Часть 15

Кол остался жив. В штабе эту фразу повторяли постоянно, словно она могла что-то изменить или хотя бы уменьшить тяжесть произошедшего. Пуля прошла навылет, врачи уверяли, что ничего критического нет и уже через несколько недель он вернётся в строй. Дэймон рассказывал, что Кол успел вывести из себя половину персонала больницы ещё на второй день, а Энзо с невозмутимым видом заявил, что настоящий кошмар начнётся тогда, когда Майклсон снова сможет нормально ходить. Все старались относиться к случившемуся как к очередному рабочему происшествию, но у Кэролайн это не получалось. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней снова вспыхивал экран наблюдения. Западный сектор, помехи, пустой коридор. И её собственный голос в наушнике, уверенно сообщающий, что сектор чист. Иногда ей казалось, что она всё ещё слышит тот выстрел. После операции прошло почти три недели. За это время Клаус ни разу не устроил ей сцену, не повысил голос и не напомнил о случившемся. В какой-то момент Кэролайн даже поняла, что предпочла бы именно это. Потому что теперь он просто её игнорировал. На совещаниях смотрел мимо, во время обсуждений обращался к Энзо даже тогда, когда вопрос касался её напрямую, а на общих разборах операций вёл себя так, словно её вообще не было в комнате. И почему-то именно это ранило сильнее всего. Злость всё ещё была эмоцией. Безразличие же больше походило на разочарование. А хуже всего было то, что Кэролайн не могла заставить себя обвинять его в этом. В тот вечер она снова задержалась в штабе почти до ночи. Большинство сотрудников давно разошлись по домам, где-то внизу оставались только дежурные группы, а за огромными окнами медленно собирался дождь. Она сидела за компьютером, просматривая старые отчёты, и пыталась отвлечься работой, но мысли снова и снова возвращались к одному и тому же. К Колу, к операции, к Клаусу. Особенно к Клаусу. Потому что какая-то часть её всё ещё помнила ту ночь возле бара и тот взгляд, которым он тогда на неё смотрел. Помнила напряжение, возникшее между ними, и именно поэтому сейчас происходящее ощущалось особенно болезненно. Будто между ними только начало появляться что-то важное, а потом она собственными руками всё разрушила. Кэролайн сидела за своим столом уже третий час подряд, просматривая старые отчёты по поставкам химических компонентов. Архивные материалы она вызвалась разбирать сама. В последнее время она вообще старалась брать любую дополнительную работу. Любую задачу, любой отчёт, любой массив данных, лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями. Она устало потёрла глаза и вернулась к экрану. Несколько старых дел, десятки документов и привычная рутина аналитика. Однако через некоторое время её внимание зацепилось за одну деталь. Потом за вторую. Одинаковые поставщики, одинаковые маршруты перевозок, одни и те же компании-прокладки, всплывающие в совершенно разных расследованиях. Она нахмурилась, открыла ещё один файл, затем следующий. Совпадений становилось слишком много. Сердце неприятно кольнуло. Чем дальше она углублялась в документы, тем яснее понимала, что всё это время они смотрели не туда. Если её догадка верна, то проблема внутри ARGO гораздо серьёзнее, чем кто-либо предполагал. Спустя сорок минут в переговорной снова собрались люди. Аларик молча изучал документы, Энзо выводил дополнительные данные на экран, а Дэймон сидел у стены с чашкой кофе и выглядел так, словно не спал уже несколько суток. Клаус вошёл последним. Кэролайн подняла голову почти сразу, хотя сама не смогла бы объяснить почему. Возможно, потому что с его появлением атмосфера в комнате всегда менялась. Он выглядел уставшим. Поздоровавшись с Алариком, он перевёл взгляд на экран, а затем на секунду посмотрел на Кэролайн. Всего на секунду. После чего снова отвёл глаза. — Объясни — Его голос звучал ровно и спокойно, без раздражения и без привычной колкости. Она быстро открыла карту маршрутов. — Они специально создают видимость разрозненных объектов. Но поставщики, промежуточные склады и транспорт повторяются. Каждый раз за несколько недель до появления новой лаборатории эти компании начинают двигаться по одному и тому же маршруту. Дэймон медленно выпрямился. — То есть это одна большая сеть? — Да — Кэролайн указала на один из складов на карте. — И если расчёты верны, следующая