомба упала совсем рядом. Он почувствовал лишь мгновение смещения, когда его тело испарилось, а затем его мысли ушли в историю. *** Все пятеро провидцев закричали. — Он горит! Он горит! Солнце упало с неба, и он горит! Доктор Риг держала видеокамеру, пока доктор Нетчёрч пытался приклеить электроды ЭЭГ ко лбу Венди. ЭЭГ никогда прежде не работала на вампире, но с такими вампирами никогда нельзя было знать наверняка… *** Бодрствующая, но ничего не видящая, женщина лежала на кушетке. Двое крепких гулей удерживали её. Киприан устало сидел в кресле рядом с ней. Солнце взошло уже несколько часов назад; он отчаянно хотел уснуть, но ужасные сны снова и снова будили его. То, что он не мог вспомнить содержание кошмаров, раздражало его ещё сильнее. С тем же успехом можно было заняться делом. Он сердито посмотрел на молодую женщину и потребовал: — Как тебя зовут? — В. Харриет Бакос, — ответила женщина. — Вампиресса Харриет Бакос. Вампиресса? Ну и родители пошли… — Сколько тебе лет… Харриет? — Почти двадцать. — Где ты живёшь, Харриет? — В трейлерном парке… Пока всё шло хорошо. — Что это за сны у тебя, Харриет? Как ты заставляешь других людей их видеть? Харриет забилась в крепких руках гулей. — Все мертвы! Три владыки, все мертвы, когда звёзды упали! Её глаза распахнулись. Комната озарилась: над ней вспыхнули пять шаров ужасного белого света и поднялись вверх, превращаясь в миниатюрные грибовидные облака. Киприан взвыл, когда его плоть покрылась волдырями, и выбежал из комнаты. Гули несколько мгновений метались между приказами и чувствами, затем поспешили вслед за своим господином. Харриет вскочила на ноги и, шатаясь, вышла через другую дверь. В конце концов она нашла выход из дома. *** Послушники завыли и бросились бежать, когда свирепый белый свет начал жечь их плоть, но Железная Хризантема не отступила. Только две бомбы упали достаточно близко, чтобы их свет мог её обжечь. Чжоу Ли оставался рядом с ней, удерживая облака хваткой своей воли. Вихри костей, крови и внутренностей исчезли, когда огненные столпы поднялись, пронзая облака. — Ещё немного, — прошептала Те Цзюй змеечеловеку. — Совсем немного. Путь горел в её давно мёртвом сердце, пока вселенная двигалась к восстановлению равновесия. Момент, когда нужно было прекратить действовать, приближался — ближе, всё ближе. Она прикусила собственную щёку и выплюнула полный рот крови в ветер. Несколько минут спустя сквозь дождь к ней, шатаясь, двинулась смутно человекообразная фигура. Она предположила, что это мог быть мужчина, но уверенности не было. Хлопья чёрного пепла покрывали остатки его голого, сморщенного тела. Одна рука свисала обрубком из рваного мяса. От него исходили галлюцинации боли — как вибрирующий внутренний свет мигрени. Он пережил ярость трёх Бодхисаттв и купание в ядерном огне. Те Цзюй знала: даже ослабленный, он был ей не по силам. Если бы она попыталась сразиться с ним, он восполнил бы свою силу её ци. Хотя у твари не было глаз — только глазницы, сочащиеся чёрной кровью, — она повернулась лицом к боли. Клыкастые челюсти задвигались, и тварь прохрипела: — Кровь. Пища. Голод. Она говорила на санскрите, древнем языке Индии. Железная Хризантема знала этот язык достаточно хорошо. Она убрала руки с плеч Чжоу Ли и кивнула ему. Змеечеловек осел на землю. Те Цзюй поклонилась раскачивающейся фигуре. — Доброй ночи тебе, брат Зао-Лат, — сказала она. — Или, быть может, доброго утра? В любом случае — прощай. Когда обугленная фигура бросилась на неё, она ушла в землю. Тварь зашипела и повернулась к змеечеловеку. Чжоу Ли вверил свою душу Небесам… …И, освобождённые от силы Чжоу Ли, облака разошлись от горизонта до горизонта. Четыре солнца выстроились поперёк неба. Фигура закричала, вспыхнув в учетверённом солнечном свете. Чжоу