Глава одиннадцатая: Возвращение в ад

Стоу был маленьким городком, затерянным между зелёных холмов, которые осенью вспыхивали золотом и багрянцем. Главная улица была одна, но в ней было всё: почта, продуктовый магазин, кафе с деревянными столиками, где пахло свежей выпечкой, и церковь с белым шпилем, упиравшимся в небо. В Стоу не было светофоров, не было суеты, не было спешки. Здесь время текло иначе — медленно, как кленовый сироп, который здесь же и варили. Городок жил туристами зимой, когда горнолыжные трассы на горе Мэнсфилд заполнялись лыжниками, и затихал осенью, оставляя улицы пустыми и тихими. Местные знали друг друга в лицо, здоровались с прохожими и запирали двери только на ночь. Здесь не было места для чужаков, но и для страха тоже не было. Монастырь «Святой Августины» стоял на холме за городом. Чтобы добраться до него, нужно было проехать по длинной дороге, обсаженной старыми клёнами, чьи ветви сплетались над головой в желтый тоннель. Сам монастырь выглядел мрачным, почти средневековым — каменные стены, высокие узкие окна, железные ворота, которые закрывались с гулким лязгом. Но внутри царила эстетика: свечи, тишина, запах ладана и пыльных книг, как в библиотеке, которой сто лет. Туристы редко заезжали так далеко. И поэтому никто не заметил, как вечером у ворот монастыря остановились чёрный джип и импала. — Девчонка живёт здесь. — проговорил Дин, сверяя адреса с телефона и местным указателем. — Только вот монастырь этот женский. Дай бог во двор пустят. — проговорил Бобби, прикуривая сигарету, опираясь на бампер своего джипа. — Пустят, не устоят от такого красавчика. — Дин блистательно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Правда вместо томных вздохов он услышал, как Бобби сплёвывает эту слащавость. — Вот они по-другому отреагируют. — Нет, они тебя святой водой омоют и кочергой изобьют. — проговорил голос сзади. Дин обернулся и увидел Арден собственной персоной. Девушка, как и всегда, была с небрежным пучком на макушке, из которого выбивались кудрявые русые пряди, в широкой чёрной кожаной куртке, накинутой поверх клетчатой рубашки, и в джинсах-клёш, которые были на пике популярности. Но Рузвельт блистал ярче. На шее овчарки красовался широкий коричневый ошейник с выгравированным именем. Аккуратные буквы поблёскивали на солнце, словно его только что достали из коробки. Рузвельт сидел рядом с хозяйкой, высунув язык и довольно помахивая хвостом. Пёс выглядел так, будто знал, что выглядит лучше всех на этой улице. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая серый камень в тёплые золотистые тона, и в этом свете Эбигейл казалась почти призраком — или человеком, который вернулся из долгого пути. — Ники? — выдохнул Дин, не веря своим глазам. — То есть… Эбигейл? Она слабо улыбнулась, поправила прядь, выбившуюся из пучка. — Привет, Дин. — Голос звучал тихо, но твёрдо. — Мистер Сингер, рада познакомиться с вами. Я Эбигейл. — девушка подошла к Сингеру, пожимая его грубую руку, покрытую морщинами и вздувшимися венами. — Здравствуй. Рад воочию увидеть тебя. — просевшим от сигарет голосом ответил Бобби. — Значит, вы тоже здесь из-за Коры, верно? — Эбигейл посмотрела на Дина. — Эштон Джозеф Джонс тебе уже всё рассказал? — Разумеется. Между прочим, он сообщил мне первым. — слегка горделиво проговорила девушка, сложив руки в карманы.

