Любопытство страшнее страха.

Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место холодному серебру луны. Её свет пробивался сквозь жалюзи, подсвечивая пыльный ночной воздух. Комнату освещала лишь небольшая настольная лампа, направленная на книги Хьюи. Тот, как обычно, занимался чем-то до ужаса ботанским — листал старые записи, что-то бормотал себе под нос и периодически делал пометки в черновике. Скорее всего снова готовился к очередному приключению Скруджа. Да, под это раздражающее шептание уснуть было практически невозможно. Дьюи тем временем развалился на верхней кровати, тихо, но эмоционально споря с кем-то по телефону. — Нет, я тебе говорю, если бы я тогда не дёрнул тот рычаг, нас бы вообще расплющило! Под раздражающий смех Дьюи Луи уже второй раз пытался перечитать одно и то же сообщение. И уже второй раз ловил себя на том, что совершенно не понимает смысла написанного. Младший от нечего делать переписывался с Линой. Лучшей подруги Вебби. Хотя…не то чтобы от нечего делать. Чаще всего он писал ей, чтобы пожаловаться на семейный хаос, школу или очередную тупость учителей. И почему-то именно Лина понимала его лучше остальных. Рядом с ней не приходилось притворяться более весёлым, энергичным или заинтересованным, чем он был на самом деле. Луи мог говорить с ней о вещах, которые никогда бы не стал обсуждать с семьёй. О раздражении. Об усталости. О странном ощущении пустоты внутри. И ни разу не чувствовал осуждения. Иногда ему казалось, будто они просто слеплены из одного теста. Будто судьба специально столкнула их друг с другом, чтобы однажды они оба окончательно не утонули в собственной апатии. В конце концов, он затронул тему приключений. Ходить на них просто так — уж убейте. — но не хотелось. А по словам Скруджа они выдвигаются уже совсем скоро, на ближайшие всеобщие выходные. Он уже перепробовал уйму способов как заставить родных оставить его в покое и не волочить его бедного, на тупой, бесполезный квест со змеями и мистическими созданиями. Может в лет двенадцать-тринадцать, ему еще доставляло какое то удовольствие от таких чрезвычайно веселых событий их семейства. Но теперь.. Ходя на них он чувствовал лишь въедливое опустошение и тревожное отторжение. Даже если он присутствовал там — он не участвовал от слова совсем. Даже его семья перестала его замечать в такие моменты, лишь изредка кидают взгляд чтобы удостовериться что им не придется снова искать заляпанного мальчика в зеленой толстовке. Который наверняка где то изнеможенно лежит и будто сдавшись всему ужасу вокруг — просто смотрит в потолок или серое небо. Луи видел, как у семьи буквально загораются глаза каждый раз, когда Скрудж рассказывал о новом приключении. Древние храмы. Проклятия. Сокровища. Опасность. Для остальных всё это звучало как начало чего-то захватывающего. Но сам Луи почему-то больше не чувствовал того же. Он смотрел на их оживлённые лица и всё сильнее ощущал, насколько выбивается из общей картины. Будто вся его семья двигалась вперёд с одинаковым азартом… а он просто плёлся где-то позади. Иногда ему казалось, будто между ним и остальными стоит невидимое стекло. Он лишь каждый раз подтверждал тот факт что чувствовал себя чужим среди собственной семьи. Лина: — Ну не знаю.. притворись будто заболел и подставь градусник к горячей лампе, может поверят на этот раз..ну или на крайняк просто сбеги из дома

22:33

Луи невесело хмыкнул на последнее предложение подруги.

Ты:

Нет, уж. Не прокатит. Они меня из под земли достанут, ты же знаешь.

22:34

А на счет первого..тоже нет.

22:34

Они либо просто не поверят и скажут, что вылечат меня уже по пути в самолёте…либо Скрудж решит, что «настоящие искатели приключений» должны выживать даже с температурой под сорок.

