Глава тринадцатая: Последнее убежище

Огайо остался позади, ровно как и город Стоу. Всё произошедшее для Эбигейл казалось страшным сном, который до сих пор держал её в этом липком ужасе. Только вот сбегать и прятаться не позволяла ситуация. Второй потомок Кольта уже был в Су-Фолсе, в доме Бобби. И его нужно было защитить любой ценой... ради Коры и её жертвы. Машины остановились прямиком в просторном дворе Бобби Сингера. Двор был заставлен хламом, который Сингер когда-то называл «полезным имуществом». Ржавые запчасти от старых автомобилей лежали кучами вдоль забора, перемежаясь с пустыми бочками из-под масла и обломками деревянных поддонов. Пара старых покрышек, из которых кто-то когда-то пытался сделать клумбу, давно заросла сорняками и теперь напоминала о прошлых неудачных экспериментах. Внутри двора уже стоял лишь джип Джона, поэтому Эбигейл облегчённо выдохнула. Хьюго здесь не было. Войдя в дом, с порога их встретило мычание. Как оказалось, внутри гостиной, привязанным к деревянному стулу сидел молодой парень. Ему было около девятнадцати. Кудрявые чёрные, как смоль, волосы падали на глаза, скрывая их почти полностью. Он был худым — настолько, что рубашка висела на нём, как на вешалке. Выпирающие ключицы, тонкие запястья, перетянутые верёвкой, и бледная кожа, на которой даже при тусклом свете были видны синяки. Карие глаза смотрели исподлобья. В них горела смесь страха, усталости и вызова. Над ним возвышался Сэм, который неустанно продолжал ему что-то объяснять, но, услышав звуки шагов, обернулся. — Иисусе, вы чего тут делаете в моём доме? — Бобби многозначительно посмотрел на Сэма, но паренёк уже ничего не слышал, завидев хрупкую фигуру Эбигейл, которая выглянула из-за массивной спины Дина. — Кажется, у вас тоже дела идут не очень, — попытался разрядить обстановку Дин. Он подошёл к брату, желая поздороваться, но, увидев его пристальный взгляд на Арден, оставил эту затею. — Понятно всё с тобой, Сэмми. — Старший похлопал младшего по плечу и ушёл на кухню, игнорируя привязанного на стуле юношу, что ещё сильнее принялся мычать, думая, что прибыла помощь. Арден неловко остановилась напротив Сэма. Ей было страшно взглянуть в его глаза, поэтому она наблюдала, как Рузвельт оказывает эмоциональную поддержку Элайджа, облизывая его руки. Бобби тоже удалился на кухню, желая потушить эти «впечатления» глотком холодненького пива. — Эбигейл... — хриплый голос Сэма заставил Арден поднять глаза на парня. Он смотрел на неё так, будто увидел призрака. Сэм застыл, но от статуи его отличало лишь изредка приподнимающийся кадык. — Сэм, я очень извиняюсь за свою ложь. Но... я не хочу об этом говорить. Эти слова стали хлыстом для Сэма. Он захлопал глазами и нахмурил брови, отчего на лбу прорезались маленькие морщинки. — Ладно. Хорошо. — Сэмюэль выдавил из себя эти фразы и развернулся. Не так он представлял эту встречу, хотя завязанный Элайджа за спиной портил всё с самого начала. — Но я тебя ждал, Эбигейл. Каждый день, а ты даже не позвонила. — Сэм. Мне нужно время... Я все тебе объясню, но потом. — Арден протянула руку, желая коснуться Винчестера, но так и не решилась. Рука повисла в воздухе, а после она и вовсе опустила её. Через секунду с кухни вернулись охотники с пивом в руках. Джон был в их числе, поэтому Эбигейл он одарил лишь сдержанным кивком. Во время пребывания на кухне Дин и Бобби успели рассказать о ситуации в Стоу и просили больше ничего не спрашивать о Коре, дабы не теребить свежую рану девушки. — Сэмми, выйдем на минутку, — проговорил Дин, чувствуя неловкость между его братом и Эбигейл. На удивление, Сэмюэль сразу же последовал за старшим: ему нужно было подышать после неудачного разговора с Арден. — Почему он привязан? — наконец задала интересующий вопрос девушка, вопросительно глядя на Джона. — Он не хотел ехать с нами, даже когда увидел демонов. Истерил, как баба, вот и пришлось связать и увезти, чтобы не терять время. — Джон уселся на диван рядом с Бобби, который включил телевизор, пытаясь звуком футбола скрыть мычание несчастного Элайджа.

