Глава 7

На следующее утро Гермиона проснулась раньше будильника. Сначала она даже не поняла почему. Комната была погружена в привычный полумрак раннего лондонского утра, за окном моросил мелкий дождь, а рядом спокойно спал Рон, уткнувшись лицом в подушку. Всё выглядело совершенно обычным. Это и заставило её открыть глаза окончательно. Вчерашний вечер не был обычным. Она осторожно повернулась на бок и некоторое время просто смотрела на мужа. За годы брака Рон почти не изменился. Разве что стал немного серьёзнее, немного увереннее в себе и гораздо терпеливее, чем в школьные времена. В остальном он всё так же смешно хмурился во сне и неизменно забирал себе большую часть одеяла. Гермиона почувствовала болезненный укол совести. Потому что первым человеком, о котором она подумала после пробуждения, был вовсе не Рон. Она резко села на кровати. — Замечательно, — пробормотала Гермиона себе под нос. — Просто великолепно. Рон что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Гермиона закрыла лицо руками. Последние сутки определённо были катастрофой. Драко Малфой, напротив, спал превосходно. В основном потому, что после признания чувствовал странное облегчение. Никаких ответов Гермиона ему не дала, никаких надежд не подарила, но он хотя бы перестал таскать всё это в собственной голове. К сожалению, спокойствие продлилось недолго. Ровно до того момента, как дверь спальни распахнулась без предупреждения. — Я принёс завтрак и дурные решения. Драко даже не открыл глаза. — Уходи. — Не могу. — Почему? — Я уже вошёл. — Это не причина. — Для меня причина. Драко тяжело вздохнул и сел на кровати. Блейз стоял посреди комнаты с подносом в руках и выглядел так, словно собирался вести утреннее ток-шоу. — Ты ужасен. — И тебе доброе утро. — Почему ты находишься в моём доме? — Потому что настоящая дружба не признаёт границ. — Настоящая дружба признаёт двери. — Скучная концепция. — Блейз поставил поднос на столик и уселся в кресло. — Итак… — Нет. — Но я ещё ничего не спросил. — Я прекрасно знаю тебя и хочу чтобы утро всё же было добрым и не запятнанным твоей смертью. Блейз широко улыбнулся. — Всё прошло ужасно? — Нет. — Отлично? — Нет. — Тогда что? Драко потянулся за чашкой кофе. — Нормально. Блейз замер. — Это самый тревожный ответ из всех возможных. — Почему? — Потому что когда история становится нормальной, она обычно превращается в драму. — Ты читаешь слишком много романов. — Я создаю романы. — Нет, Блейз. Ты создаёшь проблемы. — Иногда это одно и то же. К полудню Гермиона почти убедила себя, что способна вести себя как взрослый разумный человек. Эта уверенность продержалась ровно до того момента, как она вошла в конференц-зал и увидела Драко. Он уже сидел за столом, просматривая документы по делу артефакта. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, несколько листов лежали перед ним в безупречном порядке, а рядом стояла чашка давно остывшего кофе. Гермиона тут же разозлилась. Не на него. На себя. Потому что нормальные люди не замечают подобных вещей. Она заняла место через несколько стульев от него и открыла папку. — Доброе утро, Грейнджер. Голос Малфоя прозвучал совершенно спокойно. Слишком спокойно учитывая вчерашнее признание. — Доброе утро. На этом разговор закончился. По крайней мере она очень на это рассчитывала. Минут через десять дверь открылась. Первым вошёл Гарри. Следом появился Тео. Через десять минут, как всегда, явился Блейз Забини и выглядел он так, будто прибыл не на рабочее совещание, а на премьеру собственной биографии. — Доброе утро всем присутствующим и отдельно мне. — Ты опоздал, — заметил Тео. — Красивые люди не опаздывают. — Опаздывают. — Нет, Тео. Они эффектно появляются. — Блейз сел между Драко и Тео, окинул взглядом стол и нахмурился. — Почему здесь такой унылый настрой? — Потому что мы работаем, — ответила Гермиона. — Какая трагедия. Гарри обречённо покачал головой. — Я до сих пор не понимаю, почему тебя вообще пригласили. — Потому что я очарователен. — Нет. — Потому что я талантлив. — Тоже нет. Блейз задумался. — Тогда, вероятно, произошла