***

Как оказалось, часы посещения начинались ровно с двенадцати и продолжались до четырёх. Поэтому охотники решили сначала поужинать и продумать план. Заняв столик в самом углу, охотники принялись делать заказ: — Мне пиво, сочный бургер с тремя котлетами и беконом, картошку фри, а на десерт — вишнёвый пирог. — Дин захлопнул меню и отдал его официантке. Помимо кожаной книжки он одарил её и улыбкой, в которую вложил максимальное соблазнение. — Будьте добры спагетти с томатной пастой, пиво и... вишнёвый пирог. — ответил сдержанно Сингер. — А нам с братишкой... бургер, две порции картошки и пять сосисок. А ещё... черничный пирог, бокал воды и апельсиновый сок. Спасибо. — Эбби улыбнулась, возвращая меню девушке. — Надеюсь... половина пойдёт Рузвельту? — пошутил Дин, сложив руки вместе. — Да. Я забыла ему купить корм, так что сегодня у Руза праздничный ужин. — Эбигейл погладила друга по макушке, который довольно высунул язык, ожидая вкусностей. — Ладно, давайте ближе к делу. Я тут навёл сводки про этот монастырь и, честно говоря, там точно не всё в порядке. За шестнадцать лет там было десять суицидов. Девочки просто брали и вешались, кто-то перерезал себе вены, а кто-то прыгал с башни. И всем им не было больше шестнадцати. — проговорил Бобби, доставая из тряпичной сумки газеты за последние шестнадцать лет. — Тут нет ничего сверхъестественного. Просто их доводили. — ответила Эбигейл, рассматривая черно-белые фотографии девочек, погибших в монастыре. — Почему ты так уверена в этом? Только не говори мне, что у тебя отработанная охотничья чуйка. — сказал спокойно Дин. — Нет, я просто три года жила в том монастыре. На самом деле это концлагерь, прикрытый завесой богослужения. — проговорила спокойно Эбби, поднимая взгляд на озадаченных охотников. Даже синие глаза Сингера полностью раскрылись, разглаживая морщины на веках. — Эбигейл, когда ты перестанешь нас удивлять? — спросил Дин. Девушка пожала плечами, возвращая взгляд на газеты. — Эту девочку я знала. Мы с Амелией были в одной группе. Скорее всего, монахини и старшие девчонки переключились на неё после моего побега. Вот и не выдержала. — Эбигейл поджала губы, глядя на фотографию улыбающейся девятилетней девочки. — Что за чертовщина там творится? — спросил Бобби, вновь пряча глаза за веками. — Сёстры-настоятельницы часто выбирали в каждой группе по одной жертве. Они наказывали их чаще остальных за пустяки. Таким образом они пытались через этих жертв воспитывать других девочек. И, как ни странно, это помогало. Чтобы сёстры не обратили на них свой взор, они были тише воды, ниже травы, а те выбранные жертвы... их просто мучили. — безэмоционально говорила Эбби, сверля взглядом фотографии суицидниц. — Ты была этой жертвой? — тише спросил Дин. Эбби кивнула, прикусывая губу. — Эбби, я понимаю, что тебе тяжело это вспоминать, но... нам нужно знать, как забрать оттуда Кору. — мягко проговорил Сингер. Этот мужчина, в отличие от Хьюго и Джона, знал, что такое сочувствие, и старался его проявлять. — Меня много били, — сказала Эбби, глядя в стол. — За всё. За то, что смотрела не так, за то, что слишком громко дышала, за то, что вообще существовала. Говорили, что я — грех. Что моя душа проклята. Что я должна вымаливать прощение за то, что родилась. И били они всегда по-разному: сначала розги, потом ремни, потом кочергой. Однажды, когда я забыла молитву, меня заперли в подвале на три дня. Меня лишили воды еды и заставляли читать молитвы, которые я должна была повторять, пока не сорву голос. И когда меня выпустили, я должна была благодарить их. За то, что меня простили. — Эбби замолкла, отковыривая кожицу, за которой последовала алая кожа. Дин молчал. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. А Бобби лишь поджимал губы, пряча их под усами. — Три года я прожила там. Я ждала папу. Думала, он заберёт меня, как обещал, а потом... когда я поняла, что не выживу там, я решила сбежать. Поняла, что смысла ждать нечего. — Эбби подняла взгляд, натягивая улыбку. — С Божьей помощью я сбежала оттуда. Это было настоящим чудом, потому что они ловили всех, кто пытался сбежать. И наказывали строго. Клеймили и выставляли голых в холодном коридоре. Заставляли так стоять целый день и целую ночь, а потом отправляли в подвал. Так что, смерти там были с самого основания. Но в основном умирали там из-за болезней и истощения, до которого сестры доводили девочек. Просто монахини всё это удачно скрывали. В это время официантка принесла большой поднос еды, снимая с мужчин возможность прокомментировать ситуацию, но, к их счастью, жалость для Эбигейл была самой ненужной вещью, да и она привыкла нести свою боль в одиночку. — Спасибо. — Эбби поблагодарила официантку и принялась сервировать ужин для собаки. Сначала она перелила воды в его миску, а в другую миску скинула сосиски с картошкой. — Приятного аппетита, братишка. — Эбби погладила собаку по голове, а после выпрямилась, замечая жалостливый взгляд Бобби и помрачневшего Дина. — Вот поэтому не люблю делиться своим прошлым. Всегда получаю такую реакцию. Со мной всё хорошо. Давайте думать, как Кору вытаскивать. — Эбигейл недовольно взглянула на мужчин, которые под её взглядом чуть ли не испепелились, а после принялись ужинать, как ни в чём не бывало. — Вообще предлагаю просто украсть эту Кору и всё. — проговорил с набитым ртом Дин. — Да, давай наведём такую шумиху, чтобы про это услышали демоны. — проворчал Бобби. — Самое главное — вытащить Кору, а дальше мы ей всё объясним. Я проникну туда под видом новой сестры-настоятельницы. — Эбби облизала пальцы, а потом залезла в сумку, доставая документы на некую Офелию Мунвуд. Она положила карточку перед охотниками, а потом снова принялась откусывать кусочки бургера. — Ты собираешься одна туда проникать? — Дин перестал жевать и уставился на Арден. — Вас туда всё равно не пустят. Это женский монастырь. — Ты хочешь, чтобы мы тебя отпустили после всего, что ты нам рассказала? Ну уж нет, Эбигейл. — Дин выпрямился, строго уставившись на Арден своими зелёными глазами. — Они могут тебя узнать. — запротестовал в ответ Бобби, опуская бутылку пива. — Как будто у нас есть другой выход. Но мне приятно, что вы беспокоитесь. — Арден улыбнулась, отчего кусочек хлеба вывалился из её рта. — Ой... Бобби по-отцовски всунул девушке салфетку, и она слабо улыбнулась, прикрывая им рот. Но в одном Эбигейл была права: другого выхода не было.

