weird

С тех пор, как вечерний досуг Себастьяна теперь имеет другие планы, Чеса стало еще труднее затыкать. — Ты реально замки ковырять умеешь? — С нескрываемым восторгом говорит Чес, пиная заштопанным кедом камень на дороге. — Почему не рассказывал? — Повода как-то не было. — Безучастно отвечает Себастьян. — Ишь ты, повода не было. — Хмыкает беззлобно.. — А как нужно девчонок впечатлять, ты самый первый. — Да не впечатлял я... Это было сложно назвать правдой. А неправдой — еще труднее, потому что Вики, в целом, удивилась его навыками, но от силы секунд на пять. И ее "удивление" и рядом не стоит с тем количеством унижений, что Себастьян испытал за вчерашние сутки. Впечатление, обычно, выглядит несколько по иному. — Ага-ага, я тебе че, на лоха какого-то похож? — С нескрываемой радостью от смущенного лица Себастьян, отвечает Чес. — Я не знаю, че ты там выдумал, раз она и сегодня идёт с тобой гулять, но это охренеть как круто. — Он толкает Глэма локтем. — От ненависти до любви, а? Глэм, что удивительно, не сильнее обычного припирается на подобные возгласы. Это, по хорошему, должно пугать. — Кончай придумывать. — Я-то кончу, не переживай, — Улыбается, довольный, как кот. — А вот когда кончишь ты? Глэм глаза закатывает, едва улыбаясь. У него до такой степени хорошее настроение, что даже припираться на все двусмысленные фразочки Чеса не хочет. Он правда не старался никого впечатлить, хоть и несказанно рад, что хоть секундное впечатление это и произвело. Глэм в целом бережно хранит каждое слово похвалы у себя в памяти — от отца ни скупого "спасибо", ни даже самого жалкого и надменного "хорошо" не дождешься, приходится компенсировать со стороны. — Итак, — Чес потирает ладони в предвкушении. — Готов сегодня зажечь? Покажешь Вики, что твой пиздеж про крутость парней был хотя бы не на сто процентов ложь. А вот это так или иначе по самолюбию ударяет. Глэм предпочел бы забыть тот день, потому что то, как его пробирает до костей, едва он вспоминает, что говорил, однозначно никому не посоветуешь. Даже сейчас заставляет кровь прилить к щекам — стыд то какой. Он даже не отследил, в какой момент осознал, что тогда была сказана редкостная глупость — словно в момент просто переосмыслил свои взгляды. — А ты думаешь, что она придет? — Пытаясь звучать не слишком заинтересованно, спрашивает Глэм. — Че-ел конечно придет, у нее же может появиться возможность стебать тебя до конца дней. — Тот улыбается, обнажая неполный ряд зубов. — Ну, на крайняк Анна расскажет. Она любит критиковать, так что постарайся не налажать. От одного упоминания синеволосой потеют ладони. О ней легко забыть и крайне не хочется вспоминать — на приятные воспоминания относительно нее Себастьян на редкость беден. В кармане рубашки так и лежат две гребанные сигареты, которыми он, игнорируя наставление Анны, не воспользовался. Элементарно забыл, да и у Вики были ее собственные. — Она такая странная. — Начинает издалека Глэм, надеясь, что Чес, как свойственно ему, поймет все от одной интонации, но тот лишь жмет плечами. — Анна? — Уточняет шатен, на что Глэм утвердительно кивает. — Странная в каком смысле? Блондин на секунду хмурится, обдумывая вопрос. Ему казалось, слово «странная» хоть и многозначно, но имеет вполне конкретный эмоциональный окрас. — А в каком смысле это может быть?.. — Негодуя. — Ну, настолько горяча, что это странно, или странная, типа как… Странная. Себастьян думает, кому вообще может прийти в голову первая характеристика синеволосой, но решает не уточнять. — Второе. — О-о, тогда я не понимаю, о чем речь. — Загадочно улыбается парень. — Анна всем нравится. Глэм шумно сглатывает ком в горле. Он уже в который раз слышит, что Анна нравится всем, и это настолько противоречит тому, что он видел своими глазами, когда та лазала по его карманам и как следствие едва ли не заставляя работать на себя. Парень либо просто не дошел до того этапа, где синеволосая должна предстать пред ним с нимбом над головой, мягкой улыбкой и невиданным дружелюбием, либо такого этапа просто не существует, что, право, звучит куда правдивее. — Мне так не кажется. — Тихо отвечает Глэм, изначально не планируя, чтобы Чес это слышал. — Ка-ажется. — Растягивая гласные в своей излюбленной манере, говорит тот. Глэм понимает, что рассказывать об их стычке в туалете не стоит: друг не поймет, а то и вовсе не поверит. На Анну тут едва ли не молятся. — Попробуй не воровать у нее Вики, она станет, как шелковая. Глэм задумчиво растягивает губы в полосу. — Воровать? — Именно. — Ухмыляется, октрывая дверь клуба. — Быстро сечешь фишку, дружок. Глэм неловко улыбается. Воровать, это, все-таки, нечто другое. Блондин почти готов в грудь себя бить от гордости, потому что Виктория сама согласилась на повторную прогулку, причем весьма однозначно, а не как вчера — в подобии недо-шантажа. В любом случае, на сей раз Себастьян заходит в клуб в приподнятом настроении, и даже не из-за грядущего выступления, а, как не странно, в ожидании того, что будет после. Чес его за подобные мысли точно бы не осудил, но вот самому Глэму эта мысль кажется невозможно неправильной, потому он предпочитает ее не озвучивать.

***

Их выступление проходит быстрее обычного, все также изрядно мотает нервы и заставляет ноги подкоситься от приятной тревоги (Глэм никогда бы и не подумал, что тревога может быть приятной), но Себастьян ловит себя на мысли, что считает секунды до его конца. Обычно, он надеялся, что на него неожиданно свалится способность замедлять время, чтобы тянуть эти секунды бесконечно. Затем они, получив свою безоговорочную победу, в которой, впрочем, сомнений не было, переместились за столы в зале. Заказав себе по напитку, все прошло по донельзя обычному сценарию — они чокнулись стаканами, сказав привычный клич, который, вроде как, должен обозначать их единение, но Себастьян как никогда именно в такие моменты чувствует, насколько их группа поделена на два. После Глэм ощутил подбадривающий хлопок по плечу от Боба, слова поддержки которого из раза в раз не отличаются, но все равно немного греют душу, заслужил взгляд сверху-вниз от Лорди, что надменно хмыкнул после (подобное в его стиле и эквивалентно похвале, так что Себастьян лишь улыбнулся), а так же Чес, что назвал его "каким-то рассеянным", но Глэм, в силу — иронично — своей рассеянности, такой комментарий проигнорировал. Он чувствовал себя озабоченным мальчишкой в худшие моменты расцвета пубертата, потому что такой зацикленности мыслей, как на сегодняшней прогулке, он, может, и испытывал не так давно, но разве что с музыкой, а до музыки — никогда. Ощущается это всегда странным покалыванием на кончиках пальцев, вечно пересохшими губами и постоянным, непрерывным поиском в толпе только одного человека. У Глэма ощущение, словно у него вынули мозг, забрав любую возможность думать, а теперь заменили его виниловой пластинкой, которая только и может что повторять одно и то же по кругу, и кроме как убеждения, что он сходит с ума, так же дарует возможность ощутить себя до невозможного ограниченным. Словно рамки его интересов сильно сузили. А теперь, как следствие, Глэм упирается взглядом в одну сторону, вытягивая сквозь трубочку один только воздух, ведь сок в его стакане закончился уже секунд так сорок. Этот извечный дуэт у бара всегда просто отличить. Синюю и рыжую копну волос, особенно вместе, весьма легко найти. Это нехорошо, учитывая, как нагло Глэм начинает пялится. Ему интересно, ждет ли Виктория их совместной прогулки так же, как и он. Отчего-то ему кажется, что она была не такая уж и недовольная на крыше. Точнее, вообще не недовольная, что никак не вписывается в первоначальные мысли об их общем вечернем досуге. Это похоже на фантастику, не меньше. — Глэм? Эй? — Чес машет ладонью перед глазами Себастьяна — Ты нас слушал вообще? Глэм отряхивает головой, как то слишком резко. Спешно промаргивается. Вся их группа смотрит на блондина с напряжённым ожиданием — Да, э-э, то есть... Не совсем... — Взволнованно. — К-какой вопрос? Вопрос о том, когда ты прекратишь пялиться в затылок вокалистки Валькирий и вместо того чтоб позволить занять все мысли только о предстоящей прогулке выделишь хотя бы квадратный метр от всей площади на раздумья о группе. — Вокал. Мы хотим поставить Чеса на вокал. — Снисходительным тоном повторяет Боб. Лорди рядом с ним глаза закатывает, хотя сам выглядит ни на грамм не заинтересованнее Себастьяна. — Уже давно решать надо. Что думаешь? Думает, что если Анна перехватит его прилипший к Вики взгляд еще хоть раз, то она самолично вдавит его голубые радужки своими острыми, не менее голубыми ногтями. И как только она с этими когтями на басу играет, черт знает. А еще взгляд ее очень нахальный. И оберегающий, будто Вики буквально золотой самородок, который теряет ценность даже от того, что в ее сторону просто смотрят. — Звучит... Хорошо. Учитывая, что тут буквально у всех есть вокалист в группе. Чес писал текста — Глэм пару раз натыкался на мятые листы исписанные рифмованными строчками, так что, вероятно, из этого может выйти что-то хорошее. Поет он, может, и не слишком профессионально, зато с какой душой — по куску себя в каждую ноту отрывает, не меньше. — И все? — После пары секунд молчания спрашивает Чес. Даже он впечатлен столь коротким ответом. — А… что-то еще? — Негодуя, отвечает Себастьян. Он никогда не отличался разговорчивостью, так что странно было бы рассчитывать на развернутый ответ. Лорди хлопает рукой по столу, да так что Себастьян подскакивает. Выражение его лица говорит наперед, что ничего позитивного блондину он не скажет. — Я прекрасно понимаю, что пялить в сторону Анжи куда интереснее, чем обсуждать дела первой важности, — Лорди выглядит так, будто поймал Себастьяна за чем-то сокровенным, а сам Глэм выглядит растеряно. Даже если бы он хотел, Анжи сидит у стены, и с ракурса, откуда смотрит Себастьян, кроме ее макушки ни черта не видно, хоть убейся. — Э-э.. — Достойно гения, Глэм. — Да я же... Не на нее.. — Ага, ты, блять, нашел что-то интересное около бара. — Глэм настолько сжимается сконфуженно, что даже места в пространстве занимает вдвое меньше. — Послушай меня, если не хочешь заработать целый букет, лучше не подходи к ней даже на пушечный выстрел. Очень странная форма ревности. Себастьян не может понять, кого именно ревнует Лорди — Глэма, или Анжи. — То есть, выходит, у тебя?.. — Умело