Я свершу справедливость.

Луэллин снова сидел за столом, монотонно прокручивая в пальцах черную ручку. Взор устремлен на большое летающее существо по всей комнате, а сам он не мог понять — как он докатился до того что у него в комнате буквально маячит сам Бог смерти. И причем он не пытался его убить или сильно напугать за то, что тот использовал его тетрадь. Нет. Он просто рассматривал новое пространство — Их комнату. С каким-то странным, немного детским любопытством не более. Будто всё происходящее было до ужаса обыденным. Будто появляться посреди чужой комнаты, нависая над человеком своей чудовищной тенью — абсолютно нормально. Это страшилище лениво качнул головой, и серьги тихо звякнули в мертвой тишине. Его огромная ухмылка никуда не исчезала. Наоборот — становилась только шире каждый раз, когда Луи смотрел на него. И именно это пугало сильнее всего. Не клыки. Не глаза. Не сам факт того, что перед ним находился настоящий бог смерти. А то, насколько спокойно тот себя вел. Словно для Шинигами всё это было обычным развлечением. Словно человеческая смерть для него значила не больше, чем интересная партия в игру. — Выходит..ты отдаешь мне эту тетрадь просто так? Безвозмездно?.. — Луи вдруг прищурился на шинигами в углу комнаты. — С какой целью? — Вопрос прозвучал холодно и прямо. Рюк тихо захихикал. Низко. Хрипло. Будто сам звук царапал стены комнаты. — Цель? — протянул шинигами, лениво свесив руку с колена. — Люди всегда ищут везде какой-то великий смысл. Его глаза блеснули в полумраке. — Мне было скучно. На несколько секунд в комнате снова повисла тишина. И почему-то именно этот ответ прозвучал страшнее любой угрозы. Бог смерти растянул губы в широкой ухмылке. — Мир шинигами — ужасно унылое место. А люди… люди такие интересные, когда получают власть. Он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за слегка растерянным Луи. — Особенно в тот момент, когда впервые понимают, что действительно могут убивать. Лицо Луи вдруг резко помрачнело, хмурые глаза сверлили нахальную морду будто испепеляюще. Он знал этого типа всего десять минут — и уже едва его выносил. — Ты ужасен. — Без всяких тормозов выплюнул он. Шинигами лишь пожал плечами, не особо пытаясь сгладить углы. — Как скажешь, парень. Но если бы ты провел вечность в мире, где ничего не происходит, ты бы и не такое придумал от скуки. Он тихо усмехнулся, покачивая головой. — И вообще… я никого не заставлял пользоваться тетрадью. Шинигами оскалился шире. — Люди сами отлично справляются с тем, чтобы становиться монстрами. Он подкидывал тетрадь людям и до меня. И если взять тот факт что он слишком древний, он наверняка этим занимается слишком давно. Я лишь очередной человечишка попавший ему под руку. Он видит во мне и в моем горе лишь развлечение. Словно смотрит кино по телевизору, думая, как сюжет сложится на этот раз. — Скольким людям ты уже подкидывал тетрадь смерти? — Решил напрямую спросить зеленоглазый. — Хмм..— Он сделал вид будто задумывается, почесав вытянутый подбородок. — Около двух..Или трём..в общем, не так много как ты мог подумать. Луи недоуменно нахмурился. — Но ты же сказал что— — Не только я этим занимаюсь — Нагло перебил его Шинигами уже зная о чём вопрос. — Шинигами время от времени развлекаются этим, а после рассказывают захватывающие истории связанные с их новым человеком. — Так что сложившееся о вас мнение вполне себя оправдывает. — Подвел итоги Бог смерти, плюхнувшись на его кровать, подперши рукой голову. Луи молча повернулся к одиноко лежащей тетради на столе, думая о том что у него в руках буквально находится самое опасное оружие человечества. — Как говоришь твое имя?…— Не оборачиваясь, между делом спросил светловолосый. Шинигами тихо усмехнулся. — Иронично называть свое имя человеку, у которого в руках Тетрадь смерти. Он лениво откинул голову назад, продолжая скалиться своей жуткой улыбкой. — Но не переживай. Моё имя тебе всё равно ничего не даст. На секунду Рюк прищурился, наблюдая за реакцией Луи. — Рюк. Имя прозвучало коротко. Странно. Чуждо человеческому слуху. И почему-то после этого в комнате стало ещё холоднее. Луи вдруг отмер и окинул взглядом настольные часы. 17:21 Впереди еще оставалась половина дня. Он мог выйти на улицу, прогуляться, встретиться с кем-нибудь, попытаться отвлечься и прожить этот вечер так, будто ничего не произошло. Будто пару дней назад он не убил человека одним движением ручки. Но вместо этого мысли снова и снова возвращались к тетради. К черной обложке. К правилам. К сорока секундам. И к ощущению власти, от которого внутри все до сих пор дрожало. Луи медленно обвел рукой по шершавой поверхности тетради. Будто стряхивая пыль. В конце-концов… он ведь убил не невиновного. Тот человек был преступником. Жестоким ублюдком, которого годами не могли остановить. Сколько людей пострадало из-за него? Скольких еще он бы убил, если бы остался жив? Разве мир не стал хоть немного лучше после его смерти? Эта мысль заставила Луи замереть. Лучше. Он медленно сглотнул, чувствуя, как внутри зарождается что-то новое. Уже не паника. Не страх. Опасное, тихое чувство собственной правоты. Если тетрадь действительно способна избавлять мир от