Ли подумал, что весь мир, должно быть, услышал этот пронзительный, нечеловеческий крик. Тварь пробежала всего несколько шагов, затем рухнула. Минуту спустя от неё осталась лишь липкая зола, уже растворявшаяся в грязи. ПОСЛЕДСТВИЯ Киприан сорвал ворота с петель и тяжело вошёл в трейлерный парк; его гули торопливо семенили следом. К чёрту Маскарад! Если после всего пережитого он не получит здесь хоть какой-нибудь информации, он начнёт ломать шеи. Согласно телефонному справочнику, семья Бакос жила здесь. Оглядевшись, он увидел разные трейлеры и дома на колёсах. Где были люди? Почему нигде не горел свет? Киприан остановился. Кровь. Ей было по меньшей мере сутки, но ни один вампир не спутал бы этот запах ни с чем. Вскоре он нашёл первое тело. Окна трейлера Бакос были закрашены чёрной краской. Странно для людей. Сначала он послал внутрь одного из своих гулей. — Двое мертвы, сэр, — доложил гуль. Затем вошёл Киприан. Смуглые, резкие черты мёртвой женщины на полу объясняли загадку. Цыгане, конечно. Должно быть, она служила вампиру, одному из бродячих Гангрелов или Равнос, а тот кусок рассыпающейся падали, презрительно подумал Киприан, и был самим вампиром. Он слышал рассказы о некоторых вампирах — тонкокровных, мятежных дитя, — которые пытались вернуться к своим смертным семьям. Говорили, что Гангрелы и Равнос держатся рядом со своей смертной цыганской роднёй. Гангрел или… Равнос. Он вспомнил фантомов и слишком уж реальные кошмары, кружившие вокруг девушки, а также силу иллюзий, присущую клану Равнос. Чем она была? Когда он возвращался к машине, обдумывая этот тревожный вопрос, на него напал обезумевший вампир. Он не мог говорить, только визжал и выл в ярости. Зажигательные патроны в пистолетах его охранников быстро с ним покончили. Что ж, это объясняло смерти. Несомненно, один из вампирских родственников цыган поддался Зверю и напал на них, убив второго вампира. По крайней мере, один конец был связан. Теперь бы только снова найти Харриет. Киприан не видел иного выхода. Чем бы ни была эта уродливая девчонка, она должна была умереть. Он велел одному из гулей остаться и ждать её. *** Доктор Меллиот опрокинул стопку виски и отпил пива. Слава Богу, ему удалось убедить директора отправить его на эту конференцию. После последней недели он начал тосковать по старым добрым временам электрошока и лоботомии. — …и по всему отделению пациенты болтали о короле-людоеде и диких зверях. Клянусь, все эти проклятые психи подхватили одно и то же. Голова Меллиота резко повернулась к разговору в нескольких местах от него у стойки. — Мои тоже начали чудить. Всё твердили и твердили о разрыве в мире, через который лезут призраки и демоны. Хе, никто не знает, на прошлой неделе было полнолуние? Меллиот поднялся и подошёл к другим психиатрам. Нарочито непринуждённо он спросил: — Дикие звери — это были тигр, дракон и какая-то птица? Психиатры переглянулись. Затем они повернулись к бару, заказали ещё выпивки и демонстративно заговорили о груди барменши. *** Полная фигура в мантии и капюшоне прошептала слово и начертила ряд изгибов на огромной железной двери, отключая последнюю из ловушек. Он вставил ключ в замок, трижды повернул его и толкнул дверь. Затем обернулся к шестерым спутникам. — Ну, кто хочет ему сказать? — спросил он. Шестеро переминались, глядя то на стены, то себе под ноги. — О, ты ему и скажи, Этриус, — ответила женщина. — Мы все знаем, что тебя он любит больше всех. Этриус расправил плечи и медленно подошёл к массивному каменному гробу в центре зала. Он отодвинул крышку гробницы владыки, затем остановился. Остальные шестеро тоже замерли. Там, в зале на глубине пятисот футов под улицами Вены, они услышали приглушённый кашель изнутри саркофага, и наружу хлынул поток крови, ударивший