переводит тему Чес, подпирая подбородок рукой. Играет бровями. Господи, храни Чеса. — Естественно нет, идиот, у меня хватает ума надеть резинку. — Ты же вроде был ярый противник подобного, нет? — Интересуется Боб безобидно, но у светловолосого кровь к щекам приливает молниеносно, и он даже подпрыгивает — Заткни свое рыло к хуям. Очевидно, Анжелин не то, что не имеет ранее названного "букета", она, скорее, совсем чистая. Глэм думает об этом без задней мысли, скорее размышляя, зачем Лорди так откровенно лжет, а не боясь за свое здоровье. Видимо, все таки она его опрокинула, как и сказал Чес. Красноволосая девушка, одна на весь клуб, обнаруживается у их стола весьма неожиданно. Лорди не замечает ее вовремя, но та все равно делает вид, будто ничего не слышала, ну или словно не поняла, о ком речь. Глэм этого не понимает — будь он на ее месте, и распускай все слухи о, например, Лидии, его бы это раздосадовало, как минимум потому, что Лидия, должно быть, нравится всем без исключения. А в глазах Себастьяна, Анжи — та же Лидия, просто в куда более урезанной версии, причем буквально. Играет на клавишах, когда Лидия на фортепиано, более короткие юбки, короче волосы, даже ростом немного меньше. Хмыкает такому недолгому анализу. Ладно. Все-таки понимает, откуда растут корни неприязни. Даже, если они эфемерны для Лилит — сам Себастьян теперь понял, откуда в его голове эта параноидальная осторожность относительно Анжи. Уж больно похожа. — Веселитесь, да? — Лорди подпрыгивает от ее голоса за спиной. Поворачивается ошарашенный, как будто девушка уже готова накинуться на него с целью отстоять честь сестры. Но Лилит лишь улыбается миловидно, всем своим видом располагая на разговор, так и крича этим выражением лица "Нет-я-не-слышала-очередную-байку-про-сестру", наклоняя голову. — А я к вам с предложением. Себастьян выравнивается по струнке, Боб заинтересованно подается вперед, Лорди прикусывает щеку, а Чес нелепо улыбается. — Я уже согласен, раз оно твое. — Лилит хихикает на эти слова Чеса. Глэм косится недовольно: такими словами не разбрасываются. С другой стороны, Чес без свойственного ему пустословия не был бы собой. — Не совсем. — Глэму кажется, что это запрограммированная в девушках функция: так невинно-притягательно хлопать ресницами, когда им что-то нужно. И то, что такая функция распространяется даже на пацанок вроде Лилит, он точно в курсе не был. Это однозначно плохая новость. — В прошлом году, в одном из баров, где мы выступали, была традиция. Мы ездили на пляж , посмотреть на китов, в конце осени они подплывают к берегу особо близко. — Девушка делает некрупную паузу, ожидая вопросов, но наткнувшись на скептический взгляд Лорди, продолжает. — Это идея Анжи. Мы уже прошлись среди других ребят, они все за. Пляж отсюда еще ближе, так что суммарно вся эта поездка не должна занять больше суток. Глэм едва скрывает свое мгновенное разочарование. Сутки. Он на такое мероприятие точно не попадет — избежать родителей на целый день, должно быть, физически невозможно. — Кому бы еще пришла в голову столь идиотская идея, конечно. — Комментирует Лорди. Глэм уверен: он так говорит исключительно потому, что была упомянута Анжелин. На лице Лилит не дергается и мускул, точно оскорбления сестры ее совсем не трогают. — То есть, ты против? — Ставит его перед выбором девушка. Они все прекрасно знают: сколько бы Лорди ядом не плевался, если речь об идеи Анжи, то можно было даже не уточнять: он заведомо согласен. Глэму кажется, что хотя бы в профилактических целях было бы неплохо молчать, пока тот не скажет свое положительное утверждение: даже для того, кто всячески пытается заставить себя кого-то возненавидеть, Лорди уж больно часто о ней говорит. Себастьяну то какое дело, казалось бы — да вот даже у него, как выяснилось, есть лимиты выслушивания нескончаемых помоев по отношению к едва ли знакомой девушке. И он бы рад посмотреть, как тот будет оправдываться, почему тот соглашается на всякие "идиотские" идеи, хотя бы чтобы спустить самооценку парня с небес на землю, но Чес, видимо, в таких целях не заинтересован. — Не против, Лили. Все мы. — Говорит тот, давая Лорди новую возможность высокомерно закатывать глаза, тем не менее не отрицая сказанного. Глэм все равно замечает, как тот облегченно выдохнул, осознав, как удачно он избежал мук оправданий. Девушка кивает кратко, сразу же возвращаясь обратно к бару. Анжи уже, заметно поддатая, обпирается об бар, удерживая в руках медового цвета напиток с каким то нечеловеческим количеством льда. Анна — как обычно — недовольно говорит что-то Вики, настроение которой, судя по понурым плечам, не может похвастаться хорошим расположением духа. — ...Ты опять врешь. Глядя мне в глаза. — Холодно цедит Анна, морща нос. Она лукавит: Вики врет, но и не думает делать это, глядя той в глаза. Слишком много уважения. — Я повторяю в последний раз: нет, я не курю. Доказательств нет, а если тебе нравится додумывать, то не нужно проецировать это на меня. — Недовольно отвечает Вики. Так, будто у Анны действительно нет причин для сомнения. — Если ты собираешься и дальше лгать, я не стану такое терпеть в нашей группе. — Кажется, даже в комнате холодеет на пару градусов от холодности ее тона. — Ты заменяема, так же как и все. И Ты это знаешь. Анна, должно быть, вкладывала в свой тон столько угрозы, сколько вообще могло когда-либо уместиться в ее теле. Она отворачивается, но со стороны рыжеволосой слышит только насмешку. — Серьезно? О, желаю удачи. — Анна переводит настороженный взгляд на рыжеволосую вновь, та лишь подпирает голову рукой. — Найти в этой помойке электрогитариста, кто еще и петь способен, ага, как же. А тебе еще и нужно, чтоб это девка была. Легче уж Анжи научить, а это ну реально невозможно. Анжелин, как упомянутая, лишь жмет плечами — правда, все-таки. Они с Анной поддерживают немой зрительный контакт еще с пару секунд, пока Вики не отводит свой взгляд триумфально. Они обе знают, что это правда, а их сотрудничество — удачное временное обстоятельство, выгодный симбиоз, конец которого вопрос времени. У Вики в одной только ее голове перспектив выше крыши, планы расписаны поминутно, и пока Анна собирала их группу для того, чтоб доказать что-то эфемерному, в понимании Вики, патриархату, для рыжеволосой это лишь способ заработать деньги. Вначале казалось, что будет легче, чем делай она все в одиночку, но учитывая, сколько нервных клеток сожрали все препинания с Анной, сложно назвать это упрощением. Синеволосая поворачивается обратно, кажись, найдя аргумент своим словам. — От тебя несет вишней за километр. — Это комплимент? — Игривым тоном отвечает рыжеволосая, но айсберги в глазах Анны и не думают дрогнуть. Обычно, всегда работало, потому Вики лишь цокает, явно не рассчитывая на такое стойкое сопротивление. — Ну духи у меня вишневые, что с того? — Ни одни духи в мире не пахнут как твои сигареты. — Продолжая сиять всеми оттенками недовольства, говорит синеволосая. Показательно отворачивается на подошедшую Лилит, ставя точку в их споре. — Что сказали? — Все согласны, Лорди все так же ноет по Анжи. — Красноволосая одалживает глоток из стакана сестры, попутно отвешивая ей комментарий. — Сердцеедка. — Я до сих пор не могу понять, почему мы едем с кучей мужланов, и не можем просто собраться вчетвером. — Недовольно излагает Анна, обводя взглядом всех присутствующих. Даже не пытается скрыть отвращение в своем лице. — Всяко веселее... — Задумчиво тянет Анжи, хотя как раз таки для нее желание окружить себя парнями самое очевидное. — Кста-ати о веселье. — Тянет Вики. Девушки поочередно переводят на нее свой взгляд, и пока в глазах близняшек читается спокойный интерес, Анна вопросительно поднимает бровь, формируя свое обычное лицо недовольства заранее. — Я сегодня тоже ухожу. — Куда? — Холодно спрашивает синеволосая. Вики от ее пытливого взгляда чувствует холод вдоль всего позвоночника. — Прогуляюсь. — Жмет плечами, отводя взгляд. Кто-кто, а Виктория это последний человек, что станет отчитываться о своем времяпровождении. В особенности кому-то вроде Анны. — У нас репетиция. — Анна отворачивается, ставя очередную точку в их диалоге, невербально говоря, что отказов не потерпит. — Да, и о ней я узнала полчаса назад. У меня есть свои планы. — Говорит Вики, чувствуя, как в груди зарождается недовольство. — Планы – не стены. Подвинутся. — Синеволосая кривит уголком губ, выказывая свою раздражительность. — Твоя репетиция тоже не стена. — После этих слов от Вики Анна возвращает свой взгляд на рыжеволосую. Холодные серые радужки с сузившимися зрачками изучают чужое лицо с дотошной внимательностью, будто ища причины для отказа. — Это наша репетиция, Вики. А не моя. — Наша репетиция проходит с часу дня и до пяти вечера каждый гребанный день, а вот такие выдумки во втором часу ночи именно что твоя репетиция. - Вики пытается звучать твердо, но в конце отводит глаза куда-то вправо. Первым делом натыкается на столик Чеса и все четыре пары глаз, что смотрят в их сторону, явно заинтересованные шумом. Черт. Анжи мягко опускает руку на плечо Анны, в явной попытке успокоить. — Она права. – Намекая на Вики, говорит светловолосая. — Ничего не случится, если Вики ее пропустит. Анна цокает с явной раздражительностью. Морщит нос на долю секунды. — Да иди куда хочешь, какое мне дело. — Девушка уже, кажется, раз сотый за вечер показушно отворачивается от Виктории, но на сей раз еще и утыкает кулак в скулу, отвлекаясь теперь исключительно на близняшек. — Тогда до завтра. — Виктория залпом допивает свой напиток, отсалютовав на прощание. Ответных прощальных взмахов, впрочем, она видит только два: Анна все еще упорно делает вид, что ей нет дела. Она бросает напоследок что-то вроде "и чтоб утром как штык на репетиции", но Вики, впрочем, твердо движется в сторону парковки. Себастьян лишний раз решает не играть в аккуратность, и едва девушка исчезает за стеной, подрывается следом. Ненадолго, впрочем, ведь его попытку сбежать мгновенно перехватывают. Буквально — Лорди дергает того за локоть всем телом, так, что Глэм чуть с ног не валится, как от неожиданности, так и от внушительного рывка на себя. Глэм даже удивлен, что в таком тонком теле басиста столь внушительная сила. — Далеко собрался? — Глэм тряпичной куклой падает обратно на небольшой диванчик. — У меня дела сегодня. — Как можно твёрже говорит Себастьян. Лорди, впрочем, его