таких людей… То разве ее использование — это обязательно зло? Может быть, впервые за долгое время кто-то наконец получил силу делать то, на что остальным не хватало должной смелости. Рюк вдруг приблизился к тому, сверля любопытным взглядом. — И что будешь делать дальше? — Вопрос прозвучал насмешливо, так, будто он прекрасно знал чем будет заниматься этот парнишка в ближайшее время. И этот кто-то — я. Мысль вспыхнула в голове неожиданно ясно. Пугающе ясно. Луи медленно откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с тетради. Сердце всё ещё тяжело билось где-то под ребрами, но прежняя паника постепенно отступала, уступая место чему-то другому. Чему-то куда более опасному. Решимости. Перед глазами вдруг одна за другой начали всплывать картины, которые он годами пытался просто игнорировать. Новостные сводки о серийных убийцах, которых не могли поймать месяцами. Лица заплаканных родственников на экранах телевизоров. Очередные статьи о продажных политиках, богачах и преступниках, спокойно уходящих от наказания. Он слишком хорошо помнил то мерзкое чувство бессилия, возникающее каждый раз. Будто мир давно прогнил насквозь, а люди просто научились с этим жить. Смирились. Луи медленно сжал пальцы в кулак. Но теперь… теперь у него появилась сила что-то изменить. Не для развлечения. Не ради власти. И уж точно не ради бессмысленных убийств. Нет. Если ему действительно досталась эта тетрадь… значит, у этого должен быть смысл. Кто-то ведь должен остановить тех, кого не может остановить закон. Тех, кто ломает чужие жизни и продолжает спокойно существовать дальше. Почему это не может быть он? Почему впервые человек, способный вершить справедливость, обязательно должен считаться чудовищем? Луи вновь посмотрел на черную тетрадь. И впервые она перестала казаться ему просто пугающим предметом. Теперь он видел в ней возможность. Шанс очистить этот гнилой мир. Луи впервые за долгое время искренне и торжественно улыбнулся. Он резко обернулся к Рюку. Шинигами тут же чуть наклонил голову набок, будто уловив перемену в его настрое, и внимательно уставился Луи прямо в глаза. На его губах всё ещё играла лениво-насмешливая ухмылка. — Я не собираюсь использовать тетрадь, чтобы избавляться от врагов или творить какую-то мерзость. Луи говорил уверенно. Почти жестко. Будто убеждал не только Рюка — самого себя. — Если эта сила действительно существует… значит, ей можно найти правильное применение. В комнате повисла короткая тишина. Рюк несколько секунд просто смотрел на него, а затем тихо захрипел смехом. Не издевательски. Скорее… с любопытством. — О-о… — протянул шинигами, прищурив глаза. — Люди всегда говорят что-то подобное в начале. Луи вдруг резко встал с места и пошагал к окну напротив, задумчиво всматриваясь в красивый пейзаж на улице. Рюк же просто сопровождал того внимательным взглядом. — Нет, Рюк. Ты не понимаешь. Луи медленно покачал головой, все еще смотря на то как дядя Дональд пытается спокойно провести день в лежаке на лодке. — Голос его звучал тихо, но в этой тишине ощущалось что-то надломленное. — Последние несколько лет… всё было будто в тумане. Он нервно усмехнулся, опуская взгляд куда-то в пол. — Я просыпался, ходил в школу, разговаривал с людьми, что-то делал… но внутри всё давно стало пустым. Перед глазами всплыли одинаковые серые дни. Шумные школьные коридоры. Чужие голоса, сливающиеся в бессмысленный гул. Уроки, оценки, лица, планы на будущее — всё казалось каким-то ненастоящим. Будто жизнь шла мимо него, а он просто существовал по инерции. — Я не понимал, чего хочу. Не понимал, к чему вообще должен стремиться. И тем более… зачем проживать каждый следующий день. Луи медленно сжал пальцы, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать странное волнение. — Но сейчас… впервые за долгое время мне кажется, будто я наконец вижу смысл. Обернувшись, его взгляд вновь скользнул к тетради рядом с Рюком — Будто именно ради этого всё и должно было произойти. Луи медленно улыбнулся, грудь снова наполнялась чем то приятным, а в животе расползалось странное, но привычно-знакомое — лихорадочное предвосхищение. Того, как мир будет выглядеть в будущем. — Не будет убийств. Голос Луи прозвучал тихо, но твердо. — Не будет изнасилований. Он решительно сделал несколько шагов вперед. При разговоре начиная яростно жестикулировать. — Люди больше не будут жить в постоянном страхе, оглядываясь через плечо каждый раз, когда поздно возвращаются домой. В памяти всплывали бесконечные новости, лица жертв, очередные заголовки о том, как очередной преступник снова избежал наказания. Луи стиснул зубы. — Люди не будут жить во лжи. Не будут видеть, как самые жестокие и отвратительные мрази спокойно продолжают существовать, пока нормальные люди страдают. Он говорил и жестикулировал всё увереннее. Словно каждая произнесенная фраза укрепляла его собственную веру. — Ничего из этого больше не будет. Тишина в комнате стала тяжелой. А затем Луи почти шепотом добавил: — Потому что я это остановлю. Рюк лишь завороженно лыбился, убеждаясь в том что не прогадал с человеком. Он подкинул тетрадь в самое яблочко. Значит, в ближайшее время его история примет интересный оборот.