бюрократическая ошибка. Совещание началось. Некоторое время разговор действительно касался исключительно работы. Они обсуждали отчёты невыразимцев, результаты исследований и судьбу артефакта, который за последний месяц успел испортить жизнь всем участникам расследования. В какой-то момент Гарри положил на стол очередной документ. — Здесь говорится, что подобные артефакты могли использоваться для временного переноса магической связи между людьми. — Перевод неправильный, — одновременно произнесли Гермиона и Драко. Они замолчали и посмотрели друг на друга. — После вас, — сказал Драко. — Нет, после вас. Тео тихо хмыкнул. Гарри перевёл взгляд с одного на другого. — Вы сейчас серьёзно? — Что именно? — спросила Гермиона. — Уже второй раз за совещание вы говорите одно и то же одновременно. — Совпадение. — Конечно, — протянул Блейз. Гермиона почувствовала опасность слишком поздно. Потому что глаза Забини уже начали подозрительно блестеть. — Знаете, что мне это напоминает? — Нет, — немедленно ответил Драко. — Старую итальянскую поговорку. — Не существует такой поговорки. — Тео, прекрати ограничивать моё творчество. — Я пытаюсь ограничить твоё влияние на общество. Блейз проигнорировал его. — Так вот, эта поговорка звучит примерно так: когда два человека начинают заканчивать предложения друг за друга, кому-то пора покупать кольцо. В комнате повисла тишина. Гарри подавился кофе, Тео закрыл глаза, Гермиона почувствовала, как начинает краснеть. А Драко посмотрел на Блейза таким взглядом, которым обычно смотрят на особо опасные магические артефакты. — Забини. — Что? — Замолчи. — Я просто делюсь культурным наследием Италии. — Италия сейчас массово подаёт на тебя в суд. Гермиона не смогла сдержать улыбку и это оказалось самой большой проблемой. Потому что Драко улыбнулся в ответ. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы остаток совещания стал для неё гораздо сложнее, чем любой отчёт невыразимцев. Когда совещание наконец закончилось, Гермиона первой собрала документы и направилась к выходу. Она уже почти добралась до двери, когда услышала знакомый голос: — Грейнджер, подожди. Гермиона обречённо закрыла глаза. — Нет. — Какая удивительная реакция на моё общество. — Я просто экономлю время. — Оскорбительно. Она всё-таки остановилась. Блейз догнал её в коридоре и как обычно выглядел так, словно только что сошёл с обложки какого-нибудь дорогого журнала. Горчичный костюм сидел безупречно, часы стоили примерно как небольшая квартира в центре Лондона, а сам Забини двигался с той ленивой уверенностью человека, который никогда никуда не спешит, потому что мир всё равно подождёт. — Что тебе нужно? — Ничего. — Тогда почему ты здесь? — Потому что Тео выгнал меня. — За что? — За правду. — Это звучит подозрительно. — Так и было. Они медленно пошли по коридору. Некоторое время Блейз молчал, что само по себе выглядело крайне тревожным признаком. Гермиона даже начала подозревать, что он заболел. — Знаешь, — наконец произнёс он, — я недавно пришёл к одному выводу. — Мне уже страшно. — Напрасно. Это красивый вывод. — Бывают некрасивые выводы? — Конечно. Например, что некоторые люди добровольно работают в Министерстве. — Забини. — Не перебивай искусство. — Гермиона закатила глаза. Блейз одобрительно кивнул. — Вот это выражение лица мне нравится. Очень характерное. — Ты собираешься говорить по существу? — Разумеется. — Он задумался. — Когда-нибудь. — Блейз. — Хорошо. — Несколько секунд он смотрел вперёд, а потом неожиданно усмехнулся. — Знаешь, что меня всегда поражало в вас с Малфоем? Гермиона напряглась. — Нет. — То, что вы оба невероятно умные люди. — Спасибо. — Это ещё не комплимент. — Продолжай. — И при этом рядом друг с другом ведёте себя как полные идиоты. Гермиона чуть не споткнулась. — Что? — Факт остаётся фактом. — Ты говоришь ерунду. — Возможно. — Определённо. — Но красивую ерунду. Она покачала головой. — Иногда мне кажется, что тебе просто скучно. — Грейнджер, я владею виноградниками в Италии, тремя винодельнями, двумя яхтами и компанией по экспорту элитного