тону не впечатляется. — Ах да, забыл предупредить. Глэм и правда занят. — Приходит на поддержку Чес. Себастьян вздыхает облегченно. — Чем? — Беспристрастно отвечает Лорди. Настолько скучающим взглядом, что Глэм невольно задается вопрос, к чему вообще такой допрос, если ему настолько неинтересно. Трет кисти рук нервно. — Это имеет значение? — Уклончиво спрашивает Глэм. Как будто бессмысленность когда-то была преградой для его согруппника. — Очевидно, раз я спрашиваю. — Теперь же с нотками раздражения. Себастьян в сторону выхода косится. — Ну а зачем я тут? — Затем, что мы группу обсуждаем, идиот. — Лорди кривит уголком губ, явно не предвещая ничего хорошего для дальнейшего развития диалога. — Ты ее часть, если не забыл. — Да-да! — Охотно встревает Боб, все время до этого явно изнывающий возможностью вставить свое слово. — Неотъемлемая, между прочим. Лорди меняется в лице. — А у нас что, есть отъемлемая часть группы? — Ну, нет, но есть... Менее важная, что ли. Себастьян нервно поглядывает в сторону выхода. Либо он сейчас ускользнет как можно незаметнее, либо не ускользнет вообще — до момента, когда Лорди со злости начнет кидаться подручными предметами в Боба остаётся не многим больше минуты. И с каждым новым словом барабанщика это время будет стремительно сокращаться. — Менее важная? — Чес вопросительно выгибает бровь. Даже он не понимает подобной формулировки. — Ну, вот бас Лорди, например, почти не слышно... Глэм как можно плавнее делает шаг в сторону выхода. В отличии от Боба, он прекрасно понимает, какую глупость тот говорит. Попасться к их басисту под горячую руку и врагу не пожелаешь. — Так значит, я теперь "менее важен"? Охуеть. — Я не это имел в виду... — Ты именно это и сказал! — Возмущенно говорит Лорди, даже подскакивая со злости. — Точь-в-точь сказал, я слышал. — Самым невинным тоном подливает масла в огонь Чес. Беззаботно отпивает глоток из своего стакана, будто только что не поспособствовал очередному столпу пламени. Глэм пересекается взглядом с Чесом. Последний ведет подбородком в сторону, где исчезла Вики — беги, мол, пока можешь. Себастьян кивает, по большей части сам себе, и не теряя ни минуты, спешно двигается в сторону выхода. Недолго, впрочем, — как только он касается двери черного хода, его снова резко одергивают за плечо, разве что хватка в этот раз куда крепче. Себастьян едва не вскрикивает напугано, когда его спина встречает неровную кирпичную стену, взрываясь тягучей болью, но кто-то плотно закрывает его рот ладонью — перегоревшая лампочка удачно скрывает этого кого-то, но едва синие волосы поблескивают от редкого света, как он уже однозначно знает, с кем имеет дело. Анна нависает над ним подобно орлу, над жертвой, хоть по росту Себастьян и выше: его ноги подогнулись автоматически, и все, что он может — испуганно глядеть на почти неуловимое в темноте лицо. Девушка, убедившись, что Глэм не поднимет шум, брезгливо одергивает руку, вытирая ту о свое платье с таким усилием, будто блондин прокаженный, не меньше. — Куда идем? — Спрашивает она. Глэм бы сказал, что это похоже на кокетливый тон, но по ледяным радужкам глаз, которые сияют кровожадность, он уверен, что та подобного смысла не вкладывала. Ее манера речи в целом такая: почти мурлыкающая, оттого еще более пугающая. — На выход? — Скорее спрашивает, чем отвечает. Анна выдыхает: так раздраженно и недовольно, почти с рыком, что Глэм на секунду уверен, что та его прямо здесь и прикончит. Анна почти выплевывает какую-нибудь очередную гадость в своем стиле, но сдерживается с титаническим усилием. — Что насчет сигарет? Глэм подвисает. Сигареты? Он почти спрашивает, о чем речь, но, благо, вспоминает прежде, чем Анна нетерпеливо выгибает бровь. Но сразу после появляется другой вопрос, ведь Вики, по сути, курила, но не то, что просила предложить ей Анна. — А о каких сигаретах речь? — Спрашивает тот, не подумав над формулировкой и все таки задавая тупой вопрос. Анна замученно вздыхает сквозь зубы: Себастьян считает, что ей вовсе необязательно так активно демонстрировать свою неприязнь по отношению к нему, он ведь и так в курсе. — Ну, то есть, речь о Вики, я понял, но какие именно... — А у тебя много вариантов? — Недовольно. Каждый раз во время общения с синеволосой парень хочет провалиться сквозь землю, или хотя бы слиться со стеной. Хорошо, вопросом меньше. Значит, она говорит о мятных, тех, что сама и дала. — Нет, она не курила. Хмурое лицо девушки неожиданно смягчается. Так резко, что Глэм едва ли не подпрыгивает. Анна отчего-то все время хмурится так, словно у нее сильнейшая мигрень, нарастающая с каждым произнесенным ею словом. Даже странно что ее до такой степени удивила подобная новость, но в лице она меняется кардинально. Себастьян даже отмечает, насколько у нее миловидная внешность, когда та не метает эти свои взгляды-молнии, но забывает об этом как только Анна возвращает свое привычное выражение лица. Это было быстро. — А ты предлагал? — С ощутимым сомнением в голосе, подозрительно прищурившись. Нет. Но этот вопрос сам по себе удивляет: откуда Вики вообще могла узнать, что у него есть сигареты, если бы он не предложил? — Да. — высоким, почти не своим голосом. В горле першит мгновенно, заставляя прокашляться: ситуацию не облегчает и чужое предплечье, давящее ему на кадык. Девушка сразу отходит на шаг, и выглядит уж больно... потерянно. — Серьезно? — Странным тоном уточняет Анна. Теперь Глэму кажется, что она знает правду, оттого его ложь становится еще тупее. Но жизнь научила, что если врать, то до конца. — Да. — Повторно все так же высоко, но в этот раз куда более твердо. Себастьян думает, что его ложь понятна на одной только интонации. Синеволосая поджимает губы. Выглядит растерянно и смотрит в пол, явно погруженная в свои мысли. — Сейчас тоже идешь к Вики? — Спустя пару секунд молчания, спрашивает Анна. Поднимает отчего-то крайне нейтральный взгляд. Таким она обычно не смотрит: во всем ее поведении так и сквозит пренебрежение с отвращением, а сейчас абсолютно ничего, и тон не похож на нее вовсе, спокойный и ровный, без раздраженно подрагивающих ноток. Это ну очень странно. Рой мыслей панично крутятся в его голове. Она не в курсе, значит, Вики не сказала. А если Вики ей об этом не сказала, надо ли ей вообще об этом знать? Ему-то дела нет, но их отношения между собой оставляют больше вопросов, чем ответов. Не хотелось бы доставлять Вики проблем — уж больно похоже, что ему придется их разделить. — Нет? — Пожимает плечами, глядя куда-то влево. Анна вновь поджимает губы, проходясь по блондину взглядом сверху вниз. С каждым ее новым действием этот вечер становится все непонятнее. — В самом деле, с чего я вообще... — Себе под нос, будто Глэму не стоило это слышать. Та делает шаг, затем второй, и после исчезает обратно в основной комнате клуба, без прощаний или каких-либо логических завершений этого разговора. Слово "странно" вновь всплывает в голове против воли. Обычно Себастьян находит с миллион прилагательных, чтобы описать что-то, но кроме этого в голову ничего не лезет. И это тоже идет в копилку сегодняшних странностей — думает Глэм, открывая дверь на парковку. Встречает его хлесткий сухой ветер в лицо а также заметная разница температур, заставляя сжаться, кутаясь в рукава рубашки. — Я уж думала, где ты потерялся. — Говорит Вики, отчего Глэм подпрыгивает. Не открывай он двери столь аккуратно, мог бы натурально ее пришибить, но та беззаботно стоит, сложив руки на груди, и опершись всем телом о кирпичный фасад клуба. В руке ее едва светится зажжённый кончик сигареты (вот уж сюрприз), заставляющий Глэма в который раз диваться, что Анна серьезно просила "разоблачить" ее привычку, когда ту и не прячут. Рыжеволосая даже не старается. — Задержался. — Глэм трет шею неловко. — Куда сегодня едем? Себастьян оглядывает всю парковку. На сей раз еще более пустую — байк Вики единственный стоит почти по центру. Это кажется очень небезопасным: он максимально бросается в глаза. У той же Анны, например, он стоит в тени здания (спасибо Чесу за эту информацию, хоть Глэм искренне не понимает, что с ней делать), абсолютно незаметный для кого-то, кто изначально не в курсе о его местоположении. — Это ты мне скажи. — Виктория тушит сигарету, бросая ту себе под ноги. Поворачивается на блондина, упираясь плечом в стену. Себастьян на такой ответ рассчитывал в последнюю очередь. — ...Не знаю? Я плохо знаком с городом. — Жмет плечами Себастьян. Он, вообще-то думал, что план прогулки на себя возьмет Вики. А Глэма уж любой вариант устроит: несложно впечатлить человека, что почти всю жизнь провел не выходя из дома. — Вот те раз. Какая-то тухлая развлекательная программа на сегодняшнее свидание. — Беззлобно бросает Вики, отталкиваясь от стены и неспешно идя к своему байку. Глэма же ее слова поражают настолько, что он поражённо застывает на месте с открытым ртом, смотря вслед силуэту Виктории. Свидание. Они на свидании? Ему казалось... Точнее, нет, он был уверен что звал ее на прогулку. Или каждая повторная прогулка считается за свидание? Чес назвал их сегодняшнюю прогулку свиданием, Анна так назвала даже вчерашнюю, но Глэм был уверен, что те просто иронизируют. Себастьян делает шаг, затем второй, и на таких ватных ногах, что чудом не валится с них. Десятки мыслей бьются о стенки черепной коробки, заглушаемые только невероятно громким стуком сердца. Это они с Чесом тоже ходили на свидания, что-ли? Или за свидания считаются лишь прогулки парня с девушкой? Господи, а если он все это время звал Викторию на свидания, сам того не понимая? Это однозначно объясняет столь странную реакцию со стороны каждого: от Анны и до Чеса. Он ведь не имел в виду ничего... Такого. Боже, а если это реально свидание, и Виктория просто в ужасе от его социальных навыков? Это же такой провал — страшно даже представить, какое мнение она могла сложить. Себастьян ведь и на свиданиях никогда не был, что на них вообще делают? Виктория тихо звенит ключами, но отвлекается, должно быть, на слишком сильную ауру тревоги за своей спиной, решаясь обернуться на бесшумные шаги Глэма, который стоит едва не вплотную. — Блять! Ебись в рот, сука. — Вскрикивает она, подпрыгивая. Ключи валятся у нее из рук, едва она замечает лицо Глэма краем глаз. — Ты че, ебнулся так подкрадываться? Я же и уебать могу. Девушка кладет руку на свое сердце громко выдыхая. Глэм