в потолок. Этриус отступил. — Думаю, он уже знает, — прошептал он. Все вместе семеро закрыли двери, заперли их и начали долгий путь обратно на поверхность. *** Скиавелли позволил себе мгновение тихой гордости за себя и свой отряд. Симпозиум признал бангладешскую операцию полным успехом. Бомбы уничтожили все проблемы, терзавшие южно-центральный Бангладеш. Расследования должны были продолжаться, чтобы установить, сработали ли сами бомбы или дело довела до конца борьба существ между собой. В любом случае мир был спасён ещё на один день, а бомба полностью оправдала себя. Число жертв среди масс, конечно, было прискорбным: по оценкам, 1,3 миллиона погибших. Большинство этих смертей, говорилось в отчёте, были вызваны вампирами и прочими тварями, бесновавшимися по региону; Скиавелли пропустил статистическую разбивку смертей от прямых нападений, наведённой убийственной или самоубийственной мании, парафизического заражения и сопутствующего ущерба. Тайфун, затопив Бангладеш, унёс, по оценкам, 115 600 жизней исключительно естественными причинами. Как и было задумано, воздушные подрывы бомб вызвали серьёзные разрушения имущества и гибель людей только в непосредственной близости от взрывов, при этом уничтожив сверхъестественных существ на много километров вокруг. От взрывов и радиации погибло всего 60 800 бангладешцев. Скрыть от масс знание о битве будет трудно, но не невозможно, если группа эффективно использует свои ресурсы. К счастью, в Бангладеш плохо обстояло дело с учётом и связью. Смерти от тайфуна скроют смерти от иных причин. Просвещённые оперативники быстро уберут все физические свидетельства неестественной смерти и при необходимости скорректируют воспоминания. Оперативники в СМИ обеспечат, чтобы никто в остальном мире не обратил на это особого внимания. Зачистка займёт не больше месяца. *** Князь Вашингтона, округ Колумбия, Маркус Вител обратился к своим собратьям на редком тайном конклаве. — Мы изложили все доказательства, доступные каждому из нас: поддельные снимки тайфуна с метеоспутников; вырезанные деревни в восточной Индии, Бангладеш и Бирме; сообщения об обескровленных телах; уничтожение всех Сородичей в Калькутте; и безумие, заставившее Равнос по всему миру нападать друг на друга. Я вижу только одно объяснение этим событиям. — Мафусаил? — спросила королева Анна. — Мафусаилы не заставили бы весь клан сойти с ума, — возразил Франсуа Вийон. — Верно, — резко сказал Вител. — Если верить преданию, лишь один вид вампира способен послать свою силу через весь мир. Точно так же, как все Равнос, рассеянные по меньшей мере на трёх континентах, имеют между собой только одну общую черту. — Допотопный, — глухо сказала Анна. — Иисус, Мария и Иосиф, это должен быть их основатель! — Но… они же все должны были вымереть, — сказал Мустафа Стамбульский. — Мой сир всегда клялся, что они реальны и правят всеми нами, а он никогда не говорил мне правды ни о чём. — Всё когда-нибудь случается впервые, — пожал плечами Гильбо с Ривьеры. — Значит, они существуют. Значит, один из них проснулся. Что нам с этим делать? — спросил князь Амстердама. — Делать? — рассмеялся Рим. — А что ты делаешь с восходом солнца? Вител ударил кулаком по столу. — Довольно, — сказал он. — Я не собираюсь переворачиваться на спину и подставлять горло кому бы то ни было, даже самому Каину. Во время Восстания Анархов Цимисхи и Ласомбра якобы уничтожили своих Допотопных. Если они смогли, сможем и мы. Князья долго сидели молча. Вийон взглянул на Витела. — Оставим это, — наконец сказал Рим. — Что мы скажем остальным Сородичам? «На этом Элизиум завершён. Ах да, кстати, Допотопные реальны и пробуждаются. Первым пунктом повестки следующего собрания будет подготовка к концу света». Думаю, нет! У нас начнётся