вина. — И? — И всё равно вы интереснее. — Это очень тревожное заявление. — Для вас или для меня? — Для психиатров. Блейз рассмеялся. Именно рассмеялся, а не ухмыльнулся, как обычно. На мгновение в нём стало видно того самого человека, которого когда-то знали в Хогвартсе. Только повзрослевшего, более уверенного и бесконечно обаятельного. — Не переживай, Грейнджер. — О чём именно? — О жизни. — Это самый бесполезный совет в мире. — Нет. Самый бесполезный совет звучит так: «Следуй за своим сердцем». — А твой? — Мой намного лучше. — И какой же? Блейз поправил манжет рубашки и самодовольно улыбнулся. — Если уж собираешься совершать ошибки, совершай красивые. — Ужасный совет. — Зато запоминающийся. — У лифта он остановился. — Ладно, мне пора. — Куда? — В ресторан. — Один? — Разумеется нет. — Блейз выглядел искренне оскорблённым. — Я слишком красив, чтобы ужинать в одиночестве. — Двери лифта открылись. Он сделал шаг внутрь и вдруг обернулся. — И да. — Что? — Если Малфой когда-нибудь сведёт тебя с ума, напомни ему, что это была моя идея. — Какая именно идея? — Пока не знаю. — Он задумался. — Но уверен, что в будущем найдётся подходящая. И прежде чем Гермиона успела ответить, двери лифта закрылись. Она ещё несколько секунд смотрела на пустое пространство перед собой, а затем покачала головой. Некоторые вещи в мире действительно никогда не менялись, и Блейз Забини определённо был одной из них. Когда Гермиона вернулась домой, за окнами уже начинало темнеть. Она ожидала увидеть пустую квартиру, потому что Рон должен был задержаться в Аврорате, однако едва она открыла дверь, как из кухни донёсся подозрительный шум. Гермиона замерла. Потом нахмурилась. Шум повторился, следом раздалось весьма характерное ругательство. — Рон? — Не заходи сюда! Разумеется, после такой фразы она немедленно направилась на кухню. Картина оказалась именно такой, какой она её представляла. Рон стоял перед плитой с деревянной лопаткой в одной руке и выражением крайней сосредоточенности на лице. На столе лежала раскрытая кулинарная книга, рядом валялись несколько грязных мисок, а воздух был наполнен запахом чего-то определённо съедобного, но находящегося в опасной близости от катастрофы. — Я боюсь спрашивать, — произнесла Гермиона. — Не спрашивай. — Что произошло? — Ничего. — Рон. — Почти ничего. Она подошла ближе и заглянула через его плечо. — Это должно было быть рагу? — Оно всё ещё может им стать. Гермиона посмотрела на содержимое кастрюли. — Оптимистично. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Всё равно спасибо. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего одновременно рассмеялись. Рон первым отвёл взгляд. — Ладно, признаю. Возможно, я немного переоценил свои способности. — Немного? — Совсем чуть-чуть. — Настолько чуть-чуть, что книга открыта на странице «Основы приготовления для начинающих»? — Я люблю тщательную подготовку. Гермиона покачала головой и сняла мантию. — Отойди. — Что? — От плиты. — Я справляюсь. — Рон. — Хорошо, но только потому, что я тебя люблю. — Очень мудрое решение. — Да, я вообще довольно умный человек. — Конечно. Он уступил ей место и тут же устроился на ближайшем стуле, наблюдая за её действиями. Некоторое время на кухне царила уютная тишина. Та самая тишина, которая возникает между людьми, давно привыкшими друг к другу. Гермиона нарезала овощи. Рон рассказывал что-то о новом стажёре в Аврорате. Она время от времени задавала вопросы. Он смешил её очередными историями. Всё было привычно, тепло, правильно. И поэтому чувство вины снова болезненно кольнуло её где-то под рёбрами. — Эй. Гермиона подняла голову. Рон внимательно смотрел на неё. — Что? — Где ты сейчас? — В смысле? — Ты уже минут пять смотришь на морковь так, будто она лично тебя оскорбила. Гермиона невольно улыбнулась. — Просто устала. — Много работы? — Очень. Рон кивнул. Он прекрасно понимал, что значит много работы. Аврорат тоже редко оставлял свободное время. Некоторое время он молчал, а потом неожиданно спросил: — Всё хорошо? Вопрос прозвучал настолько