***

На улице братьев встретила осенняя прохлада. Свежий ветер, пахнущий прелыми листьями и влажной землёй, ударил в лицо, прогоняя остатки духоты гостиной. Дин глубоко вдохнул, чувствуя, как прохладный воздух прочищает лёгкие после долгой дороги и удивительной встречи с Элайджа. Сэм стоял рядом, сунув руки в карманы джинсов, и смотрел на тёмное небо, где тучи медленно наползали на солнце. Октябрьский ветер шевелил его волосы, но он, казалось, не замечал холода. Он думал о чём-то своём, и Дин видел это по тому, как брат сжал челюсть. — Сэмми, что тебя так тревожит? — Она была с тобой с самого начала, ведь так? Почему ты мне не сказал? — Сэм посмотрел на брата с укором, отчего Дин лишь почувствовал, что совершил что-то ужасное. — Я ей пообещал, что не скажу. Сэм горько усмехнулся: — Я ей так противен? — Сэм, не в этом дело. У Эбигейл были свои трудности. Я не знаю, как она держится, но она буквально прошла через ад. Увидев непонимающий взгляд брата, Дин облокотился на перилы. Ветер шевелил его волосы, но он не замечал холода, ведь смотрел куда-то в лес, где темнота сгущалась между деревьями. — В том монастыре, где жила Кора... жила и Эбигейл. И там был совсем не рай. Эти сёстры издевались над послушницами. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — И ещё мы не смогли спасти ту девчонку. Кора спрыгнула с башни, чтобы не достаться Желтоглазому. А Эбби винит себя в этом, хоть и не показывает. Так что ей сейчас точно не до любви, Сэмми. Прошлое настигает её. Дин говорил так понимающе, что Сэм на мгновение забыл, что перед ним его старший брат, который обычно прятал чувства за шутками и сарказмом. Сейчас Дин был серьёзен, почти суров, и в его голосе звучала та самая усталость, которую Сэм так редко слышал. — Ты её так хорошо понимаешь... С чего это вдруг? Не ты ли ее презирал недавно? — Сэмми, я ошибался. Просто я всё видел своими глазами и теперь понимаю, что наше детство оказалось сказочным. Сэм медленно выдохнул, и в этом выдохе было столько всего: и сожаление, и вина, и что-то ещё, что он не мог выразить словами. — Отец не бросал нас, воспитывал... по своему, конечно, но воспитывал. Может, мы и видели всякую чертовщину в детстве, но у нас была опора в виде отца. — продолжил Винчестер-старший, делая глоток пива. — Может, ты и прав, Дин, — немного засомневался в собственной обиде младший Винчестер.

***

Вечер опустился на Су-Фолс незаметно. Сначала небо начало сереть, потом закат разлился багрянцем и золотом, а затем тьма мягко, но настойчиво укутала город, словно старое одеяло. В доме Бобби зажглись лампы, и тени заплясали по стенам, делая гостиную похожей на убежище, где собираются последние воины перед битвой. Элайджа всё так же сидел привязанный на стуле, Бобби дремал в своём кресле, Дин помогал Джону обезопасить периметр от демонов, Эбигейл возилась на кухне вместе с Рузвельтом, а Сэм охранял потомка Кольта, попутно читая книгу по экзорцизму. Через несколько минут в гостиную вошла Арден с подносом супа-пюре с гренками, горячим чаем и шоколадкой. — Элайджа, мы правда стараемся защитить тебя, поэтому давай ты перестанешь так вести себя. Если ты будешь слушать нас, мы тебя отпустим. — говорила ласково Эбби, стараясь коснуться своей нежностью сердца упёртого парня. Парень ничего не говорил, лишь сверлил девушку взглядом. — Что ж, посчитаю это согласием. — Девушка отлепила скотч с его лица, а после принялась развязывать его. Толстые верёвки упали на пол, освобождая Элайджа. — Умница. Видишь, всё же хорошо. — Эбигейл взяла поднос и протянула его потомку, улыбаясь той тёплой, ободряющей улыбкой, которую она приберегала для тех, кто был слишком напуган, чтобы верить в спасение. Элайджа посмотрел на поднос, потом на неё. Его лицо было спокойным. И Эбби не успела заметить этот странный блеск в его глазах. В следующую секунду он опрокинул поднос на неё. Горячий суп и чай пролились на её куртку и джинсы, тарелка с грохотом упала на