бунт! — Мы не скажем ничего, — ответил Вител. — Мы сообщим только нашим примогенам, тем князьям, которым можем доверять, и юстициариям. Открыть правду младшим — значит лишь напугать их. Хуже того, эти вести сделают Шабаш убедительнее. — Мы сохраняем власть лишь постольку, поскольку нас боятся, — заключил Вител. — Если наши дети будут бояться Допотопных больше, чем нас, они перестанут повиноваться. Прикажите своим шерифам и Карателям давить сильнее, чем прежде. У нас будет порядок! — А пока мы отвлекаем детей чистками, мы будем искать способы убить наших прародителей… и строить для себя неприступные убежища. Если всё станет совсем плохо, мы бросим наших детей клыкам Древних и будем надеяться, что это удовлетворит их голод. Вител улыбнулся. — Я готовился к ядерной войне. Разве Геенна может быть хуже? Если кто-то из других князей так и думал, они сочли благоразумным не отвечать. Кроме Вийона, который прошептал: — Опять? *** В оцепенении Харриет брела по улицам. Она не сознавала ничего, кроме страшного чувства опустошения. Она видела бомбы, видела четыре солнца в небе, а потом услышала крик, который длился и длился, отдаваясь эхом в её душе. Ей казалось, будто внутри неё что-то сломалось; будто она потеряла нечто драгоценное, так никогда и не узнав, что это было, и теперь хотела вернуть это обратно. Она стояла перед трейлером, где жили её родители. Дверь висела открытой. Харриет вошла. Её мать лежала мёртвая, уже раздувшаяся. Отец… неужели эта россыпь пепла была её отцом? Харриет, шатаясь, выбралась из трейлера. Теперь у неё было горе, которому она могла дать имя; оно вытеснило безымянную скорбь и память о крике. Она снова могла узнавать мир. Она поняла, что сидит рядом с ещё одним мёртвым телом, свежим. Смутно она вспомнила, что уже видела его раньше — в доме? Да, он держал её за руки, пока она билась и бредила. Его пистолет лежал на земле рядом. Когда её наконец перестало рвать, Харриет заплакала. Когда она выплакалась, она проверила пистолет. Обойма была пуста, но она всё равно взяла его. Возможно, его удастся заложить за достаточно денег, чтобы купить автобусный билет в другой город. Кто бы или что бы ни убило её родителей, она знала: в этом городе ей больше небезопасно. И уж точно полиция захочет с ней поговорить, а Харриет очень не хотела разговаривать с полицией. Она подняла взгляд к ночному небу, и молитва за родителей застыла у неё на губах. Сверкающая красная звезда притянула её взгляд. Пока она смотрела, звезда пульсировала всё ярче и ярче. — Это твоя вина! — крикнула она ей. — Это ты сделала! Она знала с абсолютной, необъяснимой уверенностью: звезда была злом, и она уничтожит мир. *** Чжоу Ли ждал три дня и три ночи после того, как Те Цзюй ушла в землю. Когда она так и не появилась, он сжёг благовония в дар её душе и начал долгий путь обратно в Китай. Ему предстояло восстановить храм. Его не заботило, простоит ли новый храм тысячу лет или всего одну ночь; самой возможности строить было достаточно, чтобы наполнить его смыслом. ЧТО ПРОИЗОШЛО? Итак, больше никаких завуалированных намёков и противоречивых слухов. Вот оно: прямое объяснение, правда о великом событии в современном Мире Тьмы. Рассказчики, мы намеренно не устанавливали точную дату Недели Кошмаров, чтобы вы могли встроить её в свои хроники так, как сочтёте нужным. Тем, кто хочет придерживаться канонической хронологии и сеттинга Vampire, рекомендуется начинать вводить эти события немедленно — в июле 1999 года, — поскольку будущие игровые дополнения, несомненно, будут учитывать эти события. ГЕЕННА НАЧИНАЕТСЯ РАНО Вот что произошло. Клан Равнос изначально пришёл из Индии, где породил множество легенд о демонах, творящих иллюзии, и смертоносных вампирах-трикстерах. Те Равнос, что ушли на запад вместе