***

Уже утром Эбигейл примеряла облик Офелии Мунвуд, крутясь возле зеркала своего номера. На ней было простое чёрное платье, доходящее до щиколоток, с длинными рукавами и глухим воротом, закрывающим шею. Поверх — грубая шерстяная накидка такого же тёмного цвета, которая скрывала плечи и делала фигуру почти бесполой. А на голове белый апостольник, плотно облегающий лицо и ниспадающий на плечи, оставляя открытым лишь овал лица. Волосы были полностью спрятаны — ни одного привычного выбившегося локона. На девушке не было никакой косметики. Только деревянный крест на шнурке, который свисал почти до пояса. В это же время, не стучась в комнату Эббс, вошли Винчестер и Сингер. Дин уставился на неё с нескрываемым изумлением. Это была уже не та Эбигейл, которую он знал (впрочем, он совсем недавно узнал, что она Эбигейл). В этом облике она казалась старше, суше, почти неузнаваемой. Как будто надела не одежду, а чужую кожу. — Ничего себе, — выдохнул он. — Ты реально похожа на монашку. Эбби поджала губы, и в глазах мелькнула знакомая искра сарказма. — Спасибо, Дин. Я так и хотела выглядеть. Но если ещё раз войдёте в мою комнату без стука, натравлю Рузвельта. — Эбби взглянула на пса, который лежал на кровати и посапывал. Тут же на телефон Дина поступил звонок. Исходящим был абонент «Сэмми». Он посмотрел на Эбби, и она сразу поняла, кто на той стороне провода. — Не говори Сэму, что я здесь! — Он же беспокоится за тебя... — Я понимаю, но... мне нужно время. Я правда поговорю с ним, но потом... — Эбби сложила руки в молитвенном жесте, и Дин поддался. — Это первый и последний раз, Эбби-бейби. — Дин подмигнул и вышел из комнаты, а сама «Эбби-бейби» уставилась на Бобби, который принялся поглаживать Рузвельта. — Как он меня назвал?

***

На улице Дин принял вызов от брата. — Ну как ты, Сэмми? Уже соскучился по мне? — Дин, мы нашли Элайджа. Правда, слушать нас он не хочет. — сразу перешёл к делу Сэм. — Ну, вы хоть его нашли. — пробубнил Дин, подходя к своей машине. — Что у вас там? Всё хорошо? — Кора спрятана от нас в женском монастыре. Вот, пытаемся пробраться к ней. — Я уверен, у вас всё получится. С тобой же Бобби. — Ну спасибо, что ценишь меня и мои способности, братишка. — Дин усмехнулся, начиная рукавом счищать лёгкую пыль с двери машины. — Как отец? — Ничего нового. Молчит, иногда приказывает. — А ты как? — Держусь. — Сэмми, отец любит нас. Ты просто не забывай этого. — Я понимаю, Дин, но иногда он невыносим. За два года я и забыл это. Ладно... от Хьюго не было вестей насчёт Эбигейл? Дин тяжело выдохнул, выпрямляясь. Он не любил лгать брату, но ещё больше не любил нарушать обещания. — Нет. Сэмми, давай ты пока сосредоточишься на парнишке, хорошо? Потом я тебе сам найду Эбигейл, и вы поговорите. — Я просто... переживаю. Вот и всё. — Ты всегда переживаешь, Сэмми. Ладно, мне тут уже пора врываться в женский монастырь. Позвоню, когда украду красотку. — Удачи вам там. — Сэм улыбнулся и сбросил вызов, а Дин увидел выходящую Эбигейл. — Бобби остался в номере. Можешь тоже остаться. Я поймаю такси. — проговорила Арден, останавливаясь напротив Дина. — Один раз я уже оставил вас, так вы с Сэмми пошла гнездо вампирское искать. Просто садись в машину. — Дин улыбнулся, показывая девушке, что так просто она от него не отделается. Арден лишь закатила глаза и уселась в «Импалу».