22:35 Лина: Звучит как начало очень плохой документалки: «Подросток исчезает в джунглях из-за семейных проблем».

22:36

Луи вместо того чтобы оценить ироничный юмор подруги, лишь застывает, замутнев взгляд куда-то сквозь телефон. Он понимает, что это всего лишь очередная, колкая шутка. Но слишком правдоподобная. От этого ему остается лишь смириться. А не искать новые лазейки. Вздохнув, он оставил подругу без ответа, выключил телефон и устало прикрыл тыльной стороной руки тяжелые веки. Пытаясь не о чем не думать. Он всегда хотел бы не о чем не думать. Где то в подсознании он и вправду владел желанием отгородиться от всего вокруг. От семьи. Школы. Друзей. От всего. Ему ничего не доставляло удовольствие от того что он получал раньше. Именно поэтому он стал больше проводить время во сне. Там его эмоции были живые. Не важно — тревожные, веселые, грустные, гневные. Они все равно были. И он их чувствовал очень отчетливо. Но когда просыпался… Становилось ясно: все эти чувства принадлежали не ему, а сну, который рассыпался вместе с пробуждением. И тогда он ощущал себя жалким. Пустой оболочкой, безуспешно шарящей среди осколков собственного «я» в надежде собрать хоть что-то целое. Раньше он твёрдо считал себя лучше братьев. На их фоне он казался себе харизматичнее, умнее, хитрее, красивее и, самое главное, самым зрелым из их тройки. Теперь же эта уверенность рассыпалась. Иногда ему казалось, что на фоне братьев его и вовсе не замечают. Будто он не отдельная личность, а просто «и зелёный» в списке чужих достоинств. Но про зрелость он явно не прогадал. Просто взросление оказалось не мудростью, а моментом, когда мир перестаёт притворяться красивым. И, честно… он бы отдал всё, чтобы снова жить той беззаботной жизнью. Жить моментом, а не бесконечным циклом медленного выгорания. Он просто существовал. День за днём. Те же лица. Та же история, повторяющаяся снова и снова, будто наказание. Те же сновидения. И одни и те же мысли, сотни раз пережёванные до тошноты. Он уже не жил — только механически переживал очередной день. Луи почувствовал движение рядом, и немного продавленную кровать рядом с его бедром. Он приоткрыл глаза, смотря из под пальцев закрывающего половину его лица. Хьюи присел рядом, взгляд был слегка встревоженным но решительным. Он пригладил простынь рукой. — немного нервничает. — Привет. — Робко и тихо начал разговор тот. Рука младшего медленно перекатилась на верх, к волосам, немного теребя их. Скучающие глаза устремлены в глаза напротив. Они ждут дальнейшего предложения. дольше, чем стоило. Его пальцы всё ещё разглаживали складку на простыне, цепляясь за это движение как за что-то безопасное. Луи молчал. Только смотрел — сонно, внимательно, чуть щурясь от тусклого света. Тишина между ними не давила, но натягивалась тонкой струной. — Я тебя разбудил? — наконец спросил Хьюи, почти виновато. Уголок губ Луи едва дрогнул. — Нет. Я не спал. Ответ прозвучал хрипло после долгого молчания. Его рука соскользнула с волос и легла рядом с собой, освобождая взгляд полностью. Теперь он видел, как Хьюи нервничает: по напряжённым плечам, по слишком ровной спине, по тому, как тот избегал смотреть дольше пары секунд. — Что случилось? Хьюи выдохнул через нос и всё же поднял глаза. — Ничего… и одновременно всё. Он тихо усмехнулся собственной фразе, но улыбка быстро исчезла. Луи чуть приподнялся на локте, простынь мягко съехала по его боку. — Это звучит драматично. — Возможно, — признал Хьюи. — Просто… я не был уверен, что должен приходить. Несколько секунд Луи изучал его лицо так пристально, будто пытался найти там ответ раньше слов. — Но пришёл. — Да. Комната снова затихла. Где-то за окном прошелестели шины по мокрой дороге, и жёлтый свет фонаря качнулся по стене. Луи медленно протянул руку вперёд, коснувшись пальцами чужого запястья. Осторожно, почти лениво. — Тогда, наверное, хотел. Тот смотрел на заботливый жест еще пару секунд, кажется собираясь с мыслями, чтобы сформулировать нужное ему предложение. — Знаешь, Луи. — Хьюберт снова встретился с ждущем взглядом напротив, — Если ты думаешь что никто не замечает твоего отсутствия и отчуждения..то ты глупец. Я вижу тебя насквозь Луи. С тобой что то происходит. И я хотел бы узнать что именно. Он перехватил холодную ладонь покрепче. — Я не хочу давить на тебя…Я лишь хочу понять. И может..