пол, разлетаясь на осколки. Эбби вскрикнула, отшатываясь от обжигающей жидкости, но парень уже не смотрел на неё. Он рванул к выходу, перепрыгивая через стул, сбивая со стола книги, не оглядываясь и не обращая внимания на крики охотников. — Стой! — заорал проснувшийся Бобби, но было поздно. Элайджа уже достиг двери, его рука сжимала ручку, и он буквально чувствовал свободу за порогом, в темноте осеннего вечера. Но он не успел. Рузвельт оказался у двери раньше. Пёс вцепился зубами в штанину парня и дёрнул назад с такой силой, что Элайджа потерял равновесие и рухнул на пол, ударившись плечом о косяк. Он попытался оттолкнуть собаку, но Рузвельт стоял над ним, рыча, не давая подняться. Сэм тоже уже был рядом. В одно мгновение он оказался над парнем, одной рукой прижимая его к полу, а другой удерживая за запястье. — Отпусти меня! — закричал Элайджа, дёргаясь, брыкаясь, пытаясь вырваться. — Вы все сумасшедшие психопаты! Отпустите меня! Отпустите! Вас поймает полиция! Вам всем срок грозит! Маньяки! — Прости, Элайджа, но ты не оставляешь мне выбора, — тихо сказал Сэм, и в его голосе не было злости, лишь усталость и сожаление. Он не дал парню времени ответить. Удар прикладом по затылку пришелся глухим, точным, без лишней жестокости. Элайджа обмяк в его руках, словно тряпичная кукла. Младший Винчестер подхватил Элайджа под колени, закинул на плечо и выпрямился. Парень был лёгким — слишком лёгким для его возраста. Кости, обтянутые кожей, почти никакого веса. — Эбби, ты как? — Он посмотрел на девушку, которая всё ещё стояла с мокрой, обожжённой одеждой. — Всё в порядке... — Арден натянула улыбку, отлипая горячую рубашку от уже ошпаренной кожи. Бобби уже стоял у двери, ведущей в подвал, с фонарём в одной руке и ключами в другой. Он не сказал ни слова, только кивнул, открывая дверь. Сэм двинулся за ним вниз по скрипучим деревянным ступеням. Эбби проводила их взглядом. Она смотрела, как тело парня болтается на плече Сэма, как его руки безвольно висят, и в груди у неё защемило. Она знала это чувство, когда тебя запирают. Она знала этот запах подвала, эту темноту, этот страх, который не уходит, даже когда открывают дверь.

***

Когда оба Винчестера вернулись в гостиную, в доме уже было спокойно. Беспорядок устранили, осколки собрали, и только лёгкий запах пролитого супа напоминал о недавней суматохе. Главного зачинщика отправили в подвал, где он мог двигаться и питаться. Сама девушка уже сменила одежду. Вместо мокрых джинсов и обожжённой куртки на ней были простые чёрные брюки и свободный серый свитер, который был ей великоват, и рукава свисали ниже пальцев. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и гладила Рузвельта, который устроил голову у неё на коленях. Пёс был спокоен, но его уши периодически дёргались, прислушиваясь к каждому шороху из подвала. Дин прошёл к столу и налил себе кофе, хотя на самом деле ему хотелось чего-то крепче. Сэм опустился на диван рядом с Эбби, но не слишком близко — так, чтобы не нарушать её пространство. — Он поел? — спросил Сэм, кивая в сторону подвала. — Да. Я отнесла ему ужин, — ответила Эбби, не поднимая глаз. — Сначала он не хотел брать. Сказал, что мы его тюремщики. Потом я оставила поднос, а когда вернулась, тарелка была пустой. — Ничего, в этой истории этот мелкий — не такая проблема, как демоны, — ответил Дин, ополаскивая рот крепким напитком. — Вот, ознакомьтесь с планом. — Джон кинул свой дневник на стол. Страницы раскрылись сами собой, показывая мелкий, убористый почерк, схемы и пометки на полях. — Нам нужно заманить Азазеля в ловушку. И у нас есть только один шанс. Он обвёл взглядом комнату: Дина, Сэма, Эбби, Бобби. Все молчали, глядя то на него, то на дневник. — Итак, слушайте. Мы будем использовать Элайджа как приманку, — начал он, и голос его стал твёрже, почти командным. — Я знаю, вам это не нравится. Мне тоже. Но Азазель не успокоится, пока не получит его. Так что мы дадим ему то, что он хочет. Мы