поставка пройдёт через эту точку. В комнате повисла тишина. Клаус внимательно смотрел на экран ещё несколько секунд, а затем коротко произнёс: — Дэймон. — Уже проверяю. Сальваторе быстро достал телефон и открыл внутреннюю базу маршрутов. Кэролайн молча наблюдала за ними и вдруг с удивлением поняла, что Клаус действительно её слушает, не игнорирует, не смотрит сквозь неё. Слушает. Через минуту Дэймон тихо выругался себе под нос. — Она права. Энзо довольно усмехнулся и бросил на Кэролайн короткий взгляд, в котором читалось что-то очень похожее на гордость. Обсуждение в штабе затянулось почти до полуночи. Когда Кэролайн закончила объяснять схему маршрутов, Аларик сразу собрал экстренный брифинг. В переговорную подняли часть аналитиков, подключили внутреннюю базу поставок и ещё раз прогнали все найденные совпадения по старым операциям. Чем дальше шёл разбор, тем мрачнее становились лица вокруг стола. Потому что Кэролайн действительно оказалась права. Аларик долго молчал, просматривая схемы, а потом устало снял очки и тихо произнёс: — Завтра я свяжусь с верхушкой. После этого брифинг начали постепенно сворачивать. Люди расходились уставшие и раздражённые, обсуждая между собой маршруты и возможные точки следующей поставки. Дэймон первым ушёл из переговорной, на ходу бросив что-то Клаусу про необходимость хотя бы иногда спать. Рик Холланд вместе с Авангардом ещё оставался в штабе — им нужно было обновить внешний протокол на случай новой операции. Энзо тоже никуда не собирался. У него на экранах уже висели какие-то внутренние серверы, маршруты и коды доступа. — Мне нужно проверить цепочку переводов, — лениво пояснил он, даже не поднимая взгляд от ноутбука. — Если эти идиоты пользовались одной финансовой сеткой, я их закопаю к утру. Кэролайн слабо улыбнулась. Она слишком устала, чтобы оставаться дальше. Когда она наконец вышла из здания штаба, город уже почти спал. Была глубокая ночь. Дождь всё ещё лил - холодный, мелкий и противный. Мокрый асфальт блестел под редкими фонарями, а улицы почти опустели. Кэролайн остановилась под козырьком здания и только сейчас поняла одну очень неприятную вещь. Машины у неё не было, а автобусы в такое время уже не ходили. — Господи… Она устало прикрыла глаза и достала телефон. Такси. Нет машин. Ещё раз. Снова ничего. Кэролайн тихо выдохнула и всё-таки вышла под дождь, пытаясь поймать хоть кого-нибудь на дороге. Бесполезно. За несколько минут волосы уже намокли, холод медленно пробирался под лёгкое пальто, а пальцы начали замерзать настолько, что она с трудом держала телефон. Редкие машины проносились мимо, даже не снижая скорость. И в какой-то момент Кэролайн просто устало остановилась посреди тротуара, обхватив себя руками. Наверное, это был худший день для попытки добраться домой. Свет фар появился неожиданно. Чёрный внедорожник медленно свернул к тротуару и остановился прямо рядом с ней. Кэролайн сначала даже не посмотрела. А потом водительское окно плавно опустилось. Клаус. Она замерла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга сквозь шум дождя. Потом Клаус коротко произнёс: — Садись.  Кэролайн машинально сильнее сжала телефон в руке. — Не нужно, я вызову. Клаус перевёл взгляд на абсолютно пустую улицу. Потом обратно на неё, мокрую, замёрзшую, стоящую под дождём посреди ночи. — Форбс, — устало произнёс он, — сейчас полпервого ночи. Просто сядь в машину. И почему-то спорить сил уже не осталось. Кэролайн молча обошла внедорожник и села внутрь. Тепло ударило почти сразу. После холодной улицы салон показался слишком тёплым. Она осторожно закрыла дверь и только сейчас поняла, насколько сильно замёрзла. С мокрых волос капала вода. Руки дрожали от холода. Клаус молча потянулся назад и бросил ей тёмную толстовку. Кэролайн растерянно поймала её. — Надень. Иначе завтра Аларик получит ещё одного временно недееспособного сотрудника. Она тихо пробормотала: — Спасибо. Клаус ничего не ответил. Машина плавно тронулась с места. Несколько минут они ехали в полной тишине. За окнами медленно проплывали мокрые улицы ночного города, дворники размеренно скользили по стеклу, а Кэролайн всё сильнее ощущала странную неловкость. После последних недель находиться с ним вот так — наедине — казалось почти неправильным. Она осторожно натянула на себя толстовку. Та пахла чем-то древесным, дождём и совсем немного порохом. Мысли Кэролайн: почему ты вообще думаешь об этом ?  