помочь чем то. Карие зрачки блеснули невинной надеждой, что младший брат наконец то раскроет все карты и расскажет что гложет его душу уже несколько лет. Луи инстинктивно спрятал глаза под взъерошенной челкой, он не мог смотреть на такого умоляющего брата. Он впринцепи не мог дать ответ на такой, с виду простой но сложный вопрос одновременно. Он ожидал подобные вопросы, и они уже звучали, из других уст. Из уст его старых друзей: — «Да что с тобой происходит? Ты ведешь себя как убитая девчонка после расставания с каким то тюбиком. Соберись уже!» — Попытался подбодрить его друг, когда как он лишь лениво отмахнулся, не особо задумываясь что с ним твориться и как он выглядит со стороны. — Я…я не знаю. Его тихий голос прозвучал хрипло и обнадеживающее. Я сам не знаю что со мной. Именно поэтому я не могу помочь вам — помочь мне. Хьюи замер, сжимая его ладонь чуть крепче, будто боялся, что Луи сейчас выскользнет — не физически, а снова уйдёт куда-то глубоко в себя, туда, куда никто не мог дотянуться. В груди неприятно кольнуло от этих слов. «Я не знаю». Это было хуже любого признания. Потому что если человек знает причину боли — её можно вырвать, пережить, переждать. А когда внутри лишь глухая пустота и усталость, с которой ты живёшь так долго, что она становится частью тебя — тогда уже нечего лечить. Нечего назвать. Хьюи медленно опустил взгляд на их переплетённые руки. — Луи… — тихо начал он, подбирая слова осторожнее, чем обычно. — Ты не обязан прямо сейчас всё объяснять. Или понимать. Я не жду от тебя какого-то идеального ответа. Тот молчал. Только плечи его едва заметно напряглись. — Но смотреть, как ты каждый день будто исчезаешь… — голос Хьюи дрогнул, и он отвёл глаза в сторону, раздражённый собственной слабостью. — Это страшно. Луи нервно усмехнулся. Коротко. Безрадостно. — Я не исчезаю. — Исчезаешь. Слишком быстро прозвучал ответ. Хьюи наконец снова посмотрел на него — прямо, упрямо, почти болезненно честно. — Ты перестал злиться, смеяться, спорить. Ты смотришь на людей так, будто тебя вообще нет рядом. И каждый раз, когда я пытаюсь до тебя достучаться, ты говоришь, что всё нормально. Луи прикрыл глаза. Эти слова попадали точно туда, куда он сам старательно запрещал себе смотреть. Потому что Хьюи был прав. Он действительно будто медленно растворялся. Дни смешивались в одно серое пятно. Разговоры проходили мимо. Люди что-то чувствовали, куда-то стремились, о чём-то мечтали — а Луи смотрел на это словно через толстое стекло. Он устал притворяться живым больше, чем устал жить. — Я пытался понять, — едва слышно признался он. — Правда пытался. Хьюи замер. — И?.. Луи долго не отвечал. Потом медленно покачал головой. — Ничего внутри нет. Только шум. И усталость. Последние слова прозвучали почти шёпотом. И именно они, кажется, напугали Хьюи сильнее всего. Он проморгался и интенсивно начал то ли гладить то ли согревать руку брата. Будто пытаясь так вернуть его в реальность. Хотелось его обнять. Прижать и убедить в том что все в скором времени уложиться. Но он понял что уже мог опоздать. Что вернуть прежнего — Саркастичного, немного ленивого, жизнерадостного Луи который со всеменем учиться на своих же ошибках. Всегда пытается как то сгладить углы, выйти совершенно сухим и нетронутым из воды и перла. А сейчас.. перед ним предстоит совершенно другой Луи. Тот кто сдался. Кто не то что хочет — он физически не может выйти из ситуации победителем. Хьюи притянул младшего в теплые объятия, слегка гладя того по спине. Луи же молча уткнулся носом тому в шею, чувствуя нотки хлопка и чего то успокаивающего. Он закрыл глаза, пока старший брат убаюкивающе нашептывал тому обещания что все уладиться, и что тот — хоть взорвется — но найдет способ помочь Луи. И что других тоже подключит, обязательно. Он — обязан спасти Луи дака. Дьюи тем временем молча лежал и всматривался в потолок, отложив телефон он подслушал абсолютно весь разговор братьев. Дьюи не шевелился. Только перевёл взгляд с потолка на стену, где дрожали блеклые отблески уличных фонарей. В комнате стояла почти звенящая тишина — нарушаемая лишь тихим голосом Хьюи и редкими вдохами Луи. Он слышал всё. Каждое обещание. Каждое это отчаянное «я тебя вытащу». И то, как Луи молчал — слишком тихо для самого себя. Дьюи сжал пальцы в складках одеяла. Хьюи всегда брал всё на себя. Всегда считал, что обязан удержать их вместе, будто если он отпустит хоть на секунду — всё развалится к чертям. И сейчас было то же самое. Только на этот раз страх в его голосе звучал по-настоящему. А Луи… Дьюи прикрыл глаза. Луи пах лекарствами, усталостью и этим дурацким кондиционером для белья, который он тайком таскал у Скруджа, потому что «нормальные люди должны пахнуть дорого». И сейчас этот самый Луи лежал, свернувшись в чужих руках так тихо, будто уже не верил, что помощь вообще существует. От этой мысли внутри неприятно кольнуло. — Идиоты… — еле слышно пробормотал Дьюи в пустоту. Но в голосе не было привычной насмешки. Он повернул голову в сторону братьев. Хьюи всё ещё гладил Луи по спине, будто боялся, что если перестанет — тот рассыплется. И именно тогда Дьюи понял одну очень простую вещь. Хьюи не сможет вытянуть это один. А значит… придётся помочь. Даже если самому страшно до дрожи.