старается проморгаться быстро: он не планировал ее пугать, просто... Позволил всему ужасу от ситуации отразиться на своем лице. Обычно такого не бывает. И следующую фразу он не планирует говорить. Вот совсем — заранее знает, какая на нее будет реакция. Но тревога говорит за него, когда он набирает в легкие такое количество воздуха, которое вообще способен там уместить. — Ядумалчтоэтопрогулканотысказалачтоэтосвиданиемычтонасвидании? — Поразительно высоким голосом тараторит Глэм, абсолютно никак не разделяя слова какими-нибудь паузами. Он перехватывает свои кисти рук, пытаясь обуздать их тремор, говорит это на выдохе и меньше, чем за полторы секунды. Ударить себя по лицу хочется неимоверно почти сразу, а провалиться под землю хочется отныне не только рядом с Анной. Ожидаемой насмешки со стороны рыжеволосой не следует, та смотрит обомлевши. Первой ее реакцией кроме глаз по пять копеек становится действие: та утыкает палец в чужую грудь. Прежде чем Глэм успевает додумать у себя в голове с тысячу очень-странных-и-ужасно-нереалистичных-развитий-сюжета, он чувствует как ему давят на тело грудины, намекая сделать шаг назад. Он и не заметил как подошел едва ли не вплотную, что сделало ситуацию еще более неловкой (хотя, казалось бы, куда больше). Себастьян судорожно хватает ртом воздух, мгновенно делая шаг назад под косой взгляд Виктории. Ему даже представить страшно, насколько в ее глазах он выглядит идиотом. — Если ты на всех свиданиях ведешь себя как ебанный маньячина, то нет. — Промаргиваясь, отвечает Вики, чудом разобрав слова. Та еще пару секунд держит палец вытянутой руки на его груди, и хоть очевидно не вкладывает ничего особенного в это простое действие, разум Глэма все равно напряженно акцентирует на нем свое внимание. Тот вопросительно наклоняет голову, явно неудовлетворенный ответом на свой вопрос. — Блять, да я просто пошутила, хули ты смотришь на меня будто я человека ебнула? Глэм, наконец, восстанавливает свое дыхание. Пошутила. Она. Просто. Пошутила. Ему не нужно таким образом реагировать на подобные шутки. У него вообще нет причин так реагировать на подобные шутки. Все хорошо. Почти смешно. — Хорошо. — Вновь на пару тонов выше, говорит Глэм, притом скорее себе, чем в ответ на слова девушки. Приседает с целью поднять ключи Вики, что упали прямиком под спущенное колесо. — Ага, блять, "хорошо". — Отзывается Вики, не сдержав несколько истеричного смешка в конце предложения. Глэм вытягивает связку ключей за брелок, опуская их в ладонь девушки, и только спустя пару секунд осознав. Он достал их из под спущенного колеса. Вики отворачивается, планируя повседневно завести свой транспорт, пока Глэм вопросительно смотрит на колесо. Ему не показалось — то действительно характерным для спущенных колес образом "растекается" по асфальту. Он пару раз поднимает глаза на девушку, которая, судя по своей беззаботности, даже и не думает о возможности наличия такой проблемы. Вики в относительно хорошем настроении, так что говорить об этом кажется просто убивать атмосферу. Но то, что будет, если она сама это обнаружит, пугает куда больше — умрет тогда не только атмосфера. Глэм формирует с тысячу самых тактичных и мягких намеков, которые вообще мог сгенерировать его мозг. — А на спущенной шине можно ехать? Самым тактичным, по мнению Себастьяна, оказалась глупость. Вики смотрит на Себастьяна с очевидным вопросом в глазах. — Пф, эм... Нет? К чему вопрос? — Непонимающе тянет девушка, явно не читая намеков. — Значит, на твоем байке мы сегодня не поедем. — Самым спокойным на свете голосом отвечает Глэм. — Это еще поче... — С толикой недовольства начинает та, но уже через момент меняясь во взгляде, подскакивая к заднему колесу, около которого стоит Себастьян. Та замученно выдыхает почти сразу, как видит, в каком оно состоянии. — Пиздец, ну какого хуя. Все, блять, не слава богу. Себастьян наклоняется к расстроенно рассматривающей колесо Виктории. Он предусмотрительно не-слишком-близко держит голову над ее плечом, думая, что можно сказать, чтобы все не стало хуже. — По дороге сюда спустилось? — Предполагает Глэм, внимательно следя за действиями Вики, что ощупывает шину, а затем не спешит отвечать, прислушиваясь к чему-то непонятному для блондина. Девушка подымается, складывая руки на груди. — Не, я бы это услышала... Странно, как же тогда... — Та задумчиво потирает подбородок. Глэма это расстраивает: ему, все-же, правда нравятся байки, упускать такую поездку пусть и немного, но жаль. — Если только... Блондин поднимает глаза на девушку, но та не спешит продолжать. Сводит брови с нечитаемым лицом. — Только что? — Изъявляя желание услышать продолжение, вопрошает Глэм. — Если только его не пробили вручную. Глэм хочет уточнить, что она имеет в виду, но не успевает — он слышит, как кто-то шаркающими шагами движется в их сторону. — Теряешь хватку. — Сиплый, прокуренный голос, обладатель которого - весьма крупного телосложения парень, идущий прямо к ним. Виктория услышав того на секунду распахивает глаза испуганно, сжимая руки в кулаки. Оборачивается через плечо. — Раньше ты понимала в чем проблема с первого взгляда. — Тот кивает в сторону Себастьяна, скрипуче посмеиваясь. Весь его образ крайне колоритный, оттого еще более неприятный. — Теперь встречаешься с дохликами? Себастьяну, честно говоря, не столько неловко от происходящего, сколько страшно. Он делает шаг за спину Виктории, почему-то уверенный, что если кто-то и может его защитить в случае чего, так это она, но подошедший акцентирует на таком простом действии все свое внимание, заливаясь смехом. Вики, впрочем, даже не дрогает, и это вселяет мало-мальскую уверенность, что все не так плохо. — Какое тебе нахрен дело, Баг? — Пассивно-агрессивным тоном, отвечает рыжеволосая. Глэм не может сказать, к какому из трех фраз названного Бага это относилось, но Глэму еще немногим становится спокойнее. — Какого хуя ты вообще тут забыл? Себастьян не может не слышать нервно подрагивающие нотки в ее словах, как и не может не заметить легкого испуга на лице Вики — вот они как раз таки подрывают весь покой и чувство какой-никакой защищенности. Виктория очень смелая девушка, может, даже чрезмерно — Себастьян было думал, что такое чувство как страх ей и вовсе чуждо. Она водит байк, вскрывает двери и пробирается в закрытые магазины, прыгая между двумя высотками — и ей вот вообще не было страшно или хотя бы тревожно. Сейчас та поджимает губы, изучая парня напротив. Не то, чтобы напуганная, но и свойственная Виктории безрассудная уверенность не наблюдается, а в ее случае это говорит об очень многом. — Один друг жаловался, что кто-то пробрался к нему на работу за полночь. Кто-то, кто умеет вскрывать замки. А потом еще и поломал мой замок на моей крыше. — Баг подходит все ближе, глубоко затягиваясь сигаретой у себя в руках. Его лоб прорезают внушительные морщины, и сам он в целом выглядит на двадцать пять минимум, притом явно не в лучшем из возможных состояний для такого возраста. Жесткие тени от светящего над ними фонаря делают весь его образ куда более устрашающим, подчеркивая морщины, и Глэму кажется, что для Вики стоит огромных усилий не сделать шаг назад. — Знаешь таких? Вики надменно задирает подбородок. С вызовом. — Понятия не имею. — А вот я знаю, ведь она сама давала нам уроки. Потому-то мне и дали ее новый адресок, обсудить пару вопросов. — Теперь же он стоит едва не вплотную к девушке. Выдыхает никотиновые клубы дыма ей прямо в лицо, и Глэм закашливается от одного только вида столь густого дыма, привлекая внимание парня. Тот переводит взгляд на блондина, и последний против воли делает полшага назад, что ощутимо веселит Бага, меняющего фокус своего внимания кардинально, почти сразу же пытаясь обойти рыжеволосую, опьяненный чужим ужасом. — А ты теперь, оказывается, берешь в подельники слюнтяя. — Смешок — Я был о тебе лучшего мнения. — Он тут не при чем. — Вики мгновенно делает шаг вправо, загораживая путь. Глэм чувствует облегчение от этого жеста, но лишь на жалкие полсекунды. — Так может он вылезет у тебя из под юбки и сам это скажет? — Мерзко улыбается тот прямо ей в лицо, затем вновь переводя взгляд на Себастьяна. Голубые радужки последнего бегают вдоль чужого лица, будто это как то поможет делу. — Эй, хлюпик, язык проглотил? Или боишься в ебало получить? Глэм с огромным трудом сглатывает ком в горле. Громко и не переставая трястись, будто осиновый лист. Вики оборачивается на него, явно планируя что то сказать, но едва завидев его состояние осекается, молча глядя на запуганного блондина полторы секунды. — Угораешь? Его в теплице растили, хронический девственник что двух слов связать не может, не то, что замок сломать. — Небрежно отвечает вместо Глэма рыжеволосая, складывая руки на груди и отворачивая лицо и устремляя взгляд куда то вдаль. Глэму первое время кажется, что это попытка его огородить через блеф. Очень обидный и чем-то ноющим отозвавшимся в душе, но блеф. Мол, не при делах, какой смысл вообще тратить на него время — Это значит, ты будешь не против, если я поправлю ему личико? — Ухмыляясь, спрашивает Баг. Поворачивается на девушку, что абсолютно спокойно все так же смотрит в сторону деревьев, не дрогая мускулом. — Кулаки так и чешутся, больно смазливый. — Тот всматривается в чужие, широко распахнутые глаза, упиваясь чужим страхом. — Играешь больно хорошо, нельзя же вот так сразу ломать тебе пальцы. Что думаешь, Вики? Себастьян застывает, перехватывая свои судорожно трясущиеся кисти рук. Баг крупнее чем Вики раза в три, куда более устрашающий чем рыжеволосый подросток в юбке, и если даже она оставила Глэму "подарок" в виде ушиба, в случае Бага одного его прикосновения, должно быть, хватит, чтоб оставить синяк, а даже самый легкий щелбан может отправить в кому. Блондин долго и пытливо смотрит на Вики, как будто от этого она ответит быстрее. Ее беспристрастное лицо, будто она вовсе не здесь, говорит куда ярче. — Вперед, окажи услугу. — Сквозь зубы цедит девушка, едва поворачиваясь на центр событий. Баг доминирует над параметрами Себастьяна во всем: от веса и до роста. На руку не играет и то, как Глэм испуганно сжался в несколько раз. Парня напротив, впрочем, собственное превосходство как и слова девушки лишь мотивируют, тот разминает шею, угрожающе хрустя ее позвонками. — Ты откинешься на нары, а он в могилу. Двух зайцев, а? Баг так далеко явно