***

Спустя некоторое время, Луи вписал в тетрадь еще нескольких преступников. Таких же мерзких, конченых, уёбков. Которых ожидают в ближайшее время лишь невыносимые муки в аду. Даже ребенок поймет, что их уже не спасти. — Единственный выход — Не задумываясь стереть их с лица земли. Вторым оказался Саймон Харт. Он был педофилом. Настоящий маньяк, годами калечащий чужие жизни. Луи до сих пор помнил тот репортаж: заплаканные родители, дрожащий голос ведущего, фотографии детей, чьи лица даже не показывали в эфире. Слишком страшно. Слишком мерзко. Тошнота сама собой подступала в горло. И самое отвратительное — этот человек уже попадался раньше. Но получил жалкие несколько лет. А потом снова вышел на свободу. Снова ходил среди людей. Снова улыбался кому-то на улицах. Снова искал жертв. Луи почувствовал, как внутри поднимается холодное отвращение. Разве такие вообще имеют право жить? Тогда его пальцы крепче сжали ручку. Чернила медленно вывели имя. Без дрожи. Без сомнений. Теперь это уже не казалось чем-то невозможным. Сорок секунд. И ещё один монстр исчезнет из этого мира. Со временем он вписал около пятидесяти с чем-то имен, которые отчетливо запомнились ему еще давно. Он не чувствовал ничего кроме лихорадочного ожидания. Ожидание того, когда он увидит их жалкое, но такое справедливое падение. Пока Рюк с небольшим интересом поглядывал на одержимого гениальной идеей парнишку рядом. Хотя внешне Луи выглядел на удивление собранным, Рюк прекрасно видел, что творилось у него внутри. Этот взгляд. Слишком сосредоточенный. Слишком живой. Так обычно выглядят люди, впервые ощутившие настоящую власть. Шинигами лениво уставился на до этого чистые листы тетради, на них красовались все больше и больше разных имен. Его губы сами собой медленно расползлись в довольную ухмылку. Он уже видел это раньше. Тот самый момент, когда страх постепенно уступает место идее. Когда человек перестает воспринимать тетрадь как проклятие — и начинает видеть в ней решение. И, похоже, Луи только что сделал свой первый шаг в эту сторону. — Кстати, забыл сказать. — Начал тот между прочим, скучающе повернув голову к потолку. — Люди которые когда то использовавшие тетрадь смерти: не попадут ни в рай ни в ад. Слова прозвучали будто гром посреди ясного и спокойного дня. Луи медленно проглотил противную слюну, сразу же подступившую к горлу. Ни в рай — Ни в ад. В небытие, чтоли?… Светловолосый, медленно, будто кукла повернул голову к раздражающему Шинигами. Глаза так и говорили: — «Ты сейчас серьёзно?» Или же: «Ты сейчас смеешься надо мной?» — Ты не мог сказать об этом раньше? Еще тогда, когда я спросил про подвох твоей якобы щедрости. — на слове "якобы" он пальцами показал кавычки в воздухе. А Рюк на это просто пожал плечами, не особо заботясь о том что мог оставить какую то недоговоренность. Он и так воспользовался тетрадью, еще до того как он появился. Так что в чем смысл его негодования? — Разве я не вписывал этот факт в тетрадь? — Искренне спросил Бог смерти. Пытаясь вспомнить момент, когда записывал эту часть в правилах. — Нет. Злобно процедил младший. — Я прочел абсолютно все страницы с правилами, про Рая и Ада ничего не было. Рюк слегка неловко отвел глаза в сторону, сам того не понимая. Пока хмурые глаза Луи сверлили нахальную морду так, будто могли испепелить. — Как ты мог не записать настолько важную часть в тетради? — Я знаешь ли, вообще мог ничего туда не записывать, так-как делал я это лишь для того чтобы люди клевали. А им не особо то были интересны остальные правила после прочтения первых. И вопросов тоже не было. Луи на это демонстративно закатил глаза. — Надеюсь твои друзья более серьезно относились к письму правил. И ты один такой распиздяй. Рюк на это лишь хрипло рассмеялся, будто астматик, или человек со стажем курения всей своей жизни. Шинигами облетел мальчишку, и довольно растянулся в воздухе, делая вид будто лежит на поверхности. — Спешу напомнить что мы исключительно это делаем ради простого развлечения. К чему столько ответственности?… Луи больше не обращая внимания на собеседника рядом, достал свой рюкзак и положил черную тетрадь внутрь. Подошел к общему шкафу, достал и надел на плечи — Зипку салатного цвета. На улице было чутка прохладно, самое то чтобы немного остудить голову. — Как говорил один человек… — задумчиво начал Луи, уже выходя из комнаты. Он на секунду замолчал, а затем устало закатил глаза. — Ладно, это был Хьюи. На губах мелькнула едва заметная усмешка. — Если ты занимаешься чем-то достаточно долго, было бы странно не стать в этом лучше. Проследовавший за ним Шинигами задумчиво хмыкнул. — Довольно мудрая мысль, возьму на заметку. А через секунду снова вернул насмешливый тон голоса. — Кто говоришь этот твой Хьюи?.. Тот окинул его скептичным взглядом, оставив без должного ответа. Он сам потом догадается, если собирается все время вертеться рядом с ним. Еще пару минут они шли по коридору молча, оба витая в своих мыслях. Но тут Луи резко застывает посреди коридора. Его внезапно осенила мысль того что Рюк может быть видимым другим людям. Это было бы очень проблематично. Нет. Буквально смертельно для него. Тогда уж точно все с легкостью поймут что что-то здесь не так. Не думаю, что родные одобрят мою идею. Луи горько усмехнулся своим мыслям, медленно опуская взгляд на красный, вытянутый ковер. Скорее они ужаснутся. Разочаруются. И увидят в нём не спасителя, а очередного потенциального убийцу. Особенно дядя Дональд. Стоило только вспомнить его голос, как внутри всё неприятно сжалось. Спокойный, строгий, всегда слишком уверенный в своей правоте. Его слова намертво въелись в память, словно назойливые пиявки, от которых невозможно избавиться. — «Нельзя решать такие вещи за других, Луи.» Тогда эти слова казались правильными. Но сейчас… Сейчас Луи уже не был уверен, что мир вообще можно изменить, продолжая оставаться «правильным». — Хмм? Ты чего вдруг застыл? — До этого молчаливый Рюк прервал мысленные метания младшего. — Ничего, просто…— Он начал теребить пальцами край кофты. — Другие люди кроме меня, тебя же не будут видеть?..