***

Прошло два дня. Сначала никто даже не обратил внимания. Телевизор бубнил себе что-то на фоне — очередные новости, реклама, сводка погоды. Дональд лениво щёлкал каналы, полулежа на диване, пока остальные спорили из-за правил игры. Дьюи что-то эмоционально доказывал, Хьюи пытался вернуть хоть какую-то честность в происходящее, а Скрудж уже подозревал всех в жульничестве. Луи сидел рядом, закинув ногу на ногу, и больше смотрел в телефон, чем на поле. Карты он кидал почти наугад, даже не проверяя, что делает. Пока Дональд не остановился на новостном канале. Сначала — просто знакомая заставка. Потом серьёзный голос ведущего. Потом фотография. Луи замер раньше чем понял это сам. Хьюи ещё что-то говорил — фраза оборвалась где-то на середине, когда он заметил, что никто не отвечает. На экране мелькали кадры здания, какие-то люди, заголовки, срочные сводки. Ведущий говорил о смерти, о внезапном кризисе, о том, что организация осталась без руководства. Дьюи первым перевёл взгляд на Луи. Потому что тот не двигался вообще, застыл как вкопанный, с поднятым пальцем в воздухе, до этого листающим ленту соц.сети Он не издал привычного смешка. Ни единого комментария. Ни раздражённого «сделайте потише». Только стеклянный, чуть ли не бездушный взгляд в экран. Казалось, он даже не дышал. Если внимательно приглядеться, грудная клетка оставалась совершенно неподвижной, будто на время забыла, как это — подниматься и опускаться. В комнате повисла звенящая тишина, только репортаж из телевизора нарушал их «паузу» Хьюи осторожно позвал его по имени. Без ответа. Луи медленно опустил телефон себе на колени. Слишком аккуратно. Словно руки вдруг стали чужими. А потом коротко усмехнулся. И это было, наверное, хуже всего. Не весело. Не язвительно. Просто… пусто. Он отвёл взгляд от телевизора так, будто ему стало скучно, и пожал плечами: — Ну. Одной проблемой меньше? Фраза прозвучала легко. Почти лениво. Только Дьюи заметил, как побелели его пальцы вокруг телефона. А Хьюи — как Луи снова перестал дышать на пару секунд, когда на экране снова показали лицо того мужчины.