не продумывал. Хлещущий из него водопадом пыл и желание ударить Глэма (тот не сомневался, Баг планировал ему всечь. Сильно или нет не особо интересует: исход скорее всего был бы один) исчезает так же быстро, как и появляется: даже ползшие в кровожадную улыбку уголки губ падают. Он резко разворачивается обратно, по направлению к девушке. — Ни за что Я не буду пачкать руки из-за шлюх вроде тебя. — Да? Недавно ты бы испачкал не только руки. Бага это злит мгновенно. Он подрывается к рыжеволосой, хватая ту за плечо и встряхивая всем телом: та щурится от сильного хвата, сразу царапая чужую руку в попытке освободиться. — А ты так и не научилась закрывать рот, да? Ебало тебе все еще нужно заваливать вручную? Вики безуспешно пытается вырвать свою руку из чужого хвата. Та даже брыкаясь всем телом и принимая попытку оцепить чужую кисть двумя руками не преуспевает, когда Баг, кажется, даже не старается чтобы ее удержать, задействует только одну руку — вторая держит мирно тлеющую сигарету. Глэма такая картина откровенно пугает. Даже немного больше, чем за себя, и то, что Вики буквально только что давала согласие на его избиение этого страха за нее не умаляет. Он делает шаг по направлению к ним, но одергивается, словно наткнувшись на стеклянную стену. Хочет крикнуть что-то клишированное, "отойди" например, или "не трогай ее", но не в состоянии даже разомкнуть губы, пока голосовые связки отказываются хоть как то функционировать. Он точно не поможет. А того и сделает все хуже — Вики ему спасибо точно не скажет. Но смотреть на это тоже кажется неправильным. Глэм оглядывается, будто что-то из лежащего в округе может ему помочь. — Вот, на что ты променяла все наше время, Вики? Бросить всех, чтобы сбежать из-за твоей тупой прихоти о "высоком", к чему ни ты, ни шавка вроде Анны никогда не подберется. — Ухмыляется наимерзейшим образом Баг. Вики даже на секунду перестает пытаться отдавить ему ноги в попытке выпутаться из рук парня. — Ты вообще нихрена не знаешь. — Шипит Виктория, подобно кошке: у Глэма такой тон вызывает табун мурашек, настолько зло она звучит. Баг точно знал, куда давить, потому что едва она говорит эту фразу, как девушка начинает выбираться с утроенной силой, царапая грубую кожу. — Прям-таки не знаю? Занимаешь деньги другим, чтобы тебе вернули их алкоголем. Занимаешь сама, чтобы нажраться. — Он тычет ей в паре сантиметров от лица указательным пальцем, лениво зажимая меж ним и средним сигарету, поучая. и Глэм натурально видит, как в глазах девушки разгораются костры от столь небрежного и надменного действия. — Так перестань пиздеть о желании сбежать из этой помойки, ведь ты, как и все здесь, достойна ее. Глэм не понимает, что именно становится последней каплей — его слова или то как он надменно тычил ей чуть ли не в самое лицо, но дальше все происходит быстро. Вики открывает рот, смыкая зубы на средней фаланге пальцев Бага: так быстро, ловко и не задумываясь, словно ее этому кто-то специально обучал. Бычок оказывается у нее во рту и та мгновенно кривится, пока Баг рефлекторно одергивает руку, отпуская девушку, громко выкрикивая всевозможные ругательства. Та не думает двигаться с места позорно сбегая, потому лишь сплевывает пепел, что когда-то была сигаретой, небрежно смахивая тот со своей руки. А следующему действию предшествует яростное "сука", Баг хватает девушку за волосы, которых, в силу длины, действительно просто схватить, секундой после отвешивая ей звонкую пощёчину, такую, что ее ноги подкашиваются и она по инерции делает пару шагов в сторону удара, оставляя пару прядей в чужих руках и хватаясь за скулу. Глэм даже подскакивает, шокировано закрывая рот рукой. — С твоим характером нужно не соплежуев искать, а парня, который мог бы тебя уебать. Такой уж ты человек, Вики, по другому никак. — Потирая руку о майку, будто он прикоснулся к чему-то третьесортному и недостойному его внимания. Затем, удовлетворенный видом согнутой вдвое Вики, тот поворачивается к Глэму, однозначно адресуя следующие слова ему. — Только вот я слишком поздно это понял. Баг бросает еще пару фраз — что-то о долгах, о ее личной заинтересованности их вернуть, даже про Фрэда, имя которого Глэм слишком часто слышит начиная со вчерашнего дня. Вики, кажется, даже его слов не слышит — так и стоит согнувшись, ухватившись за лицо, прикрытое рыжими прядями. Глэму кажется, что Баг не прав. Или ему бы хотелось в это верить? Он не знает, но просто что-то внутри него говорит что его слова... Не совсем правдивы, что-ли. У Вики сложный характер, может даже чрезмерно. Любит язвить и никак не контролирует эмоции, но она сходится со спокойными и даже наивными людьми, вроде Себастьяна, идет на... Уступки. Своеобразно, конечно, но идет! Он не знает, отчего, но почему-то у него ощущение, что он знает ее... Куда лучше, чем Баг? Это так глупо, но он не может отделаться от диктующей ему мысли интуиции. Едва баг скрывается за фасадом здания, Глэм переводит взгляд на Вики, которая опирается на колено одной рукой, покачиваясь. Аккуратно подходит к ней. — Вики, я... Мне жаль, я должен... Ну, навряд ли конечно, что-то вышло бы, но... Попытаться.. И.. — Начинает оправдываться он, приседая немного. — Сядь, дай посмотрю, я придумаю, что можно.... — Отъебись нахуй. Отрезает. Резко, возможно даже резче пощечины. Вот это было больно. И кольнуло куда больше, чем должно было. Ему казалось что они стали... Ближе? Не настолько чтобы Виктория бросалась говорить ему о своих проблемах, но.. Он ведь искренне хочет как-то поспособствовать, можно было бы хотя бы не грубить. — Я лишь помочь пытаюсь... — Мягко, но ощущая резкое чувство дежавю, говорит Глэм. Думает протянуть руку, но быстро догадывается, чем это, должно быть, кончится, потому наклоняет голову, осторожно пытаясь заглянуть в чужое лицо. Виктория резко выпрямляется. Все еще шатаясь от удара, но уже не закрывая лицо. От ее скулы и почти до самого рта краснеет зарождающийся синяк в полосы — чужие руки. Такие ярко-фиолетовые, словно спелая слива. Баг явно не сдерживался, и Себастьян на эту мысль произносит тихое "оу", а Вики на подобную реакцию вновь кривится. — Ты глухой? — Та хочет надменно поджать губы, но боль от удара после каждого движения мышц заставляет сморщиться от боли. — Себе помоги, а от меня отъебись, окажи блядскую милость. И в следующую секунду она круто разворачивается, уходя по тропинке в застеленную деревьями, пробке. Вообще-то некрупное здание около рек, но из-за странности архитектуры в первую очередь напоминающее пробку. Глэм пару секунд следит за её удаляющимся силуэтом, а после оборачивается на клуб. Что ж. Он попытался? По нему, может, не скажешь, но даже у Себастьяна есть самоуважение. Немного — отец постарался, выбивая из него любой намек на надменность, но из-за того, что высокое самомнение у них передается по наследству, не смог довести дело до конца. Вернись он сейчас, очень многое, вообще-то, станет лучше: Анна убедиться, что Глэм не с Вики, Себастьян же, в свою очередь, задействует мозг, и сделает хоть какое-то вложение в группу, пусть даже и самое маленькое. Лорди перестанет хмурится, называя его халявщиком за спиной, а Чес подбадривающе похлопает по плечу, сказав, что Вики такая не первая и не последняя, а вокруг есть варианты получше. И как бы Глэму не было все равно на девушек, как бы его не злило сватовство Чеса с каждой обладательницей ХХ хромосом — эти слова поддержки будут греть душу. Шаг в сторону клуба, затем второй. Вики его с собой не звала, более того — послала, однозначно дав понять, что и то небольшое сближение за вчерашний день было иллюзией, притом такой размытой и наивной, что удивительно, как кто-то вроде Себастьяна вообще мог в нее поверить. Та утекла сквозь пальцы как песок, оставив только неприятный осадок. Вики уже завтра сделает вид, что ничего не было, а совместный досуг Глэма и Чеса вернется, с лихвой окупая любую потребность в каких-то прогулках и открытиях. Чес — не Вики. Он лучше. На три головы выше в любом качестве, добрее, спокойнее, самое главное уравновешенный, да и вообще, Глэму вовсе не нужно заставлять себя искать так много преимуществ Чеса, ведь сомнений в том, что он, в отличии от Вики и друг, и опора, не остается. Сравнивать их — почти оскорбление. Для Чеса. И Глэм идет вслед за Викторией только для того, чтобы сказать ей это. Именно — пусть знает. А то что она сделает? Ударит? Это уже будет не в новинку (хоть и очень не хотелось бы — дает слабину сознание Себастьяна). Блондин следует ровно на расстоянии метра, в шаг Вики. Та его слышит несомненно, но не говорит ни слова, ссутулившись и сложив руки на груди. Не всхлипывает и не плачет — парня это удивляет весьма, ему казалось, что это весьма обычная реакция девушек и на вещи куда менее страшные. Он помнит, например, как Лидия канючила из-за сломанного ногтя. Не рыдала, безусловно — но на мозг капала заметно. Отец отметил, назвав это "типично-женским", Себастьян, как свойственно ему, не понял, но перенял. В доме вообще лучше не понимать и не думать, просто делать. Быть гордостью для отца и всегда выделяться среди бездарей. Как послушная собака — принести палку когда нужно, и плевать, насколько бесполезное это, по сути, занятие, таскать палку, просто бери и делай. Живи по инерции, шестеренкой крутись так, как скажут, и не мешайся. С Вики такой образ жизни становится труднее. Она не то, что даже не дефектная шестеренка — скорее прут, притом металлический, что вставляют в огромный механизм, и после которого тот перестаёт работать раз и навсегда. Эта ассоциация... Странная, как кажется Глэму. Но страннее то, что Виктория... Злится. Это ее не то, что первая реакция, а скорее вообще одна-единственная реакция на стресс — вот так впиваться ногтями в предплечье, пиная камни под ногами. Глэм хмыкает негромко, заметив на ней те же берцы. Она в целом не слишком меняет одежду в течении посещений клуба — Лилит, например, оставляет свой набор шорты-майка-кеды, но сами предметы одежды меняет каждый день. Анжела всегда в одном и том же, но невооруженным взглядом видно, как много она вкладывает в то, как выглядит — безупречные локоны, черное платье и туфли на не высоком каблуке, скорее, ее фишка, нежели отсутствие возможности сменить образ. В случае Анны вообще кошмар — та каждый раз в новых образах, всегда с кучей украшений, куда более педантичная, чем Анжела, но при этом еще