отвезём парня в Евангельскую церковь. Врата ада под ней. Это единственное место, где Азазель не сможет использовать всю свою силу. Мы уже убедились, что в дома Господа демоны сражаются не в полную силу. — Пап, ты серьёзно? Мы спасали этого парня, чтобы потом махать им перед Азазелем? — воспротивился Сэмюэль. — Сэмми, успокойся. Если у тебя есть идеи, можешь о них спокойно рассказать. — Дин похлопал брата по плечу, желая утихомирить его. — Азазеля может убить только кольт, который у него. Единственным способом остановить его — это дедовское изгнание. — проговорил Бобби, поддерживая идею Джона. — А если не получится? Что, если прямо там он убьёт Элайджа и откроет врата? — продолжил Сэм. — Если у тебя есть идеи, я выслушаю. — строго проговорил Джон, пиля сына страшными тёмными глазами. — Можно попытаться достать кольт, — вмешалась Эбигейл. — Если вы отдали кольт демону-контрактнику, то можно вычислить их базу. На самом деле демоны-контрактники прислуживают старшему демону, который держит все контракты. И если кольт Джон отдал низкому демону, то мы можем его найти у того, кто держит эти контракты. — Это суицид. Вытащить кольт от подобного демона верная гибель, если, конечно, не заключить контракт. — Тут Сингер как-то укоризненно посмотрел на Джона. — Это просто моя идея. Я знаю, что это безумие, — Арден пожала плечами. — Мы попробуем, — утвердил Сэм, вызывая шок у Дина. — Ты не хочешь рисковать жизнью Элайджа, но готов своей рискнуть?! — Джон повысил голос, пытаясь приструнить сына. — А чего ты ожидал, отец? Это ведь ты нам даровал такую чудную жизнь! — Сэм! — Дин попытался успокоить брата, пока Эбби и Бобби молчали, стараясь не показывать, что они вообще здесь. — Ладно. Я даю вам неделю. Если кольта не будет, делаем так, как сказал я. — Джон посмотрел на сына суровым взглядом, в которая кипела самая настоящая злость, но лишь Сингер заметил в этом взгляде кое-что еще... страх за сыновей и быть раскрытым. Если он сунется туда с ними, все неприметно узнают о его контракте. А этого он хотел меньше всего. Джон вышел из гостиной, направляясь к машине, а после послышался рык его мотора. Он уехал, но к этому братья привыкли. — Иисусе, в этой гостиной хоть когда-то будет покой?

***

План по захвату кольта подхватили быстро: Эбигейл позвонила Эшу с просьбой найти место, в котором аномалий было наибольшее количество; Дин, нехотя, принялся подготавливать оснащение; Бобби искал напарников, которые готовы были направиться на базу демонов; а Сэм изучал через книги Бобби о демонах-контрактников, которые могли заговорить так, что жизнь уже не имела всякий смысл без одного контракта. Во время обеда Бобби вышел на улицу, прикуривая сигарету. Солнышко, как ни странно, выглянуло из серых туч и согревало землю, отчего Дин снял кожанку и ковырялся в машине Эбби без неё. Он возился с двигателем, что-то бормоча себе под нос и периодически вытирая руки о тряпку, которая висела у него на плече. Сама Эбби игралась с Рузвельтом на лужайке перед домом, кидая ему палку. Пёс с радостью носился за ним, приносил обратно и требовал продолжения, виляя хвостом так, что казалось, вот-вот оторвётся. Бобби выпустил дым в сторону неба и посмотрел на эту картину. Дин, возившийся с машиной, Эбби, которая улыбалась, глядя на своего пса. Дом Сингера, утопающий в тишине и солнечном свете, казался им на мгновение тем местом, где можно было забыть о демонах и смерти. Хотя бы на час. Дин вылез из-под капота, вытирая руки о тряпку, и повернулся к Бобби, который стоял на крыльце, докуривая сигарету. — Кто-то согласился пойти с нами? — спросил Винчестер, прищуриваясь от солнца. — Хьюго. — Чёрт. Дин захлопнул крышку капота и повернулся, чтобы посмотреть на поле, где Эбби вместе с Рузвельтом искала палку, которую закинула так далеко, что теперь её было почти невозможно найти. — Поговори с ней и подготовь, — сказал Бобби, выдыхая дым. — Джон принципиально помогать не будет, а нам нужно