***

Луи буквально влетел в их спальную комнату и достал из дальней тумбочки спрятанную чёрную тетрадь, резко швырнув ее на письменный стол. Пару секунд он просто смотрел на нее. Неподвижно стоя. Мертвую, нагнетающую тишину прерывали лишь запыхавшиеся вздохи. Луи будто марафон пробежал, настолько сильно его колотило изнутри. Холодные пальцы слегка подрагивали, а взгляд бегал по уже изученной, но на данный момент такой жуткой тетради. Он прям чувствовал как от нее исходил какой-то свойственный ей холод. Тяжелая, темная аура парящая в воздухе — в особенности рядом с этой чертовщиной — заполонило все пространство. Мысли Луи путались, отказываясь связываться между собой. Он схватился за одну, очень въедливую мысль, от которой мурашки пробегались по телу. Эта тетрадь работает. И не просто работает. А точно так как было написано в правилах. — Неужели ты и вправду убил его?.. — выдохнул он едва слышно, словно сам боялся выпускать эти слова в тишину комнаты. Луи медленно поднял взгляд. И впервые за всё это время в его глазах промелькнул не шок, не растерянность — настоящий, липкий страх. Убийца. Это слово будто прозвучало снова. Уже не вслух — прямо у него в голове. Тяжело. Глухо. Неотвратимо. Мальчишка резко перевел взгляд на тетрадь. Чёрная обложка лежала неподвижно, но теперь казалась чем-то живым. Словно наблюдала. Ждала. И именно тогда Луи особенно ясно почувствовал каждую эмоцию, раздирающую его изнутри. Тревогу, стягивающую грудь ледяными пальцами. Страх, от которого немели руки. Гнев — бессильный, рваный, отчаянный. И кое-что еще. Что-то гораздо хуже. Тихое, почти постыдное предвкушение. Нет. Любопытство. Темное. Голодное. Живое. Он был бы наивным глупцом — если решил бы скинуть все на совпадение. Такого четкого, и прямого совпадения не бывает. Он умер от сердечного приступа. Еще тогда. Когда я спокойно отчитывал сороковую секунду. — Хах… теперь ты понял, да? Чей-то басистый, хриплый голос прозвучал слишком близко. Прямо над ухом. Тишина в комнате неожиданно треснула. — Сердечный приступ через сорок секунд. Точь-в-точь как написано. Разве это похоже на простое совпадение? Луи резко обернулся, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз. Перед ним предстал ужасающий до дрожи…человек? Что это за существо такое?! Луи инстинктивно отшатнулся и схватился за края столешницы. Не отрывая испуганный взгляд монстра напротив. Его алые глаза..под его взором хочется провалиться сквозь пол. Ночной кошмар воплоти. А Монстр лишь растянул губы в своей неестественной, жуткой улыбке. — Поздравляю, человек. Твоя первая смерть состоялась.