и успевает выдумывать новые образы. Вики на фоне как минимум двоих из них должна меркнуть. Извечный топ, поверх которого выходя на улицу она надевает свитер с рваной каймом (Глэм так не понял, должно ли так быть, или тот просто затасканный), красная юбка в клетку, что очевидно ей мала, застегивается лишь на талии и прикрывает едва ли половину бедра даже, когда сама девушка стоит не двигаясь. Ну и берцы. Отливающие красным, они намертво отпечатались в его сознанни аккурат меж двумя словами — боль и кровь. Имя Вики в его сознании отпечаталось меж страшно и весело. Она просто ходячий оксюморон, черт возьми. — Хули ты за мной плетешься? —Недовольно, первая подает голос Вики. Себастьян к такому готов не был, он собирался обдумывать, что скажет, еще минут пять минимум. Думает, что нужно что-то сказать как можно быстрее: у Вики с терпением проблемы планетарного масштаба. — Потому что хочу. — Выдает первую же мысль в голове. Это не похоже на подготовленную и мысленно отрепетированную тираду, что он планировал высказать девушке в лицо. — Чего? — Огрызается, но впивается в свои плечи ногтями куда меньше. Глэм принимает это за хороший знак. — Байк не со мной, если ты не заметил. — Помочь. Я хочу помочь. Рыжеволосая цокает. — Да тебе какое нахуй дело? — Бросает та через плечо. Глэма столь пренебрежительный тон не устраивает. Потому гордость Себастьяна (вернее, ее остатки) прогрызает свой путь наружу — он ощущает, буквально слышит щелчок внутри себя. — Как видишь, есть. — Гораздо менее надменно, чем хотелось, но все еще с заметной попыткой огрызнуться в ответ. Рыжеволосая чуть не запинается об свою же ногу. Глэм не очень понимает, как это стоит трактовать, но когда та оборачивается, останавливаясь, сияя неприязнью, понимает, что как бы он это не трактовал, отступить на полшага лишним не будет. Вики проходится под этому жесту, на секунду поднимая брови. Ей это точно не понравилось. — О, конечно, блядский святой Глэм решил помочь такой уебанше как я, еще и запросто так. Сегодня, должно быть, ебаное рождество? Ссориться с ней в лесу кажется абсолютно небезопасным делом. Вокруг много камней, один четкий удар по черепу, а затем закидать его упавшими осенними листьями — и дело с концом, найдут его тело по весне, когда снег оттает. — Всегда пожалуйста. — Сквозь зубы цедит он, но едва Вики, закончив сию словесную перепалку продолжает путь, как блондин идет следом. Будто вариантов больше нет. И, вообще-то, он потеряется, если Вики сама его не выведет. Но такая мысль даже на секунду не посещает его голову, когда Глэм петляет меж деревьев, идя за девушкой Надо же — Сквозь смех, доносится откуда-то из недров разума. — Твоей гордости хватило пару раз тявкнуть в ответ? Слова эти, как не странно, звучат голосом Густава. Это иронично, вообще-то: его отец с собой бы не потерпел такого отношения, с которым хотел бы видеть в данную секунду Себастьяна. Воспитать его по простому трафарету, а потом требовать что-то абсолютно ему противоестественное — так похоже на их семейные отношения, что агрессия проходит сквозь каждый из позвонков. Замолчи. — Себастьян отвечает своим мыслям, почти вслух. Прекрасно знает, что ни за что не скажет подобное отцу, материализуйся он тут прямо сию секунду. Но его тут нет, потому Глэм позволяет вести себя немного смелее. В своей голове, да, но для него это уже огромный прорыв. Точь-в-точь менталитет Швагнвагнс. — С усмешкой. Обидно не столько за сказанное, сколько за то, что ему просто невозможно ответить что-то стоящее, ведь это правда. Заткнись нахуй. — Добавляет Глэм. Подобная фраза даже в его мыслях отчего-то произносится голосом Вики. И это —поразительно — работает, отчего у Себастьяна, будто от крепкого удара под дых, кончается воздух. У него никогда не было так звеняще тихо в голове. С самого детства — слишком много мыслей, которые просто нельзя было озвучивать вслух, так что они селились в той немногой пустой части черепной коробки. И слишком рано там стало тесно: его сжирало, от секундной раздражительности, что набирала обороты из-за того что некуда было ее выплеснуть, до уймы комплексов, а так же злости, на себя в частности. Покидающие голову только на период ежедневного всеобъемлющего изнеможения, во время которого даже дышать было трудно, не то, что думать. И то, что именно Вики стала той, кто их заткнул, притом даже не подозревая об этом, это... Неожиданно. Глэм слишком фокусируется на тишине внутри черепной коробки, потому ветки, что Вики отодвинула себе, сворачивая с тропины, хлестко ударяют по щеке. Он громко ойкает, но рыжеволосая не реагирует — Глэм не удивляется, но потирая горящую жгучей болью щеку смотрит огненным волосам вслед весьма огорченно. Она настолько равнодушна, что это отзывается слишком неприятным уколом где-то под ребрами. Это нормально, наверное — если бы так сделал кто-то еще, Чес, например, или даже Лорди и Лидия, может, он бы так же расстроился. Вики вовсе не исключение. Обычная детская обида. И вот на кого как, а на Вики он имеет право обижаться побольше многих. Едва Себастьян заходит на подобие пляжа, как ветер старательно собирает уйму песчинок, кидая ему в лицо. Вики, словно зная, пробегает этот этап весьма быстро, поднимаясь на причал, что входит в реку. Себастьян прикрывает глаза руками (весьма безуспешно), идя напролом. Ветер даже не настолько силен, но словно нарочно метит каждой из песчинок тому прямо в лицо. Словно всего плохого за этот день мало, и природа решила его так то ли наказать, то ли добить. Когда Себастьян взбирается на причал, что скрипит под его весьма некрупным весом так, словно вот-вот обвалится, на что Виктории, очевидно, плевать — та спокойно сидит на краю причала, явно не впервые приходя сюда. Девушка поджигает спички, смотря, как тонкие деревяшки сгорают почти до самого основания. Огонь облизывает ее пальцы, но та и не дергается — ждёт до упора, а затем бросает те в озеро. Огоньки гаснут мгновенно под необычный шипящий звук. Со стороны выглядит не шибко весело, но Вики делает это с такой дотошной внимательностью, что Глэм предпочитает не уточнять. Нравится — пожалуйста, пусть огонь в руках Виктории кажется ну крайне опасным: она в целом навряд ли часто применяет вещи по назначению. — Вы с ним были близки, да? — Начинает Глэм, несмело присаживаясь на причал, в метре от девушки. — Тебя это ебать не должно. — Огрызается первым делом. Глэм, каким-то чудом, за сегодня научился этот этап в ее ответах если не игнорировать, то хотя бы преуменьшать его значимость, дожидаясь дальнейшего, немного более адекватного продолжения. — С чего ты вообще взял? Подобная тактика, как можно заметить, и в данный момент сыграла в его пользу. — Ударишь, если скажу про наблюдательность? — Немного отодвигаясь в противоположную от девушки сторону, как можно аккуратнее, интересуется Глэм. — Стопроцентно. — Хмыкает Виктория, все так же даже не глядя в его сторону. Глэму кажется, что он начинает делать успехи в понимании чужих эмоций, и — совсем немного — в понимании Вики. Не слишком продуктивно, но хотя бы так. — Тогда интуиция... — Глэм отворачивается, выравниваясь по струнке. Виктория вздыхает характерным для нее образом — так вымученно, и отдаленно похоже на рык. Та опирается рукой на колено, носком ноги едва касаясь глади воды окруженной кувшинками — Глэм уже было думает, что их коммуницирования на день было достаточно, но рыжеволосая подает голос. — Это Баг. Мой... Друг наверное, не знаю. Ну, мне казалось, что мы друзья, по крайней мере, щас уже вряд ли. — Говорит девушка, сопровождая свою речь чиркнувшей спичкой. Та отбрасывает теплый, мягкий свет на лицо девушки, прежде чем отправится к своим копиям, прямиком на дно реки. — Я как-то слишком поверила во всю эту книжную дружбу, ну и притерлись мы с ним. Даже... — Та резко запинается, затем продолжая, как ни в чем не бывало. — И, в общем, много чего планировали вместе. И для этого... — Та прикусывает губу, подбирая слова. Слишком долго, чтобы Глэм это мог проигнорировать, но девушка и не особо старается утаить подобное. — Я взяла в долг. У него. Не слишком дохуя, но и не мало. На конкретную... Вещь. Ну и в общем ни вещи, ни денег. Назвать ее объяснения сумбурными будет сильно приуменьшит. Но Себастьян, как не странно, уже имеет хоть какую-то цельную картину. Недолгая история о предательстве, услышать такое в качестве части биографии Вики, с учетом ее-то характера, вовсе неудивительно. То, что она обходит острые углы своего рассказа тоже сложно не заметить, но, как показал опыт, уточнять у девушки напрямую бесполезно, а аккуратно и издалека Глэм просто не умеет. Может, девочки бы ему рассказали? Анна, например — он, как-никак, почти добровольно оказывает ей услугу своими прогулками с Вики. Хотя, конечно, звучит маловероятно: синеволосая скорее рассмеется надменно ему прям в лицо, едва она посчитает, что подобное Глэму знать не стоит. — А эта вещь... Она у тебя? — Спрашивает Глэм. Вики немного хмурится, то ли напрягая память, то ли вопросу. — Конечно. — Тогда почему бы не отдать ее Багу? Может, он проигнорирует этот долг, или что это... Вики призадумывается прежде, чем ответить, словно действительно учитывает его совет, а сама о подобном ни разу не думала, но едва ли на пару секунд. — Он сейчас бесполезен, так что отдавать Багу смысла нет. — Глэм немного теряется от того, что "вещь" поменяла свой род, но не комментирует. — Да и у него был такой же, зачем ему второй. Себастьян задумчиво смотрит на профиль Вики. Он. Эта вещь мужского рода. Байк? Но почему он бесполезен? Из-за спущенного колеса? Их что, не заменить? Глэм мотает головой — нет, конечно, колеса заменяются, он знает. Разве что на машинах, потому что с байками он никогда дело не имел, но просто нелогично делать колеса несменяемыми. Хотя, учитывая то, сколько нового он узнал с тех пор как начал ходить по городу поздней ночью и не в сопровождении отца или кого-то из прислуги, Себастьяна в целом ждало открытие что мир, так-то, весьма нелогичен. Одна только Вики стала кардинальным разрывом шаблона во всем — от женского пола и их поведения, так и до того какие странные характеры бывают. Блондин вздыхает — ну, может, спроси он прямо, это что-то изменит. — Ну да, на бесполезной вещи далеко не уедешь. — Глэм устремляет взгляд вдаль, краем глаз замечая удивлённое лицо Вики. Он угадал? Если нет, то Вики слишком долго умалчивает "какого