искренне, что Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается. — Конечно. — Уверена? Она повернулась к нему. В голубых глазах Рона не было подозрения или ревности. Только беспокойство. Обычное беспокойство человека, который знает её много лет и замечает, когда что-то меняется. — Да, — мягко ответила она. — Правда. Рон несколько секунд смотрел на неё, словно пытаясь понять что-то для себя. Потом улыбнулся. — Хорошо. Он поднялся со стула, подошёл ближе и легко поцеловал её в висок. Совершенно привычный жест. Такой знакомый, что от него неожиданно стало ещё тяжелее. — Если работа тебя окончательно доконает, — сказал он, возвращаясь к столу, — я официально разрешаю тебе взять отпуск. — Очень щедро. — Знаю. — А кто будет оплачивать счета? — Тогда отпуск отменяется. Гермиона рассмеялась. Рон довольно улыбнулся, явно считая миссию выполненной. Она вдруг особенно остро поняла, почему всё происходящее так неправильно. Потому что дома её ждал хороший человек. Человек, которого она любила, который ничего не сделал, чтобы заслужить ту путаницу чувств, которая всё сильнее разрасталась внутри неё. И от этого становилось только сложнее. Тем же вечером Блейз Забини сидел в одном из самых дорогих ресторанов магического Лондона. Один. Что, по его мнению, являлось настоящим преступлением против красоты и хорошего вкуса. Перед ним стоял бокал красного вина из его собственной винодельни, на столе лежала газета, а вокруг царила та особая атмосфера дорогих заведений, где официанты двигались почти бесшумно, а посетители старательно делали вид, что не рассматривают друг друга. Блейз сделал небольшой глоток и удовлетворённо кивнул. — Вот видишь, — негромко произнёс он, обращаясь к бокалу. — Хотя бы ты меня понимаешь. Сидевшая неподалёку ведьма невольно обернулась, Блейз вежливо поднял бокал в знак приветствия. Она тут же смущённо отвернулась. Блейз усмехнулся. Жизнь оставалась предсказуемой. Он перевёл взгляд на улицу за окном. Лондон жил своей обычной жизнью. Волшебники спешили по делам, светились витрины магазинов, вдалеке проехал автобус. И где-то среди всего этого хаоса сейчас наверняка находились Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, которые с упорством двух исключительно умных людей продолжали игнорировать совершенно очевидные вещи. Блейз покачал головой. Иногда ему казалось, что судьба обладает весьма своеобразным чувством юмора. Взять хотя бы Малфоя. В школе этот человек был способен поссориться с Гермионой меньше чем за тридцать секунд. Сейчас же смотрел на неё так, словно она являлась ответом на вопрос, который он искал большую часть жизни. Сам Драко, разумеется, предпочитал делать вид, что ничего подобного не происходит. Гермиона в этом вопросе была ничуть не лучше. Поэтому наблюдать за ними было так увлекательно. Блейз снова отпил вина. — Невероятно. Он искренне не понимал, каким образом два настолько образованных человека умудряются настолько плохо разбираться в собственных чувствах. С другой стороны, если бы они действительно во всём разобрались, ему было бы гораздо скучнее. Эта мысль показалась настолько разумной, что он одобрительно кивнул самому себе. Некоторые люди находили удовольствие в квиддиче. Некоторые — в путешествиях. Некоторые коллекционировали редкие артефакты. Блейз Забини коллекционировал истории. Особенно те, в которых главные герои ещё не понимали, что уже стали главными героями. Он посмотрел на своё отражение в стекле. Безупречно уложенные волосы, идеально сидящий костюм, безукоризненный вкус в выборе вина. Картина радовала глаз. — Если когда-нибудь напишут книгу об этой истории, — сообщил он своему отражению, — надеюсь, мне выделят достаточно страниц. После недолгого размышления Блейз добавил: — Хотя бы треть. Он сделал ещё один глоток и улыбнулся. В конце концов, некоторые люди рождались для великих подвигов, некоторые — для великих открытий. А некоторые появлялись на свет исключительно для того, чтобы выглядеть великолепно и наблюдать за тем, как окружающие усложняют себе жизнь. И Блейз совершенно искренне считал, что прекрасно справляется со своей ролью.