с цыганами, были лишь тонкой струйкой из этого могучего источника — несколько бедных родственников, забредших далеко от дома. Индия также лежит на краю сферы влияния катаянских вампиров. Таинственные катаяны, называющие себя Куэй-джин, тысячелетиями сражались с Равнос за право существовать на западной окраине Срединного Царства. В последние десятилетия дела у Равнос шли плохо. В отчаянии они взяли страницу из стратегического руководства Шабаша и стали Обращать настоящие армии птенцов, чтобы бросать их против вторгающихся катаянов. Выжившие часто сами порождали многочисленные, расходные выводки. За последние пять лет этот процесс привёл к тому, что Равнос породили большое число тонкокровных вампиров… и, что важнее, к Окончательной Смерти огромного числа Каинитов — тонкокровных и не только. Само присутствие орд тонкокровных вампиров ничего не значит. Старейшины, верящие, что они вызовут Геенну, заблуждаются. Однако большое число вампирских Окончательных Смертей действительно приближает Геенну. Они тревожат сон древних мафусаилов и Допотопных. Тонкокровные вампиры, по вампирским меркам, умирают очень легко; да, князья Камарильи, которые думают, что смогут отсрочить Геенну, истребляя Последние Поколения, сами вызывают именно то событие, которого боятся. Сначала пробудились несколько мафусаилов Равнос, потревоженные в своём холодном торпоре бесконечными столкновениями вампиров, воюющих на поверхности. Это помогло клану: как только древние вампиры утолили жажду, пусть и другими вампирами Равнос, они сравнительно быстро расправились с индийскими Куэй-джин. Затем пробудился Допотопный Равнос, учуяв пролитую вите мафусаилов. По мере старения вампиры вынуждены питаться всё более могущественной кровью. Сначала их перестаёт поддерживать кровь животных. Через несколько столетий только вите других вампиров способна утолить их жажду. Истинным Допотопным больше десяти тысячелетий. Стадию «жажды мафусаила» они прошли давным-давно. Пожрал ли Допотопный своих детей и внуков полностью или лишь уничтожил их разумы, превратив их в бездушные сосуды вите без собственной воли? Это не имеет значения: в Индии Геенна началась раньше срока. Бешеная мощь пробудившегося Допотопного отозвалась эхом по всей Земле. По всему миру экстрасенсы, провидцы и безумцы почувствовали пробуждение Древнего, хотя никто из них не понимал, что происходит на самом деле. Древний отравил сны каждого человека на Земле, превращая их в кошмары, но некоторые люди, живые и неживые, не могли спастись пробуждением. Другие сверхъестественные силы и владычества тоже заметили происходящее и сошлись к Допотопному. Они вступили в битву в регионе, где встречаются индийские земли Равнос и катаянский Индокитай: на пойменных равнинах Бангладеш. Трое древнейших и могущественнейших катаян, известных своему роду как Бодхисаттвы, напали на Допотопного. Один из них создал ураган — одновременно как оружие и как защиту: густые облака заслонили солнечный свет, позволяя вампирам сражаться днём. Бодхисаттвы также использовали свою силу, чтобы открыть разломы в странные духовные миры, неизвестные большинству западных вампиров. Эта тактика вызвала вторую бурю — сверхъестественную бурю сталкивающихся миров. Битва отозвалась эхом во всех этих мирах: мирах снов, духов, демонов и мёртвых. Крупнейшая и могущественнейшая в мире группа чародеев тоже приняла участие в битве. Эти маги используют магию в форме технологии, чтобы продвигать эту технологию и защищать обычных людей от угрозы сверхъестественного. Сверхнаука волшебников определила вампиров как самых могущественных сущностей в адской буре, и потому они попытались направить солнечный свет против Сородичей и Куэй-джин. Когда им не удалось разогнать облака, чтобы отразить солнечный свет