Луи повернулся к Шинигами, с надеждой в зрачках ожидая ответа. А если точнее, подтверждение тому что он невидим другим. — Хах, на счет этого не беспокойся. Меня увидят лишь те люди, которые дотронутся до черной тетради у тебя в рюкзаке. И после того как Луи облегченно выдохнул, осознавая что все пока под контролем, тот продолжил монолог. — Так что если не хочешь чтобы меня кто то увидел, найди тетради хранилище получше. — Он ткнул длинным, худым пальцем указывая на простой рюкзачок, в котором находиться то, о чем другие совершенно не должны знать. Луи еще пару секунд смотрит на его ведьмовский палец, а после будто кивает сам себе. — Да, ты прав. Я придумаю что нибудь. Дойдя до лестницы они медленно спускаются вниз, по крайней мере он, Рюк то парит в в воздухе, но находиться рядом. Луи вдруг подумал что ему было бы интересно увидеть себя со стороны с таким чудищем за спиной. Другие могли бы подумать будто Рюк его ручной питомец. Забавно. Ну или сторонились бы Луи, считая что один не такой взгляд мальчишки в их сторону — то готовься на растерзание огромного, крылатого монстра за его спиной. Тоже забавно. Зная что Рюк почти что безобиден… почти. Луи осторожно посмотрел на притихшего Рюка через плечо. Нужно тщательнее следить за Шинигами. Вдруг тот и вправду кровожадный, а делает вид будто нет. Шинигами резко поймал изучающие глаза мальчишки, почему то хитро прищуриваясь. Пойманный на этом взгляде, Луи тут же отвернулся обратно. Пока оба шли в полной тишине, уже почти добираясь до входной двери, Луи услышал несколько торопливых шагов позади, а после, почувствовал как его схватили за плечи будто поймав в недообъятия. — Луиии!! — Буквально пропели высоким голосом у уха парня. — Куда собираешься? Девочка наклонила голову всматриваясь в немного испуганного мальчишку. — Ох, это ты Вебби. — Беспристрастно подытожил младший. — Никуда, просто решил прогуляться. Он повел плечами. Вебби еще пару секунд с застывшей улыбкой, молча наблюдала за мимикой парня, сама не зная чего искала в без эмоциональном, но таком привычном лице. — В общем, ты не поверишь! Я снова бегала в хранилище папы, и нашла еще пару новых секретных комнат! — Девочка обошла парня и встала прямо перед ним, как бы не давая прохода, пока не доскажет свою целую лавину тем — от странных тайн до очень милых вещей. Что и происходило прямо сейчас. Вебби рассказывала о новой находке быстро и с таким энтузиазмом, что Луи в некоторых моментах пропускал слова мимо ушей, из-за чрезмерной скорости слов. Рюк же тем временем тихо посмеивался забавной нервозности девочки, будто впервые научилась говорить, и решила оторваться по полной — Рассказывая все подряд, иногда путаясь в историях. Луи по началу делал вид будто ему абсолютно все равно, скрестил руки и с душевно-усталым видом — героически решил переждать такой поток информации. Но со временем от абсурдности рассказов, сам почему то подключился в разговор, и начал подшучивать над ее чрезмерной подготовкой. — Ну так что? Ты придешь сегодня на ночевку? — девочка снова схватилась за плечи племянника, глядя на него огромными, полными надежды глазами, которым, казалось, физически невозможно отказать. Она нетерпеливо хлопала ресницами, едва удерживаясь на месте от волнения. Луи вдруг задумался всерьез. Раньше он бы наверняка отмахнулся, придумал бы очередную ленивую отговорку или просто предпочел провести вечер в одиночестве, не ввязываясь в чужие «глупые затеи». Но сейчас… сейчас мысль об этом уже не казалась такой утомительной. Наоборот. Ему неожиданно захотелось остаться рядом с кем-то, кто действительно ждал его. Без скрытых мотивов, без необходимости притворяться или держать привычную маску безразличия. Просто — провести вечер в хорошей компании, слушая чужую болтовню, смеясь над ерундой и хотя бы ненадолго перестав чувствовать эту неприятную пустоту внутри. И, если быть честным с самим собой, рядом с Вебби все почему-то ощущалось легче. Луи поднял взгляд обратно на ждущую ответа Вебби и неожиданно для самого себя согласился слишком легко — будто никогда раньше и не пытался избегать подобных вещей. — Хорошо, я приду. На секунду девочка замерла, словно не поверила услышанному. — Ураа!!! — Вебби радостно захлопала в ладоши, подпрыгнув на месте с таким искренним восторгом, будто ей снова было семь лет. — Уверяю, ты не пожалеешь! Ее счастье оказалось настолько неподдельным, что Луи невольно усмехнулся краем губ. И странное дело — впервые за долгое время чужая радость не раздражала его своей шумностью. Наоборот. От одного только вида сияющей Вебби внутри становилось как-то… теплее.