количество. Дин ничего не ответил. Он просто смотрел на Эбби, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть. Он не хотел делать этого. Не хотел быть тем, кто принесёт ей новости, которые снова заставят её вспомнить о боли. Но он знал, что если не он, то никто другой не сделает это правильно. — Она не будет рада, — сказал Дин, не оборачиваясь. — У них с ним... сложно. — Знаю, — ответил Бобби и, повернувшись, пошёл в дом, оставляя Дина одного. Дин постоял ещё мгновение, а затем неспешно направился через двор к полю, где Эбби стояла, приложив ладонь к глазам, и пыталась разглядеть, куда упала палка. Рузвельт носился вокруг, временами подбегая к ней и снова убегая. Она заметила его, когда он подошёл ближе, и улыбнулась. Дин остановился в паре шагов от неё. Он хотел сказать что-то, отодвинуть разговор, но решил не тянуть. — Эбби, — начал он, и она сразу же перестала смеяться, услышав его голос. — Что случилось? — спросила она, и в её глазах уже появилась настороженность. — Хьюго приедет, — сказал Дин, стараясь говорить мягко. — Он согласился пойти с нами. Она на мгновение застыла, и в её глазах промелькнуло что-то, что Дин не мог прочитать. Затем она отвернулась, вглядываясь в лес, где Рузвельт ещё искал палку. — Ладно. — Ладно? — Всё в порядке, Дин. Мне приятно, что ты заботишься о моём ментальном здоровье, но я способна справиться с эмоциями. То, что было в Небраско, не повторится. Сейчас у нас на уме спасение мира, а тут, как бы, не до драмы. — Арден уверенно покачала головой, пытаясь сама поверить в свои слова. — Значит... когда он приедет, всё будет в порядке, да? — Абсолютно. Как, кстати, моя машина? — Ну, если честно, она в отличном состоянии. Я поменял масло, проверил свечи, карбюратор подтянул. Тормозные колодки ещё походят, но на задней оси люфт — это надо будет посмотреть попозже. И глушитель... ну, он не то чтобы умер, но дышит на ладан. Если хочешь, я могу его заменить, но это ещё пара часов работы. Увидев недопонимание в глазах Арден, Винчестер усмехнулся, а после добавил: — Всё, что нужно было сделать — я сделал. Остальное — по мелочи. Так что можешь смело забирать свою «ласточку» и не волноваться, что она заглохнет на первом же светофоре. — Спасибо, Дин, ты настоящий друг! Сэкономил мне деньги!

***

К вечеру, в гостиной, когда охотники ждали последних новостей, телефон Эбигейл наконец завибрировал в кармане куртки, и она, не глядя на экран, приняла вызов, продолжая гладить Рузвельта рукой. — Эббс, я нашёл его. — Голос Эша был взбудораженным, почти задыхающимся. Она слышала, как он постукивает по клавиатуре, что-то ищет, проверяет, перепроверяет. — У тебя есть ручка? Записывай. Эбби поднялась с дивана, подходя к захламлённому столу. Она нашла ручку и бумажку, приготавливаясь писать: — Давай, я слушаю. — Это не просто какое-то логово, Эббс. Это целый комплекс. Заброшенная психиатрическая лечебница «Грейвуд» в сорока милях от Чикаго. В штате Иллинойс. — Голос Эша стал серьёзнее, и в нём пропала привычная лёгкость. — Я думал, это просто старый слух, но я проверил все архивы, что у меня есть, и нашёл записи о том, как несколько лет назад туда начали поступать странные заказы на оборудование... медицинское, но не для пациентов. Эбби замерла, крепко сжимая ручку между пальцами. — Что за оборудование? — Столы для вскрытий, хирургические инструменты, кое-что из того, что обычно используют для... — он запнулся, — для пыток. И всё это было оплачено через подставные фирмы, которые ведут к одному из контрактников. Король контрактов там не просто прячется, Эббс. Он там хозяйничает. У него там целый штаб: комнаты для сделок, архив контрактов, место для ритуалов. И, скорее всего, именно там он держит кольт. И у него там полный порядок — охрана, ловушки, возможно, даже одержимые. Но самое главное, Эббс... у меня есть план здания, все входы и выходы, схемы вентиляции и даже старые планы подвала. Я скину тебе всё, что у меня есть. Эбби