***

В машине Дин включил музыку, ведь как-то чудеснейшим образом наступило неловкое молчание. — Ты слушаешь AC/CD? — восторженно проговорила Эбби, переводя взгляд на Дина. — Ты их знаешь? — Дин мимолетно бросил взгляд на Арден, а потом снова на дорогу. — У меня есть все их альбомы. — Что-то ты не хвасталась, когда возила меня в своей машине. — Было некогда. Мы ехали спасать Ноя. — воспротивилась Эбигейл. Тут Дин как-то резко опечалился, убирая то озорство, которое мелькало на его лице чаще, чем серьёзность. — Всё в порядке? — Эбби заметила эту перемену и внимательно посмотрела на Винчестера. — Ной погиб. — Когда? — В тот день, когда они ездили проверять ту церковь. Демоны выследили их. — А Блэйк? Где он? — Отправили его домой. — Дин мимолетно бросил взгляд на девушку. Она уже не смотрела на него. Вместо этого она перевела взгляд в окно, поглаживая свой крестик. — Я обещала помолиться за него... и до сих пор не сделала этого. — задумчиво проговорила Арден. — У тебя ещё будет время. Уж поверь. — Тогда я помолюсь и за тебя, и за Сэма. — Вот уже не надо. Спасибо. — Дин усмехнулся, отрицательно махая головой. — Всё равно помолюсь, Дин. Дин ничего не сказал, лишь вновь посмотрел на девушку, которая ушла в себя, глядя на пейзажи забытого ей города. После всех событий своей недолгой жизни Дин утерял веру в добро. Для него существовало зло, которое было необходимо уничтожить, и семья, которую было необходимо защищать, но рядом с ней... он невольно начинал верить в добро и свет. Может, Бог и вправду существует? Может, рядом с ним летают ангелы? Может, все эти молитвы не такие уж и бесполезные? Эти сомнения закрались так же неожиданно, как появилась в их жизни Эбигейл. Или всё это бред сивой кобылы, а Арден просто умеет заговаривать зубы? Дин остановил машину подальше от монастыря. Никто не должен был их заметить, ведь Офелия уже точно не могла позволить себе приехать с мужчиной. — Телефон у меня. Не звоните, пока не позвоню я. И кормите Рузвельта три раза, желательно кормом, который я купила. Воду чистую давайте. И если вдруг он что-то будет выпрашивать, то немного можно. Но не давайте ему хлеб. Его потом пучит от него. — тараторила девушка, выходя из машины. — Да позаботимся мы о твоей собаке. Ты лучше о себе переживай. — Дин вышел вслед за девушкой, а после остановился напротив неё. — Если станет невыносимо, звони. Винчестер говорил серьёзно, и в какой-то момент Эбигейл подумала, что он беспокоится за нее. — Дин. Я взрослый человек. — Причём тут возраст, Эбигейл? Ты прошла через ад... и он всё ещё в тебе. — Я всё отпустила. — Эбби опустила взгляд, не желая смотреть в глаза Дина, которые видели её насквозь. — Если бы это было так, ты бы не убежала от Хьюго... — Дин замолк, а после, когда он осознал, что буквально начал отчитывать девушку, он положил руки ей на плечи. Это был обычный, невинный жест, но в нём Эбигейл чувствовала такую поддержку, что она невольно подняла глаза. — Эбби-бейби, если тебе станет невыносимо, просто позвони. Я заберу тебя. Кору мы заберем другим путём. — Дин сжал плечи девушки сильнее, а взгляд его стал ещё более проницательным. — Спасибо, Дин. Но я справлюсь. Я не подведу. — девушка улыбнулась. Когда слов не осталось, остался лишь взгляд, в котором уже не читалась прежняя неприязнь. Лишь благодарность, поддержка... а может, даже и симпатия. И вскоре ворота отворились. Эбигейл вошла во двор, с которого так отчаянно бежала много лет назад