хрена ты несешь", что ну просто невозможно. — Это байк, да? Рыжеволосая стирает и намек на удивление в лице. Прогадал. — Байк? Он-то тут каким хреном? — А ты не на байк у него одолжила? Виктория закатывает глаза, фыркнув. — Нет? С чего вообще... — Она мотает головой негодующе. — Ну я просто подумал... — Харэ, а? — Она вздыхает. — Ладно. — Легко соглашается Глэм, кратко кивая. Но заинтересованность захватывает его, и он, не сдержавшись, уже через секунду уточняет. — А что тогда? Виктория, поджигающая кончик сигареты спичкой, зыркает в его сторону осуждающе. — Что именно в слове "харэ" тебе не ясно? — Очередная спичка летит в воду, пока Вики пережимает сигарету зубами, и звучит приглушенно. — Я не хочу об этом поболтать. Если хочешь поговорить сгоняй к своим дружкам, или к Анжи, не знаю, кому ты там еще интересен. Это снова как-то неприятно отзывается глубоко внутри. Он даже не особо понимает, почему — просто чувствует, как уголки губ против воли поджимаются на короткие полсекунды, прежде чем Себастьян вновь берет контроль над мимикой. В этот раз, едва ли он берет себя в руки, недолгий анализ чужих слов генерирует новый вопрос. — Я интересен Анжи? — Заключает тот, проанализировав сказанное. Каким-то странным тоном, наверное, именно на него Вики корчит такое лицо, будто Глэм спросил что-то отвратительное, а девушка пытается скрыть свое мимическое отвращение. Не шибко стараясь, впрочем. — А то ты сам, блять, не видишь. — Вообще-то, нет. — Отвечает невинным голосом Глэм. Вики приподнимает одну бровь скептично, явно не поверив. — Ага, прямо-таки каждая общаясь с тобой по-дебильному хихикает, а потом еще и трусы выжимает, охотно верю. Глэм закусывает нижнюю губу. Ну, вообще, он не может говорить про вторую часть ее предположения, (и вообще не особо понимает значение) но "глупо хихикают", так-то, многие. Себастьян вообще думал, что это часть природы девушек — одно из составляющих, или что-то вроде. Он, конечно, уже никогда не скажет такое вслух, как минимум потому что не хочет вновь получить за свои неосторожные слова, ну и потом, Вики в эти рамки не влезает. Виктория в целом какая-то... Не такая. Но, судя реакциям — это не она не такая, это Себастьян имеет кругозор размером со спичечный коробок. Сам он себе, конечно, в этом не признается — поэтому за него это сделал Глэм. — Кстати об Анжи... — Бо-оже блять. — Обречённо выдыхает Виктория. — Ты серьезно? Даже у меня было о тебе лучшее мнение. — В смысле? — Тот удивленно хлопает глазами. — В прямом, и подумать не могла что ты такой банальный. — Хмыкает задумчиво. — Если ты все это выдумал только для того, чтобы я сказала Анжи, какой ты хороший, то ты самый большой ебанат на свете. Глэм давится воздухом. Его лицо покрывается багровыми пятнами — он это чувствует по болезненному жжению на лице, но знает, что за кучей тональника ни черта не видно. — Я.. Да... — Вики после первых двух слов переводит лукавый взгляд, пару раз играя бровями. Глэму вновь кажется, что кислорода отчего то очень мало. — В смысле, да никогда! У тебя вообще нет причин так думать! — Да ну-у? — Тянет, хитро прищуриваясь. Глэм в такие моменты никогда не может определить, издевается ли Виктория над ним, или действительно подозревает в чём-то. — Я думала ты местный ебырь-террорист. Есть у тебя такая, знаешь... — Та жестикулирует, полсекунды подбирая слова, прежде чем щелкает пальцами. — ...Поблядушническая аура. Глэм сводит брови. Ему кажется, что он уже не покрыт пятнами, а всецело окрашен в бордовый, то ли от злости, то ли от смущения. И это уже, вероятно, ни один тональный крем не скроет. — Можешь не язвить? — Хотелось бы звучать грозно, но Себастьян это мямлит едва ли, скорее растерянно-пораженно, чем зло. Вики улыбается самодовольно, но после этих слов мирно жмет плечами. — Я хотел спросить, что у них с Лорди. Виктория задумывается на полсекунды, нечитаемым взглядом всматриваясь в лицо Себастьяна. — А что у них с Лорди? — Не знаю, просто он без ее упоминания дня прожить не может, потому и спрашиваю. — Глэм случайно сталкивается с улыбающейся Вики взглядом, понимая, что не все стоит выкладывать, как на духу. — Мне не стоило это говорить, да?.. — Я и так это знала. Ну, про то что Лорди и дня без нее прожить не может. — Глэм невольно тушуется, потому что он имел в виду совершенно другое. — Но это долгая история, ты уверен, что вообще хочешь ее слушать? Глэм неуверенно кивает. Запугивание действует на него, но недостаточно сильно. Виктория прокашливается, готовая вещать. — Что ж...

***

Если есть в мире вещи, которые Виктория ненавидит больше всего, на первом месте, однозначно, будет нытье, а уже на втором — всякого рода стереотипно-женские штучки. Анжи тогда умудрилась совместить в себе сразу два аспекта. Виктория сразу поняла, почему Лилит ей нравится гораздо больше: та грубая и абсолютная "пацанка", но она действительно такая, с головы до пят — сдирает с бутылки пива крышку зубами, регулярно и громко отходит, чтобы прохаркаться, стоит, занимая место трех людей сразу, и это при своём-то спичечном телосложении. Но она настоящая, и на фоне этого любой недостаток меркнет. Анжи не такая: она пастельно-розовая, пушистая, и воздушная, словно сладкая вата, не шагает, а плывет, и настолько натянуто-женственно, что пока Анна едва не аплодирует стоя, Вики испытывает жгучее желание прочистить желудок. На это буквально больно смотреть, но парням подобное нравится, так что Вики не может осуждать ее в полной мере. Вернее, не могла: а потом появился он. Басист какой-то местной группы с длинными волосами, такой манерный, что у Вики вообще нет сомнений, что девушки ему не интересны, но вот Анжи, увы, таких выводов не делает. Смотрит ему вслед — всегда с придыханием, видит того по близости — сразу улыбается, и все до такой степени мило, что на ее феромоны, или что там заставляет всех быть от нее в таком восторге, сбегаются все парни в радиусе километра. Кроме этого парня — Лорди, имя которого, как и всю последующую информацию о нем, Виктория узнает не по своей воле. О том, будет Лорди сегодня в клубе или нет, о том, что он думает о каждом их шаге и вздохе — это все Вики знала, и вовсе не от того, что ей хотелось. Так и вышло, что не перебросившись ни разу словами сложнее "Привет", Лорди уже буквально стоял ей комом поперек горла, а его упоминание вызывало судорогу лицевых мышц, заставляя дёргаться глаз. Лилит виновато жала плечами во время очередной гиперфиксации своей сестры, а Анна, слушая, что думает светловолосый о ее игре на басу, однажды даже перетягивала струны, разрывая их. В печенках он сидел, прямо говоря, у всех, но Анжелин этого не видела в упор. Когда тот отшил Анжи — публично, громко и жёстко, открытием это было тоже разве что для самой девушки. Вики, заставшая эту сцену воочию, сидя с Анной у бара, невпечатленно хмыкнула, мысленно поставив галочку на пунктике с ориентацией Лорди. Анжи — не дело "вкуса", она в целом не может не нравиться. Каждый ее недостаток мерк на фоне общей картины, сложенной из сладкого голоса, миловидной внешности и ангельского характера. И Вики бы хотела сказать, что это только ее мнение, но это буквально факт: Анжела идеальна. Дальше все идет быстро — репетиции на троих, вечные вопросы к Лилит где носит ее сестру, на которые красноволосая разводит руками, и так день за днем, на протяжении недели. Потом Анна вытаскивает Викторию прямо из гаража, говоря что любой байк может потерпеть, а сейчас они отправляются на дело первостепенной важности. Комната Анжи тоже была максимально в ее характере — плюшевое, мягкое, блестящее, аж режет глаза. Хозяйку комнаты они нашли с уткнутым лицом в подушку, хныкающую и канючащую. Анна с Вики обмениваются взглядами, наверняка имея в голове только одно — если спустя неделю она в таком состоянии, то что было хотя бы пару дней назад, представить страшно. Анна аккуратно глядит на чужие запястья, но те молочно-белые, так что синеволосая вздыхает успокоившись. Проблемой меньше. — Анжи, детка... — Начинает она, присаживаясь у кровати. Упомянутая поднимает заплаканные глаза все такого же лунного цвета, пока Вики стоит, сложив руки на груди. Анжелин даже плачет красиво: легкое покраснение на щеках и носу, мило сведенные брови и поджатые губы. Вики не может удержаться от того, чтобы закатить глаза. — Когда ты вернешься? Нам тебя очень не хватает на репетициях, ты же знаешь. Вики кривит уголки губ. Клавиши— далеко не основной инструмент, да и щелкать переключателями нет необходимости, пока они не выступают. Виктория жалеет, что даже не думала над вопросом, что можно сказать убитой мнимым горем Анжи, чтоб это не выглядело как у Анны — лицемерно и натянуто. Блондинка всхлипывает. Ее платиновые волосы струятся по плечам, занимая огромное количество места — такие длинные, как те только не путаются. — Какой в этом смысл? — Клишировано выдает девушка, и Вики с силой зажмуривается, в попытке удержаться от того чтобы закатить глаза повторно. — Я наверняка тяну вас на дно... Та вновь падает лицом в подушку, пока Анна поворачивается на Викторию, выжидающе поднимая брови, явно обязуя ее что-то сказать. Рыжеволосая всплескивает руками, произнося одними губами "А че я скажу?", но Анна лишь мотает головой неодобрительно, вновь кивая в сторону их клавишницы — придумывай, мол. Рыжеволосая неуверенно присаживается сбоку. Матрац прогибается под ее весом, пока та кладет руку на чужую спину, пару раз похлопывая приободряющее. Она еще не произнесла ни слова, но Анна уже на этот жест сжимает переносицу, да с такой силой, будто разочарована сразу во всех проступках человечества разом. — С чего ты так решила? — Как можно мягче пытается начать Вики, но от нервов ее голосовые связки собираются в комок, даруя ей надрывной тон. Анна вздыхает, всем своим лицом показывая, что это провал, а не попытка успокоить. — Н-ну как же, вы... Вы такие... Умные, красивые, и хорошие... — С каждым новым слогом делая свою речь менее различимой, говорит девушка. Затем уже не говорит: откровенно воет. — А я просто мы-ымра. Виктория одергивает руку, как ошпаренная, неловко утыкая взгляд в пол от таких фраз. Если Анжи "мымра", то Виктории впору вешаться, не меньше — Да кто тебе такую чушь сказал... — Начинает было Вики, но Анна усмехается, перебивая. — Несложно догадаться. И несмотря на то, что прозвище Лорди повисает, будучи непроизнесенным, Анжи снова