на поле боя, чародеи ввели в адскую бурю своё самое мощное оружие: нейтронные бомбы, созданные для испускания радиации, смертельной для сверхъестественных существ. Они сработали. Бомбы уничтожили всех сверхъестественных существ, кроме самого Допотопного, но бомбы, а также день и ночь битвы с Бодхисаттвами ослабили Древнего настолько, что, когда буревые облака рассеялись, отражённый солнечный свет уничтожил древнего Каинита во исполнение библейского Божьего проклятия. В этот момент большинство Равнос в мире сошли с ума, втянутые в объятия Зверя внезапной отдачей ненависти, прокатившейся по родословной павшего Древнего. Казалось, что пророчества сбылись: Третье поколение действительно хотело уничтожить своих коварных детей. Равнос по всему миру почувствовали безумный, непреодолимый голод по вите друг друга. Когда спустя несколько ночей убийственное безумие прошло, Равнос осталось очень мало — возможно, всего несколько сотен во всём мире, без могущественных старейшин. Одним ударом Равнос были уничтожены. РАССКАЗЫВАНИЕ НЕДЕЛИ КОШМАРОВ Рассказчики могут захотеть прямо включить Неделю Кошмаров в свои хроники. Ниже описано, как различные события разворачиваются в игровых терминах. Следует помнить: хотя основные события происходят ночью по времени Бангладеш, в Америке или Европе они могут прийтись на день. Для Европы разница во времени составляет от трёх до шести часов; для большей части Северной Америки — более десяти часов. Таким образом, полночь в Бангладеш — это вечер в Европе и около полудня в США. НОЧИ ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ: ДОПОТОПНЫЙ ПРОБУЖДАЕТСЯ Большинство вампиров лишь чувствуют себя напряжёнными, тревожными и раздражительными. Кошмары тревожат их сон, но они не могут вспомнить, что им снилось. Однако все Провидцы переживают эпизод спонтанного Прозрения с тремя дополнительными кубиками к броску на определение его успеха. Они могут испытать шок Прозрения. Более того, транс Прозрения не прекращается сам собой. Чтобы вырваться из транса до конца ночи, персонажи-Провидцы должны потратить пункт Силы воли. Как всегда, видения Провидцев выражены символически. Они воспринимают Допотопного Равнос в образе Раваны, десятиголового царя демонических ракшасов. Смертные страдают от тех же кошмаров, что и вампиры. Смертные экстрасенсы, душевнобольные, чувствительные дети и художники-визионеры должны делать броски Силы воли со сложностью 6, чтобы не впасть в бредовый, кошмарный транс, подобный трансу Провидцев. Однако они видят значительно меньше; в механических целях считайте, что каждый затронутый смертный имеет три точки Прозрения. НОЧЬ ТРЕТЬЯ: БИТВА НАЧИНАЕТСЯ Когда трое старших катаян нападают на Допотопного Равнос, безумие и хаос охватывают сверхъестественный мир. Влияние битвы на другие сверхъестественные расы здесь подробно не описывается: в конце концов, это дополнение для Vampire. Провидцы продолжают бредить. Смертные и многие вампиры продолжают видеть живые кошмары. Однако вампиры Равнос «настраиваются» на своего предка и получают его переполняющую силу и ярость. На время битвы каждый вампир Равнос получает от одной до трёх точек Химерии. Если это поднимает значение Химерии персонажа выше 5, так тому и быть. Поколенческие ограничения на время битвы отменяются. Однако волна ярости и безумия делает Химерию Равнос ненадёжной в этот период: немногие выжившие Равнос полагают, что Допотопный во время борьбы забрал всю мистическую силу себе. Все сложности, связанные с Химерией, на третью ночь должны резко колебаться — от 1 до 10, по решению Рассказчика в зависимости от каждой сцены. Кроме того, вампиры Равнос становятся крайне склонны к Безумию. Персонажи-Равнос получают +2 к сложности бросков на сопротивление Безумию в течение третьей