***

Дневной Даксбург жил в собственном суматошном ритме. Солнечный свет отражался в стеклах высоких зданий, золотыми бликами скользя по улицам, заполненным людьми и бесконечным движением. Машины лениво тянулись по широким дорогам, время от времени сигналя особенно нетерпеливым водителям, а над всем этим шумом разносился гул большого города — разговоры, смех, рев моторов и далекий вой полицейских сирен. На тротуарах толпились прохожие: кто-то спешил на работу с бумажным стаканом кофе в руках, кто-то неторопливо прогуливался вдоль витрин магазинов, а туристы, задрав головы, фотографировали знаменитые здания и возвышающийся вдали силуэт денежного хранилища Скруджа Макдака. Уличные торговцы громко зазывали покупателей, из открытых дверей кафе тянуло запахом свежей выпечки и жареного кофе, а где-то на углу молодой музыкант играл бодрую мелодию на саксофоне, почти теряясь в городском шуме. Даксбург казался живым. Не идеальным — слишком шумным, временами хаотичным и даже немного уставшим — но по-своему уютным. Городом, где за каждым углом могло скрываться либо очередное приключение, либо самая обычная повседневная история. Луи собирался зайти по пути в небольшой, но довольно известный кафетерий — вкусной выпечки и разновидности кофе. Переходя дорогу на зеленый свет, тот старался не разговаривать с не затыкающимся существом. Но выходило так себе, пока тот нес несусветный бред, или спрашивал слишком очевидные вещи, по типу: — «Так ты выходит живешь в особняке?» — Луи чуть ли не заорал на него, чтобы тот наконец притих. За что получил странные и косые взгляды в свою сторону. Ведь для других людей, он буквально прикрикивает на воздух, указывая куда то наверх пальцем. В такие моменты главное помнить — прохожие люди явно не подозревали в нем что то пока тот говорил с Рюком, — А всего то могли посчитать того больным психом, не более. Ну или точнее шизонутым мальчишкой. Луи зашёл в помещение с характерным звуком колокольчика над дверью. Сразу оповещая о своем прибытии. Он сразу прошел к знакомой,темноволосой девушке за стойкой. — Привет, Мардж, мне как обычно: Коктейль и пару макарун. — Небрежно поздоровался парень и сразу же расплатился за заказ. — Ого, привет, Луи. — Дружелюбно улыбнулась девушка парнишке — Давненько тебя не видела, обычно ты постоянный посетитель) Девушка повернулась к тому спиной, к оборудованию, начиная готовить черничный Фраппе. Младший еще некоторое время, чисто из вежливости — вёл разговор не о чем с милой девушкой. Которая рассказывала о новых событиях в их кафетерии, и немного о своей жизни. Луи особо не участвовал, лишь поддакивал, и иногда посмеивался когда слышал что то наподобие шутки. Спустя время ему завернули сладость в фирменный пакетик и дали в руки такой привычный, но все еще любимый напиток. Луи все таки решил сесть за дальний столик и немного отдохнуть от прогулки. Начиная уплетать небольшие печенья и запивать коктейлем. Мысли были вообще не здесь, он старался не думать об тетради и будущих смертях преступников, специально вышел чтобы немного забыться от всей этой будто физической духоты. Но раздумья все равно возвращались в исходное место, и не собирались переменяться на что нибудь более бытовое и обычное. Пока Луи витал где-то в собственных мыслях, почти не слушая чужую болтовню, Рюк тем временем всё заметнее косился на небольшую пиалу с красными яблоками, оставленную для гостей. Шинигами выглядел почти болезненно голодным. Его жёлтые глаза лихорадочно следили за фруктами, острые пальцы нервно подрагивали, а из уголка рта едва ли не стекала слюна. В какой-то момент Рюк уже не выдержал — его длинная рука молниеносно потянулась вперёд и схватила самое большое яблоко. Со стороны это выглядело так, будто плод сам по себе поднялся в воздух. Луи побледнел. Резко подавшись вперёд, он буквально вырвал яблоко из когтистых пальцев шинигами прежде, чем тот успел сожрать его целиком. — Ты чего творишь?.. — зло зашипел он себе под нос, сжимая яблоко так крепко, как если бы от этого зависела его жизнь. — Ты вообще понимаешь, что яблоко, которое ты схватил, люди видят?! Рюк раздражённо вытянул шею, провожая фрукт голодным взглядом. — Да ладно тебе, Луи… — протянул он почти жалобно. — Я всего одно хотел. — «Одно»?! — Луи нервно оглянулся по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-нибудь левитирующее яблоко. — Ещё секунда, и все бы решили, что у нас тут полтергейст! На фоне чужого смеха и разговоров только он один видел нависшее над собой чудовище с обиженным выражением морды и почти детской тоской в глазах из-за отнятого яблока. — Если ты так хочешь есть, — С упреком в глазах начал тот. — Хотя, вообще странно что вы вообще можете есть. — Пробубнил он сам себе под нос. — То лучше уж делай это дома, и то, под моим присмотром. Ясно? — Странно, что ты вообще решил, что я буду тебя слушаться. — Спокойно-насмешливым тоном сказал Рюк. — Но если ты будешь каждый раз покупать мне яблоки, то так уж и быть, попытаюсь. Луи цокнув закатил глаза. Он больше не хотел здесь находиться, так что допивая коктейль, начал собираться выходить. Он взял два яблока и положил в оба кармана, по дороге выбрасывая оставшийся мусор. Но сначала нужно решить одну проблему: Накормить Рюка яблоком. Чтобы тот по пути не сцапал что нибудь и не стал бы есть у всех на виду. Поэтому он направился в мужской туалет, сразу же закрываясь в кабинке. Он прислонился к небольшой белой раковине спиной, и достал два яблока, протянув сразу же просиявшему Богу смерти. Луи с неким любопытством наблюдал за тем как Шинигами с особым удовольствием уплетал оба яблока, а укусы делал чрезвычайно маленькими, пытаясь растянуть временное счастье. Рюк сейчас был похож на наркомана, который не получал дозу уже несколько дней. Из-за этой мысли младший тихо усмехнулся, а после начал поторапливать того, чтобы уже собираться домой. Спустя пару минут, сразу после того как рюк отправил последний кусок яблока в рот, они вышли из общественного туалета, не забыв нажать на смыв, на всякий случай, если за дверью была очередь. Луи уже было направился к выходу, но вдруг из-за угла услышал странные, громкие звуки. Быстрые шаги. Удары. И еще что то… Плач?.. Да, женский плач. Луи осторожно и неторопливо прошел в то место откуда слышал подозрительные звуки. Он проходил через небольшой, тесный коридорчик. Работающие до этого места лампы, с каждым шагом вдруг переменились на мигающие, света становилось все меньше и меньше. Половица почему-то немного