улыбнулась, хотя Эш этого не видел, и сжала телефон в руке. — Ты лучший, Эш. — Знаю, — ответил он, и в его голосе снова появилась привычная усмешка. — Я уже отправил тебе файлы. И, Эббс... будь осторожна. Мне нужна новая игра. — Что?! Я тебе недавно покупала! Но Эштон уже сбросил вызов. — У нас есть адрес! Заброшенная психиатрическая лечебница «Грейвуд» в Иллинойсе. Там штаб демона-контрактника. И, скорее всего, там же кольт. — Эштон Джозеф Джонс не подвёл, — усмехнулся Дин. Сэм медленно кивнул, переваривая информацию, ровно как и Бобби. — Значит, ждём Хьюго и отправляемся, — проговорил Сэм, как во дворе послышался рев мотора. Гулкий, низкий, с хрипотцой — такой звук мог издавать только старый двигатель, который привык к долгим и плохим дорогам. Все переглянулись, и через секунду на пороге показался рослый, рыжеволосый мужчина. Хьюго Арден стоял в дверях, заполняя собой весь проём. Он выглядел так, будто только что снял с себя тяжёлый груз, который нёс не один день. Его куртка была расстёгнута, а волосы взлохмачены — может, от ветра, может, от долгой дороги. Он окинул взглядом комнату и людей, что находились в ней: Дина, Сэма, Бобби... и Эбби, которая стояла возле стола с Рузвельтом, сжимая записку с адресом. Он заметил её первой, но не сразу нашёл слова. Только на мгновение задержал на ней взгляд. Потом он шагнул вперёд, хрипло кашлянул и коротко кивнул всем остальным. — Я с вами, — сказал он. Голос был низким, хриплым, но твёрдым. — Когда выезжаем? Бобби шагнул к нему и протянул руку. Хьюго пожал её коротко и крепко, почти по-мужски, без лишних слов. Сэм кивнул ему, и в этом кивке была усталая благодарность, ровно как и у Дина. — Через час, — ответил Сингер. Хьюго медленно перевёл взгляд с Сингера на дочь. Он сделал шаг в её сторону — неуверенно, почти робко, как будто подходил к дикому зверю, который мог в любой момент сорваться с места. Эбби заметила это движение. Её тело напряглось, пальцы сжали шерсть Рузвельта. Но тем не менее она попыталась не отступить. Она сделала шаг к нему навстречу, выравниваясь с Дином. Хьюго почувствовал надежду, поэтому последующие шаги стали более уверенными, и когда он остановился напротив Эбигейл, он улыбнулся. — Дочка... Но стоило Эбигейл почувствовать его рядом с собой, и услышать его голос — она почувствовала, как все внутри холодеет. Пальцы задрожали, а к горлу начала подступать тошнота. И от этих переживаний, которые начали сводить ее с ума, она машинально схватила Дина за руку, словно искала в нем опору, которую давно утратила. Это было внезапно и для самого юноши, но, увидев её тщетные попытки перебороть себя, Дин переплёл их пальцы, скрепляя их в крепкий замок. — Эбигейл, я... — мужчина заметил, то как дочь хватается за Винчестера. Он чувствовал, что она пытается таким образом держаться рядом с ним и от этого Арден начал чувствовать себя еще ужаснее и никчемнее. — Я ждала тебя... ты обещал, что вернёшься, и я ждала тебя в том аду каждый день. — Поддержка Дина помогла найти в Эбби силы говорить, хоть и выходило это хрипло и тихо. — Я плакала по ночам... а по утрам постоянно смотрела в окно... искала тебя. Но ты не пришёл... И я больше тебя не жду... — Эбигейл... — Арден протянул руку, чтобы коснуться плеча дочери, но та спряталась за спиной Дина. Винчестер ничего не делал, лишь стоял могучей стеной между ними, защищая девушку от её страха. — Просто живи как жил... меня никогда не было в твоей жизни и не будет. — Эбби вылетела из гостиной, оставляя после себя горькое послевкусие отцовской ненужности. Дверь захлопнулась с такой силой, что стены затреслись, а сама Эбби уже была на улице, почти бегом направляясь к лесу, где темнота сгущалась между деревьями, готовая укрыть её от всего мира. Дин сам от себя не ожидая, последовал за девушкой, ловя её несущуюся в темноту. Он нагнал её у самой кромки леса, когда она уже почти скрылась за деревьями, и схватил за руку, останавливая. — Эбигейл! — Её имя вырвалось