1. Содом горит

      Вязкий жирный соус стекал по подбородку, кисло-сладкими каплями пачкая кружево вечернего платья. Яирам упивалась могуществом — именно могуществом, которым теперь обладала и которым могла сводить с ума. Дэн его не ощущал. Он строго глядел на свою девочку и не понимал, откуда в ней, такой забитой и понурой мышке, могла взяться эта вульгарная развязность? Как она сидела, как она ела, как смотрела на него? Как закидывала ногу на ногу, слюнявя кривую клешню? Нет, его дочь так не умела. Она бы на самом деле, как птичка, заняла самый краешек стула и, сложив на коленях руки, роняла слёзы в пустую тарелку.       — Сядь, как положено. — Прорычал Дэн сквозь зубы, сминая бумажную салфетку. Девушка хихикнула.       Нет, она что? Хи-хик-ну-ла. Ах, она хихикнула. Выдала из себя игривый смешок, потянулась всем телом, чтобы возлечь неоформившейся ещё грудью на ресторанный столик, и улыбнулась во все зубы.       — Что с тобой сегодня? — Отец нахмурился, сжал кулак, чтобы ударить им по столу, но в последний момент мягко опустил руку. — Я тебя не узнаю...       — Если не узнаёшь, значит, я стала лучше? — Яирам наклонила голову вбок, — или хуже?       Он и сам не знал, что здесь ответить. С одной стороны, эта моль наконец-то перестала быть молью и превратилась в бабочку. С другой — превратилась-то она в ночную бабочку, а не в какой-то изящный махаон. Дэн мельком глянул на других посетителей. Не видели ли они случайно то, что видел он?       Эта черноволосая гурия, с большими голубыми глазами, теперь накручивала на тонкий палец пышный локон и катала по столу положенную набок солонку. Дэн поймал себя на мысли, что завалил бы такую красотку в постель, если бы она не была его дочерью. У него было много женщин — было, в смысле, в прошлом и было прямо сейчас. Он славился тем, что не знал отбоя от пышногрудых красоток за сорок и больше. Были у него и малолетки-модели. Но такая, как Мария... Диковинка.       — Так хуже или лучше? — Напомнила девушка, забрасывая в рот моцареллу. — Ты так и не ответил. Почему? Потому что смущён или испуган?       — Прекрати этот цирк, Мария. Мне на ум не приходит, что могло произойти, чтобы ты начала вести себя таким образом! — Не выдержал Дэн и всё-таки и ударил по столу. Мария прыснула ядовитым смехом. — Сядь сейчас же нормально!       — Нормально? Нормально — это как? — Она ухмыльнулась, снова продемонстрировав отцу измазанные соусом зубы. И вдруг Дэн почувствовал, как её тонкая ножка раздвинула его мощные ноги и коснулась каблуком бугорка.       — Что ты творишь? — Он поймал её за лодыжку и дёрнул вниз, но она успешно зацепилась каблуком за ремень. — Ты ведёшь себя как потаскуха! Я твой отец, Мария, и я требую...       — Бла-бла-бла. — Яирам покачала головой, облизав нож. — Я всего лишь жду ответа на свой вопрос. Если ты не можешь выбрать, значит, тебе всё-таки нравятся мои изменения.       — Как мне может нравиться то, что моя дочь стала дрянью? — Дэн старался говорить негромко, чтобы окружающие не обращали на них никакого внимания, но как тут сдержаться и не накричать на дочь, сорвав глотку?       Или платье.       — Я просто ем. Это плохо? — Яирам не сдавалась. Её ножка плавно съехала с отцовского члена на его бедро, чтобы, уперевшись в него, стащить с себя туфлю. Он ведь тоже ничего не делал. Старый пёс лаял, да не кусал...       Вспышка. Это не горечь вина так кольнула в горле. Это её отец включил на айфоне фронтальную камеру и развернул к ней, чтобы она увидела отражение — Мария выла в нём от отчаяния, боялась и тянула к Яирам руки.       — Разве это утончённая молодая женщина? Пламенный дух свободы? Ты это видишь?       Яирам долго вглядывалась в знакомые очертания, даже перестала есть, подавилась тушёными овощами, нашла языком во рту остринку.       — А я скажу, что вижу я. Маленькую девчонку, которая делает всё для того, чтобы выглядеть жалкой. — Каждое слово Дэна должно было причинять девушке нестерпимую боль, и где-то там, за этими пикселями, согнувшись в три погибели, рыдала Мария, настоящая Мария, которую так просто можно было растоптать. Ей было обидно от того, что она ничего не стоила, что её так легко ранили, не боясь этого.       Но Яирам такой не была. Она протянула руку и пальчиком нажала на экран. Щелчок — и селфи сделано.       — Нет, папочка. Я далеко не жалкая. — Она медленно встала и по-кошачьи обошла отца, перепачканными жиром руками вжалась в его широкие плечи, скрытые дорогим пиджаком. — А вот ты...       Её горячий язык тронул мужское ухо, губы вобрали холодную мочку, её прикусили зубы. Яирам вновь усмехнулась, взяв отцовский телефон. Тот, растерявшись, не смог сообразить и тотчас же воспротивиться. Она сфотографировала это и отдала телефон обратно.       — Мне плевать, какой ты меня видишь. Важно то, какой я тебе приснюсь. — Вытирая пальцы о чужой пиджак, Яирам нависала над Дэном не в состоянии насытиться его ароматом. Терпкий, мужской. Манящий. Это Мария была его дочерью и никогда не имела никаких страшных мыслей на его счёт. Но вот Яирам... Нет, он не был её плотью и кровью. Она сама себя породила, возникла из дыма, слёз и ненависти.       — Я твой отец... — Это была не злость. Скорее, отчаяние. Дэн выдохнул эту фразу и почти умер. Разве на дочерей встаёт у отцов член?       — Напоминай себе об этом почаще. — Яирам похлопала его по плечу, затем взяла пальто и поспешила к выходу из ресторана.       На улице бушевала метель. Снег валил страшно, стегал по лицу плетями из колких снежинок и сильного ветра. Люди спешили скрыться от непогоды, толпой обходя Яирам по обе стороны. Она не взяла сумку, в которой был телефон и кошелёк. Вызвать такси теперь будет проблематично. Могла бы тогда не сбегать, чтобы домой привёз разъярённый отец. Но домой совсем-совсем не хотелось. Зачем? В родительской спальне рыдала худая и некрасивая мать, постаревшая за долгие годы совместной жизни.       Обычно в браке женщины расцветали, а Эми, наоборот, только и делала, что угасала. Яирам не любила её. Не из ревности. А потому, что та не хотела ничего с этим поделать. Эми нравилось страдать и мучаться, нравилось быть у мужа в запасных.       Быть для него вкусной карбонарой и мягкой постелью, стиранной рубашкой, заправленной в глаженые брюки, освежителем воздуха по утрам. Ей нравилось быть брелочком, штампиком в паспорте, вялой улыбкой и словами «я женат на чудесной женщине, я неприкосновенен, но если мне очень захочется...».       Потрахаться с Дэном означало добить Эми, наступить ей на горло и ударить каблуком по лицу. Пусть женщиной она была никакой, но мамой у неё иногда бывают получалось. Поэтому Яирам не спешила наносить удары. Но держалась, честно признаться, из последних сил. Выходка в ресторане — только начало расхождения нитей на швах. Больше зашивать зверя в шкуре овцы не выйдет. Ещё немножко — и она будет стонать на Дэне сверху.       Аирам тряхнула головой. Эти люди были её родителями. Когда-то. В далёком младенчестве. Не повезло девочке родиться уродливой. Папаша собственными руками придушил ребёнка и похоронил в снегу. Теперь Аирам живая, ходит, дышит, лишает жизни других. Конечно, отныне они ей никто, а значит, она вольна делать всё, что ей хочется.       Рядом засигналил автомобиль. От громкого гудения заболела голова. Аирам ускорила шаг, но автомобиль катился следом, обсыпая её грязным снегом.       — Садись в машину! — Окликнул её Дэн, когда она увязла в снегу по колено. — Быстро.       — Не хочу. — Фыркнула Аирам, шумно выдыхая ртом. — В этом нет никакого смысла. Ты снова наорёшь на меня, а я наору на тебя в ответ. Мы ни к чему не придём, только к твоим бессмысленным доводам о том, что у меня нет социальной жизни, нет друзей, что я никчёмная. Ведь так? Конечно, нет.       Но Дэн от неожиданности даже кивнул. Аирам этого не видела, потому что не хотела оборачиваться, но прекрасно понимала, что он сделал и как отреагировал.       — Садись. — Дэн открыл дверь, приглашая дочь на переднее сиденье, та остановилась и медленно развернулась. Тушь растеклась по щекам, хотя она не плакала. Это снег испачкал её фарфоровое лицо. Только Дэну от этого легче не становилось. — Прости меня. И сядь уже в эту грёбаную машину. Сколько можно тебя упрашивать?       Яирам, наконец, перекинула ногу через порожек и залезла в салон, не стряхнув с себя слои снега.       — Чем ты лучше? — Начала она, глядя в окно, когда автомобиль двинулся с места. Дэн напряжно сжал руль. — Что красиво в твоих чертах лица? В твоём теле?       Дэн молчал, не сводя глаз с дороги. Яирам продрогла на морозе, промокли ноги, и она дрожала, обнимая себя за плечи и не собираясь пристёгиваться. Отец сделал это за неё.       — Ты моя дочь. И я бы хотел...       — Ой, эта песня хороша, начинай сначала. — Яирам засмеялась, прикрыв пол-лица ладонью и облокотившись на панель. — Нет, ты просто свинья.       — Мария! — Снова ярость вскипела внутри Дэна, снова желваки задёргались, пальцы сжали руки. И что он, ударит её, что ли? Да хоть бы и ударил. Яирам сразу определила, что на самом деле он трусливый и заносчивый.       — Дэн! — Крикнула она в ответ с ещё большим сарказмом. Не папа, не отец, не дорогой папуля, прости меня, пожалуйста. Она назвала его по имени, как равного ей. Или ниже по рангу...       Оставшуюся дорогу они молчали. Шумел мотор, дребезжа, пело вечернее радио. Семейный ужин не удался, семьи у них тоже не было. Яирам выковыривала из-под ногтя специи и изредка косилась на мужчину рядом. Он шумно дышал, его ноздри не переставали раздуваться. Значит злился. Значит хотел её оттаскать за волосы, но стеснялся это признать.       Дома они тоже не говорили. Мама давно спала, и никто не хотел шуметь. На кухне, у мусорного ведра, Яирам заметила три пустые бутылки джина. Алкоголя в них давно не было, но этикетки поблёскивали в правильном расположении букв. Бедная её мамочка. Её ли?..       В комнате, маленькой и серой, не хотелось включать свет. Яирам забралась на подоконник, приоткрыла окно и закурила. Ну и чего она добилась своими выходками? Марк избит, Лили мертва, Шон сохнет по Марии, мать спилась, а отец... Отец так и остался непокорённой крепостью. Они подали на развод, и Яирам оставалось только терпеть их вечные истерики и ссоры. Спасибо, что не метают ножи.       После полуночи дверь заскрипела, и высокая, широкая фигура появилась в проёме большой тенью. Дэн не стал включать свет, хотел лишь убедиться, что дочь спит, а не сбежала на свидание с мальчиком из школы. Яирам не спала, но уже не курила. Она также сидела на подоконнике, качая свешенной ногой, и осознавала суть бытия.       — Ты не спишь. — Как будто подтвердил Дэн, скрестив на груди руки. Футболка на нём натянулась.       — Не сплю. — Хмыкнула Яирам, не поворачиваясь. — А мама спит. И ты иди.       — Не хочу. — Мужчина встал рядом, коснулся виском стены. В полумраке дочь казалась ему совсем чужой — какой-то инопланетной. Большие глаза, отливавшие мглой, белая кожа, спутанные на затылке волосы, прятавшие половину лица. — Ты извини меня за...       — Мне всё равно. Уходи. — Яирам махнула рукой. Если он сделает ещё один шаг в её сторону, случится непоправимое. Эми придётся вешаться. Дэн поймал её за запястье и прижал обратной стороной к сухим губам.       Пульс участился, венка под его поцелуем задвигалась. Яирам заёрзала на месте, пытаясь вырваться из его хватки.       — Не надо, пожалуйста, я не люблю... Я не хочу этих нежностей. — Она почти закричала, и отец отступил. Не мучать же её...       — Ты стала другой, это правда. Но не заигрывайся с этим состоянием. Это опасно. Может, так повлияла на тебя гибель твоей подруги... Или то, что резко у тебя появился ухажёр, я не могу сказать наверняка, но мне очень не нравится такое положение дел. — Яирам услышала, как он хрустнул пальцами. Может, сжал кулаки?       Она наконец повернулась к нему, свесила обе ноги и поманила его к себе.       — Мне нужно кое-что тебе сказать. Дэн двинулся к ней, встал прямо перед её лицом. Девушка попросила склониться.       — Я переживаю за тебя на правах твоего родителя, человека опытного и пожившего. — Напомнил он, скорее, себе, а не дочери.       Яирам потянулась ему навстречу и нежно поцеловала его губы, смакуя каждую так трогательно и так почти неумело. С Шоном она уже целовалась, о, с Шоном она дважды занималась сексом, но Дэна она ласкала так, будто разом разучилась это делать.       С трепетом, с желанием. Со страхом...       С пониманием, что это искушение больше неё, сильнее.       — Мы не... — Дэн обнял её за плечи и мягко отстранился. — Так делать нельзя.       — Но если бы было можно? Ты бы взял меня? Как тех женщин. — Яирам заглянула в его глаза, и горячая слезинка покинула уголок глаза, рухнув, словно со скалы, ей на щеку.       Отец ничего ей не ответил. Он зарылся одной рукой в её волосы, потянул так, чтобы девушка откинула голову назад, и страстно укусил её в самое горло.