скрипела под ногами, хотя к полу в других местах вопросов не было. А из конца коридора словно шел небольшой холод, от которого мурашки проходились по телу. А шум гостей из зала все больше затихал, оставаясь где то на фоне. Пока Луи разглядывал местность по сторонам, он вдруг услышал странное, резкое шуршание впереди. Он сразу же застыл. Нутром и слухом чувствуя что — что-то надвигалось на него из полной темноты. Гробовое молчание рядом только настораживало. Ты ведь целый день болтал без умолку, чего теперь не комментируешь каждый мой шаг? Звук был то пищащим, то будто кто то царапал и постукивал острыми когтями. Луи не успел ничего сделать, как что-то скоростное и серое будто выпрыгнуло из тени. Он непроизвольно вздрогнул, а после приметив что это "что-то" уж больно маленькое, — вгляделся получше. Мышь?.. Откуда здесь блять, мыши?! Сопроводив головой все еще бежавшего грызуна прямо, уже позади него, он снова повернулся вперед. Пытаясь вглядеться в почти полную черноту получше. И когда не заметил ничего кроме сплошной темноты, он беззвучно цокнул, и все таки решил достать телефон из заднего кармана джинс. Включив фонарик на самый маленький режим. Первое что он увидел это дверь в конце коридора. Обычная коричневая дверь. А звуки из нее вдруг поутихли, подобно тому, как если бы стали фантомными, или все это время были лишь в голове Луи, а он почему то — оказался вообще не в том месте где гости могут свободно расхаживать. Он сглотнул и все таки решил подойти к жуткой двери. Нет, не самой двери, а того что может происходить за ней. Луи как можно тише подошел вплотную к коричневой двери, и простояв еще пару секунд, пытаясь услышать прежние звуки, ну или хотя-бы дыхание слишком затихшего Рюка, потому что даже не понятно, тут ли он вообще, он даже не проверил с помощью фонарика. Сам искусственный свет Луи решил выключить — стоило бы только лучу фонаря скользнуть по стене, его бы сразу заметили. Поэтому он оставил лишь тусклое свечение экрана телефона, едва освещавшее пальцы, и осторожно коснулся двери. Она и без того была чуть приоткрыта. Луи медленно отодвинул её еще на пару сантиметров и заглянул внутрь через щель. Сначала он вообще не понял, что происходит. Тесный чулан был освещен одной дрожащей лампой под потолком. В полумраке виднелись коробки, швабры, какие-то ящики. Мужчина стоял спиной к двери, заслоняя собой почти всё. Был слышен только тихий плач и его приглушенный голос. — Еще раз дернешься — и я найду, где живет твоя семья. Поняла меня?.. Тихо. Вот так. Девушка что-то едва слышно пробормотала сквозь всхлипы. Луи узнал её голос не сразу, и от этого по спине стало только холоднее. Мужчина держал ладонь у её рта еще несколько секунд, будто наслаждаясь тем, как она пытается сдерживать плач. Потом медленно убрал руку. Она сразу судорожно вдохнула воздух и дрожащим шепотом попросила прекратить. А он только тихо усмехнулся. И снова послышались эти странные шлепки, приглушенные удары о стену и её сорванные задавленные стоны. Только в этот момент до Луи наконец дошло, на что именно он смотрит. Он моментально остолбенел. Кончики пальцев мгновенно задрожали, а глаза будто потеряли фокус, постепенно замыливаясь. Он забыл как дышать. Это то, о чем я сейчас думаю?… Нет, Луи прекрасно знал, что такие зверские вещи происходят. Еще с детства — случайные сцены в ужастиках, тяжелые фильмы поздно ночью, новости, которые взрослые просили не смотреть. Но знать о подобном… И услышать это вживую — совсем не одно и то же. Теперь он отчетливо различал каждый звук. Сдавленные рыдания девушки. Тяжелое дыхание мужчины. Глухие удары о стену, от которых дребезжали какие-то металлические полки. Скрип пола. И эти мерзкие, ритмичные шлепки. В какой-то момент ему показалось, будто тот ударил ее головой обо что-то твердое. Или не ударил. Луи почти ничего не видел — только размытые силуэты в тусклом свете лампы. Поэтому остальное его мозг дорисовывал сам, цепляясь за каждый звук и превращая его во что-то еще хуже. И именно это пугало сильнее всего. Воображение. Потому что, стоя за этой дверью, Луи вдруг понял одну страшную вещь: он ничего не может сделать. Тело будто и впрямь перестало ему принадлежать. Ноги приросли к полу, пальцы онемели, а грудь сдавило так сильно, что он уже даже не понимал, дышит ли вообще. Сколько он стоит так? Минуту?.. Две?.. Три?.. И почему до сих пор не может заставить себя хотя бы сдвинуться с места? — Бери в рот, я сказал! –Надменным голосом приказал мужчина, пока девушка изо всех сил брыкалась не давая тому сделать это. — Бери, или я найду твою сучку мать! — И после этих слов, ублюдку удалось сделать задуманное, и мальчишка за дверью услышал то, чего явно не хотел. Девушка вдруг притихла, лишь редкие всхлипы и задыхание сыпались из ее рта. Он услышал интенсивное мерзкое глотание, сопровождающие грязными шлепками. Пока мужчина словно собачонку, подбадривал девушку, у которой особого выбора и не было. Луи инстинктивно шагнул назад, закрывая рот дрожащей ладонью. Он хотел бы закрыть глаза от этого ужаса, или же закрыть уже измученные уши. Но если он прямо сейчас не закроет рот, он тут же все заблюет. И тогда его точно просекут. Мерзко…мерзко, мерзко, мерзко! То естественно было его роковой ошибкой. В почти полной тишине, сопровождающиеся лишь хриплым голосом мужчины, половица под ногой парня жалобно, и громко заскрипела. В мгновение оба человека в чулане застыли, сначала прислушиваясь в шум за дверью получше. «Но если оба заметили значит не показалось» — У кого то из них прогремело в голове. И мужчина резко, бросил девушку на пол, пока та пыталась отдышаться, мужчина подставил лицо в щель, пытаясь разглядеть своими широко открытыми глазами, кто следил за ними. И ни увидев ничего, он уже полностью, резво открыл дверь, вставая в боевую позу, чтобы если что — сразу вдарить греющему уши наглецу. Но пока тот стоял, с тусклым освещением за спиной, а девушка сзади обреченно тихо рыдала, избитая, униженная, лишенная хоть капли прежнего достоинства. Та секунда когда она услышала шорох за дверью, в ее заплаканных глазах загорелась надежда что ее все таки спасут, и подонка который с ней это сделал посадят! Но ничего из этого не произошло, ведь: Никого в коридоре не было. Но мужик точно видел силуэт человека, и отчетливо слышал скрип пола под тяжелым весом. Прищурившись он понял: даже если этот человек сбежал, ничего не сделав, он мог рассказать об этом первому попавшему, или что еще хуже: заснять на телефон.