ночи… а поскольку и живые, и неживые чувствуют себя напряжённо, у Рассказчика есть достаточно поводов для частых проверок. Пока Равнос находится в Безумии, её усиленные силы Химерии не стоят пунктов Силы воли. НОЧИ С ЧЕТВЁРТОЙ ПО СЕДЬМУЮ: ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ СМЕРТЬ И ПОСЛЕДСТВИЯ Допотопный погибает ранним утром по времени Бангладеш. В Европе в этот момент вечер; в США — позднее утро или ранний день. В тот миг, когда Допотопный встречает Окончательную Смерть, Провидцы и другие визионеры выходят из своих трансов. Вампиры Равнос теряют дополнительные точки Химерии. Все Равнос, бодрствующие или спящие, антимитрибу или иные, слышат предсмертный крик Допотопного и ощущают его голод, ярость и ужас. Они немедленно чувствуют ревущий голод, независимо от того, сколько крови находится в их телах: голод по вите других Равнос. В последней попытке очистить мир от своих детей Допотопный проклинает своих потомков всепоглощающим каннибалистическим порывом. Чтобы сопротивляться этому голоду и избежать Безумия, персонаж-Равнос должен набрать 5 успехов на броске Самоконтроля или Инстинкта. Вампиры Равнос Двенадцатого–Пятнадцатого поколений имеют сложность 8, тогда как Равнос Одиннадцатого поколения — сложность 9, а Равнос Седьмого поколения или ниже — сложность 10. Вампир Равнос должен делать ещё одну проверку голодного Безумия всякий раз, когда просыпается ночью или встречает другого Равнос, даже если он не узнаёт в нём соклановца: Кровь зовёт его. Эта Кровавая Охота продолжается три ночи. Если персонаж-Равнос способен пережить эти ночи, голод угасает, когда Допотопный тонет в трясине легенды. ЛИЦОМ К ГЕЕННЕ Большинство вампиров понятия не имеют, что произошло во время Недели Кошмаров. Они знают, что несколько дней их сон тревожили кошмары, но не могут вспомнить, что именно им снилось. Они могут знать, что Провидцы, безумцы и различные «чувствительные» смертные впадали в транс и бредили о таинственной битве. Малкавиане особенно сильно пострадали. Они могут даже знать, что все Равнос убивали друг друга. Короче говоря, большинство Сородичей знает, что случилось нечто большое и дурное. Многие считают это предвестием Геенны, возможно потому, что вампиры склонны видеть в любой катастрофе, которую не могут объяснить, предвестие Геенны. Однако на этот раз пророки гибели совершенно правы. Допотопные пробуждаются, они столь же могущественны и разрушительны, как гласят легенды, и Геенна началась. Если объединённых усилий каждой могущественной силы в Мире Тьмы едва хватило, чтобы сдержать ход одного пробуждающегося апокалиптического океана, что случится, когда все остальные Допотопные поднимутся одновременно? И более того: сколько Допотопных вообще существует? Когда наступит Геенна? Сможет ли что-нибудь её остановить?

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА

В небе Мира Тьмы появилось нечто новое. Обычные смертные его вообще не видят. Для сверхъестественных существ, таких как вампиры или гули, оно похоже на красную звезду: достаточно яркую, чтобы бросаться в глаза, но легко игнорируемую. Однако существам, имеющим хотя бы две точки Прорицания, Красная Звезда кажется иной. Она горит так же ярко, как Венера, а иногда вокруг неё виден туманный или нимбообразный ореол, подобный гало кометы. Сородичи с достоинством Оракул тоже видят её таким образом; Красная Звезда может также появляться в видениях Прозрения. Красная Звезда не имеет прямого отношения к Неделе Кошмаров. Однако всякий, кто видит её ореол, инстинктивно понимает, что она предвещает зло. Адское сияние Красной Звезды пробуждает старейшин от сна. Допотопный Равнос, вероятно, всё равно пробудился бы, но Красная Звезда разбудила его на несколько месяцев раньше, чем это случилось бы иначе.