у него громче, чем он хотел. Он развернул её к себе, и в свете луны увидел то, что она так старалась скрыть. — Я не справилась, Дин. Я говорила, что справлюсь, но не справилась. — Арден до бела прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы. Её плечи дрожали, а голос срывался на шёпот, как будто она боялась, что её кто-то услышит. — Ты справилась, — сказал он, сжимая её плечи. — Ты вышла и сказала ему то, что должна была сказать. Это уже много. — Дин, больше всего в жизни я не хотела его прощать. Даже боялась, что, увидев его, прощу. А теперь я хочу простить его... но не могу. Я его ненавижу, Дин. И мне так плохо от этого. Дин не знал, что сказать. Он смотрел на неё, на её слёзы, которые она больше не пыталась скрывать, и в его голове крутилась только одна мысль: «Почему я так переживаю?» — Эбби, — сказал он тихо. Он опустил руки на её лицо, вытирая слёзы большими пальцами. Горячие, солёные, они обжигали его кожу, но он не убирал рук. Он смотрел в её глаза и не мог понять, когда это случилось — когда она стала для него кем-то большим, чем просто напарница. Он не задумывался о том, что она делилась сокровенным именно с ним. Не с Сэмом, который всегда умел слушать. Не с Джо, её лучшей подругой. А с ним. С тем, кто привык прятать свои чувства за шутками и пивом. Ему не нужно было думать, чтобы сорваться с места и побежать за ней. Тело двигалось быстрее, чем голова успевала включиться. Ноги несли его в лес, туда, где она скрылась в темноте, и он не задавал себе вопросов. Только сейчас, глядя на неё, он понял: это было не решение. Это был инстинкт. То, что глубже мыслей. То, что не требует объяснений. — Ты вправе ненавидеть, — сказал он, глядя прямо в её заплаканные глаза. — Ты живой человек. В этом нет ничего такого. Не вини себя за это. Она смотрела на него, и в её взгляде было столько боли, что он почувствовал, как его собственное сердце сжимается. — Но я не хочу ненавидеть, — прошептала она. — Это не значит, что ты должна его простить. Это значит, что он пытается заслужить это. И если ты не готова — ты не обязана.— сказал Дин, не убирая рук с её лица. Эбби закрыла глаза, и он почувствовал, как под его пальцами её дыхание становится глубже и ровнее. Она не отстранилась. Она просто стояла, позволяя ему держать её лицо в своих руках, позволяя себе быть уязвимой. Она посмотрела на него ещё мгновение, а потом, не сказав ни слова, шагнула вперёд и уткнулась лбом в его плечо, будто пытаясь спрятать своё лицо. Её руки безвольно повисли вдоль тела, и она просто стояла, позволяя себе чувствовать его тепло, его запах, который сочетал в себе несочетаемое: бензин, кожа и кофе. Дин не отстранился. Он чуть помедлил, будто давая себе время осознать, что это происходит, а затем обнял её — крепко, по-настоящему, так, как обнимают человека, которого боятся потерять. Его руки сомкнулись у неё на спине, притягивая ближе, и он почувствовал, как её плечи дрогнули под его ладонями. Она ответила на объятие не сразу, но когда её руки поднялись и сжали его куртку, вцепившись в кожаную ткань, Дин понял, что она не собирается отпускать. И он не собирался отпускать её. Она уткнулась носом в его плечо, и он чувствовал, как её дыхание сбивается, как она пытается успокоиться. Он прижал её к себе сильнее, пряча лицо в её волосах, и в этом жесте было что-то такое, что не требовало слов: поддержка, принятие, обещание быть рядом, даже когда всё рушится, и, может быть, то, что он так боялся произнести. — Всё будет хорошо, Эбби-бейби... Она не ответила. Только сжала его куртку сильнее, и он понял, что это и есть ответ. Рузвельт сидел у их ног, не сводя с них глаз, и терпеливо ждал, когда они будут готовы идти дальше. А они стояли в темноте, обнявшись так крепко, будто боялись, что если отпустят, то потеряют друг друга навсегда. Ветер стих, и тишина леса окутала их, как одеяло, храня этот короткий, хрупкий момент, в котором всё остальное перестало иметь значение.