***

Луи буквально вылетел из коридора, едва не зацепив плечом какого-то парня у входа. Дыхание сбилось к черту, в груди неприятно колотило, а перед глазами все еще стояла та картина, будто намертво выжженная под веками. Он остановился только посреди кафетерия, хватаясь рукой за край ближайшего стола, пытаясь понять, где вообще находится и почему вокруг все продолжают спокойно жрать, смеяться и болтать, словно ничего не произошло. — Эй, парень… ты в порядке?.. — осторожно донеслось рядом. Луи даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он поднял взгляд слишком поздно, несколько секунд тупо смотря на незнакомца перед собой, будто пытался вспомнить, кто это вообще такой. — А?.. Да… да нормально, — выдавил он первое, что пришло в голову. — Просто… воздуха не хватило. Душно там. Отмазка была настолько жалкой, что он сам едва в нее поверил. И только после этого взгляд зацепился за знакомую фигуру в углу. Рюк. Этот ублюдок все это время спокойно сидел за столиком рядом с двумя симпатичными девушками, лениво развалившись на спинке стула, и с довольной ухмылкой слушал их бессмысленные сплетни, будто вообще не было ничего важнее этого цирка. Иногда даже посмеивался себе под нос. У Луи внутри что-то неприятно дернулось. То есть он там был один. Полностью один в тот момент. Шинигами просто оставил его разгребать это дерьмо самостоятельно. Луи резко отвел взгляд от людей вокруг, больше даже не замечая ни вопросов, ни чужих лиц. — Рюк. Пошли, — холодно бросил он. Шинигами только шире ухмыльнулся, медленно поднимаясь со своего места, будто заранее ждал этого. И Луи, так ничего и не объяснив ничего не понимающим людям вокруг, просто развернулся и вышел из кафетерия, чувствуя на себе чужие недоуменные взгляды.

***

Вечер уже тихо опустился на улицы города. Фонари зажглись один за другим, освещая мокрый асфальт тусклым желтым светом. Вдалеке слышался гул машин и редкий шум проходящих поездов. Луи Дак стоял рядом с железнодорожным переходом, засунув руки в карманы. Он молча ждал, когда шлагбаум поднимется и можно будет перейти дорогу. Холодный ветер слегка трепал его волосы, а красные сигналы продолжали мигать в вечерней темноте. В руках он держал черный пакет, по пути ему позвонила Лина, попросила купить пару бутылок алкоголя. Оправдывая это тем, что якобы лишь ему продают без лишних вопросов. А она, мол, надеялась что Вебби сама все подготовит. Луи понимая, — что Лине скорее всего просто лень самой дойти до магазина, — просто закатил глаза, настроение спорить не было, да и он все равно уже рядом был. Но все же, ему странно что они почему то решили дождаться именно его, доставщика пойла. В голове лишь прокручивалась та же ситуация, будто клеймо, которое не отстанет от него в ближайшие два дня уж точно. Он даже не пытался думать о чем то другом, а наоборот будто пожирал сам себя, вгонял во всё большее отчаяние. — Не из-за самого факта увиденного и услышанного. Нет. А из-за того что он абсолютно ничего не сделал. Ничего не предпринял. Даже не позвал на помощь, — да его могли посчитать больным психом, но в любом случае из всей толпы, были бы люди которые хотя бы проверили бы тот коридор. Посмотрели бы что творится в том, злополучном чулане в конце концов. Но нет. Он лишь поджав хвост убежал прочь. Да, он был в шоке, с этим не поспоришь, но зная себя, Луи всегда выходил из паники любой ценой, если понимал что все очень серьезно, и что стоять вкопанным — сейчас не лучшее время. Смотря вниз до этого нечитаемым лицом, Луи все таки скривился, пока ветер развивал светлые волосы. Ему претило это всё. Он не узнает сам себя. Что с ним происходит? Почему он так струсил?… Он обязан был хотя-бы позвать кого то, вызвать полицию на крайний случай. Его дядя в конце концов Шеф полиции! Он должен был сделать это больше по инерции, чем из эмоций. И что самое раздражающее: Он не увидел ни лица мразоты. И не услышал ни имени. Ничего из этого. Он остался проигравшим. — Черт! — Выпалил он на грани срыва, моментально пнув попавшийся камешек. А Рюк лишь молча наблюдал за тем как мальчишка мрачно натягивает на голову капюшон, пытаясь скрыть лицо, полное отчаяния. Если бы он увидел себя со стороны, он бы не задумываясь потряс того за плечи и крикнул бы в лицо: что его бездействие можно воспринять как полное соучастие! Он вроде бы хотел стать справедливостью! Хотел очистить мир от таких жалких, наглых нелюдей. Так почему столкнувшись с этим напрямую, все стало так сложно? В лучшем случае он мог остаться, подождать пока тот выйдет из-за угла, и самому проследить за этим выродком, ловко узнать имя, что для него совершенно не составляло труда, и убить таким способом, чтобы остальные подумали что это, его самый логичный конец. Потому что от полиции он не получит того, чего тот заслуживает. Безжалостной смерти. Гул рельсов дрожал под ногами. Красный свет мигал лениво, будто сам устал предупреждать людей об опасности. Луи стоял неподвижно, спрятав руки в карманы толстовки, и только ветер иногда цеплял край его капюшона. Чуть в стороне, почти напротив него у ограждения, толпились трое мужчин. От них пахло дешевым алкоголем и сырой улицей. Говорили они громко — так громко, как говорят люди, уверенные, что им никто ничего не сделает. — Да я тебе говорю, — хрипло усмехнулся один, высокий, с лысеющей макушкой. — Сразу ныть начала. Деньги, мол, потом отдаст… Ага. Потом. Я ее прямо в чулане и прикончил. Двое рядом заржали. — И че, никто не видел? — Да кому она нужна была? — он сплюнул себе под ноги. — Пару часов прошло уже. Небось только