Кэролайн тихо отвернулась к окну, а потом внезапно услышала: — Кол тебя не винит. Она резко подняла голову. Клаус продолжал смотреть на дорогу. Будто сказал что-то совершенно обычное. Кэролайн несколько секунд молчала. — Но вы вините. В машине повисла тишина. Клаус чуть сильнее сжал руль. Совсем незаметно. — Я винил тебя в поле, — спокойно произнёс он спустя пару секунд. — И был прав. Эти слова неприятно кольнули внутри. Но почему-то уже не так, как раньше. Кэролайн медленно опустила взгляд на свои замёрзшие пальцы. — Я правда думала, что готова — голос прозвучал тихо. Клаус бросил на неё короткий взгляд. И впервые за долгое время в нём не было привычной жёсткости. — Поле ломает всех, Форбс. Дождь тихо стучал по крыше машины. Кэролайн смотрела на него несколько секунд. А потом вдруг поняла, что впервые за последние недели между ними не было ни крика, ни злости, ни войны. Ночной город медленно проплывал за мокрыми окнами машины, дождь всё так же размеренно бил по стеклу, а внутри салона стояла странная тихая усталость. Кэролайн сначала ещё пыталась держаться, смотрела в окно, иногда отвечала что-то короткое, но чем дальше они ехали, тем сильнее её начинало клонить в сон.  Слишком мало сна за последние недели.  Клаус заметил это почти сразу. Сначала она просто стала тише. Потом несколько раз прикрыла глаза дольше обычного. А потом и вовсе незаметно уснула, так и сидя боком к окну, закутавшись в его толстовку. Клаус ничего не сказал. Только чуть убавил музыку, которая тихо играла где-то на фоне. Через несколько минут он заметил, как Кэролайн едва заметно дрожит во сне. Даже в машине ей всё ещё было холодно. Мокрые волосы прилипли к щекам, ресницы отбрасывали слабую тень на бледное уставшее лицо, а сама она сейчас выглядела совсем не так, как обычно в штабе. Не пытающейся доказать, что справится со всем сама. Сейчас она выглядела просто вымотанной. И почему-то именно это раздражало Клауса больше всего. Потому что он слишком хорошо помнил тот момент в фургоне. Её взгляд после его слов, то, как она потом стала тише. Будто кто-то внутри неё просто выключил свет. Клаус крепче сжал руль и тут же мысленно выругался: Не его проблема. Вообще не его. Он довёз её до дома почти к двум ночи. Машина плавно остановилась возле жилого комплекса. Клаус заглушил двигатель. Дождь всё ещё тихо барабанил по крыше. Несколько секунд он просто сидел, глядя перед собой. Потом повернул голову к Кэролайн. Она спала, свернувшись в кресле, подтянув руки ближе к себе и всё ещё едва заметно дрожа от холода даже во сне. Мысли Клауса: Как вообще можно было настолько не беречь себя? Клаус раздражённо провёл рукой по лицу. Перед глазами снова всплыл штаб трехнедельной давности. Паника в её глазах, тихая Кэролайн, опустевший взгляд и то, как сегодня ночью она снова ожила над этими чёртовыми картами. Он тихо выдохнул. Это было плохо. Очень плохо. Потому что Клаус Майклсон слишком хорошо знал: в тот момент, когда начинаешь снова замечать человека — всё становится сложнее. — Форбс — слегка коснулся её плеча. Никакой реакции. Кэролайн только нахмурилась во сне и сильнее закуталась в толстовку. Клаус недовольно цокнул языком. — Просто замечательно — Он снова чуть потряс её за плечо. — Форбс, просыпайся. Ничего. Она даже глаза не открыла. Только что-то тихо пробормотала себе под нос и окончательно устроилась удобнее. Клаус несколько секунд смотрел на неё с абсолютно нечитаемым выражением лица. Потом тихо буркнул: — Невероятно. Он устало откинулся обратно на сиденье и посмотрел на дождь за стеклом. Тащить её домой на руках в два часа ночи ему совершенно не хотелось. Будить сильнее — тоже. Особенно после того, как последние недели она выглядела так, будто держится на одном упрямстве. Клаус раздражённо выдохнул, снова завёл машину и включил печку сильнее. Потом молча опустил её сиденье чуть ниже, чтобы ей было удобнее. Кэролайн даже не проснулась. Только тихо выдохнула во сне и наконец перестала дрожать от холода.  Несколько секунд Клаус просто смотрел на неё.  Потом медленно покачал головой, будто сам не понимал, какого чёрта вообще делает. После чего откинул своё сиденье назад, закрыл глаза и впервые за очень долгое время позволил себе просто остановиться хотя бы на несколько часов.