завтра найдут. Снова смех. Короткий, мерзкий. Люди вокруг слышали. Женщина с пакетом отвела взгляд и отошла дальше. Парень в наушниках сделал вид, что ничего не происходит. Никто не хотел связываться. — Тебе, Маркус, вообще башню снесло, — сквозь смех бросил один из его приятелей, хлопнув его по плечу. Луи медленно поднял голову. Маркус. Мужчина заметил этот взгляд не сразу. А когда заметил — ухмылка у него стала уже менее уверенной. Луи смотрел так тяжело и неподвижно, будто запоминал не лицо, а приговор. Свет светофора отражался в его глазах красными вспышками. Он медленно вытащил из рюкзака немного потрёпанную тетрадь. Открыл. Перелистнул несколько страниц. И замер с вытянутой ручкой в руках. Вот дерьмо. Так не получится. — Что такое? — нагло ухмыляясь, спросил Шинигами. — Мне нужна фамилия. — Луи снова поднял взгляд на мужчину. — Иначе ничего не выйдет. Рюк бесстрастно усмехнулся. — Ну так узнай её. Луи лишь недовольно повёл головой, словно разочаровавшись в собственной надежде на лёгкую победу. Он достал телефон и взглянул на время. Его уже наверняка заждались. Но если он сейчас упустит этот шанс… Он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Луи зажмурился, уже мысленно подготавливая себя к дальнейшему развитию событий. Друзья потерпят. А Луи нужно узнать фамилию Маркуса. Он уже собирался закрыть тетрадь, когда неподалёку раздался ещё один окрик: — Эй, земля вызывает Маркуса Рида! Ты идёшь или решил здесь ночевать? Мужчина раздражённо обернулся. — Да иду я, отвали! Глаза луи медленно расширились, а в голове настойчиво билась лишь одна мысль: неужели и вправду избранник судьбы, раз ситуация решается сама собой? Маркус Рид. Рюк растянул губы в широкой ухмылке. — Люди бывают на удивление услужливы. Луи ничего не ответил. Он лишь перевёл взгляд на тетрадь. И вывел на чистой странице два слова. Маркус Рид. Рука дрогнула лишь на мгновение, а чернила впитались уж слишком легко. Я выиграл. Неожиданно прогремело у него в голове, и словно обжигаясь, Луи сразу же решил откинуть такую странную, игривую мысль. Где-то вдали снова раздался протяжный гудок. Через несколько секунд рельсы задрожали сильнее, и мимо перехода с ревом понесся поезд. Металл скрежетал так громко, что заглушал чужие голоса. Потоки воздуха били в одежду, трепали волосы прохожих, а красные огни мигали в бешеном ритме. Луи не двигался. Он смотрел сквозь вагоны, будто уже видел то, что произойдет по ту сторону. Сорок секунд. Именно столько. Он отсчитывал их почти машинально, спокойно, с пугающей точностью. Но где-то глубоко внутри сердце все равно билось быстрее обычного. Не от страха — скорее от странного напряжения, которого он раньше никогда не испытывал. Двадцать три. Двадцать четыре. Ему вдруг показалось, что это не случайность. Что судьба сама столкнула его с этим человеком здесь, среди шума рельсов, серого вечера и равнодушных лиц. Тридцать один. Тридцать два. За его плечом послышался тихий смешок. Рюк, нависая над ним своей жуткой тенью, с интересом заглянул в тетрадь. — О-о… — протянул он с кривой ухмылкой. — Вот оно что. Поезд все еще несся мимо. Тридцать девять. Сорок. Последний вагон пролетел вперед, и шум начал резко стихать. А потом, кто-то со всей силы закричал. Тот самый мужчина вдруг схватился за грудь, пошатнулся и рухнул прямо на асфальт. Его дружки сначала отпрянули, не понимая, что происходит, потом бросились к нему, выкрикивая его имя. Один пытался поднять его, другой судорожно шарил по карманам в поисках телефона. Но было поздно. Лицо мужчины стремительно серело, глаза стекленели прямо у них на глазах. Рюк расхохотался. Громко. Почти восторженно. — ХАХАХА! Ты только посмотри на это! Луи медленно закрыл тетрадь. Со стороны он выглядел все таким же спокойным — ни паники, ни дрожи, ни растерянности. Только тяжелый, неподвижный взгляд. Но внутри все перевернулось. Он только что, на своих же глазах, убил человека. Эта мысль должна была ужаснуть его. И часть его действительно понимала, что произошло нечто страшное, ненормальное, необратимое. Но вместе с этим внутри поднималось другое чувство — темное, горячее, почти опьяняющее. Этот человеческий мусор, смеялся над смертью женщины. А теперь сам лежал на холодном асфальте, беспомощный и жалкий. И Луи… нравилось это ощущение справедливости. Нравилось понимать, что впервые кто-то действительно получил наказание. От этого по коже пробежал холодок. Он медленно прошел мимо лежащего тела и столпившихся вокруг людей. Его алый взгляд еще несколько секунд цеплялся за безжизненное лицо, омерзительного создания. Как если бы фотографируя всю эту трагичную картину. В груди все еще тяжело стучало сердце, а мысли казались странно ясными. Краешек его губ едва заметно дрогнул вверх. Почти улыбка. Со стыдом поймав себя на этом, он тут же отвел пристальный взор. Несколько минут назад он ненавидел, винил себя за собственный страх. За то, что застыл тогда в темноте, слушая плаксивые мольбы о помощи, вместе с гадкими комментариями — и не находил в себе сил вмешаться. Эта мысль душила его сильнее любой вины. А теперь всё закончилось. Он посмотрел на рельсы, на растерянные лица людей, на тело, которое уже никогда никому не причинит вреда. «Так ему и надо», — промелькнуло в голове неожиданно спокойно. Ни злости. Ни торжества. Только облегчение. Словно тяжёлый камень наконец исчез с груди. И именно это ощущение напугало его больше всего. Потому что, несмотря на весь ужас произошедшего, где-то глубоко внутри он понимал: если бы время повернулось вспять, он снова написал бы это имя.