заходится новым потоком слез. Вики упрекающе всплескивает руками, глядя на синеволосую, которая в свою очередь лишь хмыкает. — И ты из-за этого идиота рыдать будешь? — Упирая руку в бок, говорит Виктория. Анна даже поднимает голову заметно удивившись от того, как зло звучал ее тон. — Он не идиот. — Выбирая лишь часть от сказанного, говорит Анжела. — Да, он законченный долбоеб, Анжи, если в упор тебя не видит! — Уже чуть было не крича, говорит Вики. — И вообще знаешь, что? — Рыжеволосая подскакивает так резко, что Анна и Анжи синхронно дергаются. Та в пару шагов подходит к крупному белому шкафу — Заебало! Анжи смотрит на нее глазами по пять копеек, часто моргая, то ли не в силах связать произошедшее, то ли пытаясь осмыслить услышанное. Открывает рот, но Анна ее опережает, делая шаг вперед, недовольно сложив руки. — Вики, мы никуда не пойдем, я же ск... — А я и не собираюсь! — Та резком движением распахивает дверцы шкафа, и те с грохотом ударяются о близстоящие предметы. Анжелин поражённо следит за действиями Виктории, прикрывая рот ладонью. — То что она тут киснет круглые сутки делу не поможет, а то, что он придурок, я устала повторять, — Рыжеволосая по-хозяйски передвигает вешалки, рассматривая вещи из чужого гардероба. Кидает пару вещей на кровать, прямо рядом с Анжи. — Так что хватит ныть, подъем. Стоящая рядом Анна меняет свое недовольство на милость. Так часто бывает, когда перманентную агрессию Вики получается направить в нужное ей русло — синеволосая одобрительно кладет руку на плечо Виктории, пока последняя выжидающе смотрит на Анжи, что, под пристальным вниманием, стягивает с себя пижамную майку, примеряя платье. Так вот — Анжи для Вики была слишком уж правильная. Прямо таки девочка-картинка, ей не видана боль, не знаком отказ со стороны, и однозначно не свойственна грусть. Тоска по какому-то идиоту, который является ее объектом воздыхания, так и подавно. И если Лорди не понравилась идеальная Анжи, то она сделает все для того, чтобы он пожалел о своем решении. Обтягивающее черное платье ниже колен — Анна и Вики одновременно с сомнением задерживают взгляд на подоле, пока Анжи с трудом вынимала свои длинные волосы из платья, пытаясь не защемить их в змейке на спине. — Короче ничего нет? — Интересуется Анна, на что Вики разочарованно мотает головой. — Самое короткое, что было. — Рыжеволосая наклоняет голову, думая, как с этим работать. — Почему у тебя только длинная одежда, Анжи? Упомянутая поднимает оленьи глаза, хлопая длинными ресницами. Вики ответ понимает и без слов — точной причины нет. Она бы наверняка сказала что-то, свойственное ее образу, из репертуара "хорошие девочки всегда прикрывают свое тело, ведь иначе это какой-то разврат", если бы перед ней не стояли аж две девушки, одетые, мягко говоря, не шибко-то и целомудренно. А собственного мнения у нее на этот счет нет и никогда не было — только заученное мантрой правило. — Анна, — Виктория мило улыбается подруге, что заинтересованно поднимает брови. — Тащи ножницы. — Что? Нет! — Сразу же отзывается писком Анжелин, пока Анна исчезает за дверью. — Доверься, я знаю что делаю. — Лорди это не понравится... — Словно аргумент, говорит девушка. Вики неконтролируемо прыскает: не говорить же ей, что она этого и добивается. — Да похуй, что там будет думать Лорди. — Бесцеремонно перебивает рыжеволосая. — Не выкупит - докажет свое звание придурка. — Но он не... — Значит, не о чем волноваться. — Опуская ручку ножниц в ладонь Вики, добавляет вернувшаяся Анна. Она присаживается в мягкое кресло, загадочно улыбаясь. Анжелин думает, закончится ли это вообще чем-то хорошим. — Ну что, — Вики открывает и закрывает ножницы, что угрожающе издают характерный им звук. — Режем? И, вообще-то, Вики в твердости своей руки никогда не сомневалась — та присаживается рядом, делая внушительный разрез сбоку. Немного выше середины бедра, но этого уже достаточно, чтоб девушка ужаснувшись вытаращила свои глаза. Когда Виктория откладывает ножницы рядом с собой на пол, Анжи облегченно выдыхает, но слишком рано, и уже в следующую секунду дергается от резкого треска — рыжеволосая четким и резком движением открывает всю надрезанную длину по диаметру, а та, право, внушительная. Уже бесполезный кусок ткани летит куда то в сторону, пока Виктория удовлетворенно смотрит на результат своих трудов. Платье словно таким и задумано - укоротить длину удалось безупречно. — Прятать такие ноги, Анжи – это кощунство. — Емко комментирует синеволосая, а Вики не может с ней не согласиться, красноречиво присвистывая. Анжелин неловко переминается с ноги на ногу. — Я будто вообще без одежды. — Та безуспешно оттягивает платье вниз, но длиннее оно не становится. — Привыкай, теперь нас таких трое. — Виктория не глядя знает, что Анна на эти ее слова закатила глаза. Вики задумчиво кривит уголками рта из стороны в сторону. — Чего-то не хватает. Анжи вертится вокруг своей оси сконфуженно, не зная, куда деть руки: они то на груди, то сцеплены в замок за спиной, то поправляют волосы. С последними вообще беда — они не дают Анжеле покоя. — У меня даже волосы длиннее, чем платье. — Хнычет она пока Виктория физически ощущает щелчок в своей голове. — Точно, волосы! — Волосы? Не хватает? — Отзывается Анжи, рассматривая пряди. — Ну, я не могу ничего сделать, только ждать, когда отр... — Нет же, — Бесцеремонно перебивает ее Виктория, нащупывая ножницы и подскакивая с ними же. — Мы их укоротим! Анжи, ужаснувшись, запускает пальцы в свою шевелюру, словно те уже стали короче. Анна воодушевленно хлопает в ладоши, да с таким рвением, будто это ее идея. — Конечно, Анжи! Это почти необходимо. — Говорит она, в миг оказываясь около девушки, собирая волосы той, в попытке понять, какая длина будет оптимальнее. — По поверью, волосы хранят в себе воспоминания. Начало новой жизни , новая стрижка, все такое. Тебе станет легче! — Правда? — Девушка неуверенно бросает взгляд в сторону Вики, ожидая либо подтверждения, либо отрицания. Та так и застывает, потому что для нее подобные истеричные желания отрезать волосы не то, чтобы норма, и это заметно по длине ее рыжих волос, коса из которых почти дотягивается до пояса. Далеко от Анжи, конечно, но все-таки. — Ну, насчет легче – точно... — Неуверенно начинает Вики. — Как представлю, что ты эту копну волос моешь, аж дурнеет... — ...И посмотри, как тебе идет!! — Говорит Анна, останавливаясь на длине где-то по плечи. — Мы можем их завить, и... О, и челка! Точно, челка! Анжи неуверенно мычит что-то в ответ, глядя на себя в зеркало. — И я стану... Красивее? — Неуверенно спрашивает та. — Независимее – в первую очередь. — Уверенно кивает Анна, приобнимая ту за плечи, и встряхивая всем телом. — Все модели Луи Виттон обзавидуются, гарантирую! — Лу.. Кто? — Встревает Вики, и Анжи переводит взгляд на нее. Ожидает каких-то комментариев, очевидно. — Боже, Анжи, если в твоем случае вообще возможно стать еще более красивой, то будь уверена, так оно и будет. Девушка пропускает белокурые пряди через пальцы, задумчиво рассматривая их. Вики даже жаль — чуть-чуть, но жаль — таким волосам не позавидует разве что слепой. Блестящие, шелковистые и послушные, с такой-то длиной... Виктория тогда даже готовится принять отказ — слишком большая цена за то, чтобы в теории утереть Лорди нос, не говоря уже о том, что у Вики нет гарантий, а Анжи даже не знает о плане в чужой голове. Но девушка, неожиданно, кратко кивает, отбрасывая волосы назад, и поворачиваясь к Вики спиной. — Режь. — Твердо, почти в приказном тоне, говорит Анжелин. Анна, как бы не свойственно для нее это не звучало, подпрыгивает в предвкушении. — О-о, клянусь, ты не пожалеешь!! — Та прыгает на кровать, взбудораженная куда больше самой Анжелин. Вики жмет плечами, руками немного выравнивая голову Анжи. — Лорди от зависти иссохнет. — Подмигивает рыжеволосая отражению Анжелин в зеркале, и та, впервые за долгое время, мягко улыбается.

***

— ...И, как видишь, сработало это лучше некуда. — Самодовольно улыбается Вики, глядя куда-то вдаль — У Анжи были длинные волосы? Это... Вау. — Смиренно молчавший весь рассказ, подает голос Глэм. — Интересно, как она за ними ухаживала... — Увы, блять, представляю. — Девушка ложится на причал, упираясь на предплечья, смотря в небо. Та брезгливо морщится, аккуратно вытягивая пряди, что мгновенно застревают в щелках дощечек. Волосы Вики, конечно, далеки от тех, что были у Анжи, если верить рассказу Виктории, даже сейчас, спустя время. У светловолосой те были, наверное, по колено, но точно ниже середины бедер. У Вики волосы едва достают до поясницы, но от них миллион проблем: взять ту же стычку на парковке. Глэм готов поклясться, что будь те короче, подобного бы не было, хотя наверняка знать, очевидно, не может. И хоть волосы Виктории путаются, очень непослушны, Глэм бы сказал, что это то немногое, что ему однозначно нравится в девушке. Рыжие волосы весьма нечастое явление, особенно когда всю жизнь пребываешь в четырех стенах, а все родственники — исключительные обладатели платинового блонда. Ее берцы подошвой едва ли достают до водной идеальной водной глади, создавая на ней небольшую рябь. Блондин проводит, как ему кажется, забавную аналогию в голове, но вслух ее не высказывает. — А это помогает? — Неуверенно интересуется Глэм, на что Вики ненадолго сводит брови. — Длинные волосы? Мешают скорее. — Нет я... Про укорачивание. Отрезать их, это правда помогает? Вики переводит на него глаза, вновь с этим выражением лица, что не ясно, какие мысли кружатся в ее голове. Моргает пару раз, пока Глэм смущенно стискивает скрепленные в замок ладони меж своих колен. Думает — опять сказал что-то не то. — ...Да. – Задумчиво, проговаривает Вики весьма неожиданный ответ. В сознании Глэма линия событий где его столкнет с этого причала было куда более вероятно чем то, что на его вопрос ответят положительно. — Вообще-то, помогает... И та возвращает свой взгляд на пейзажи, задерживаясь взглядом на водной глади воды явно расфокусированным взглядом, потому что зрачки ее застават. Раздумывает о чем то — без труда догадывается Глэм, придвигаясь ближе к краю и опуская взгляд на идентичное лицо в отражении, среди речных лилий. Последние захватывают внимание Себастьяна всецело, минуты так на две — такие редкие, а тут их уйма. Про редкость их Себастьян знает из одних только энциклопедий, как почти о любом из аспектов жизни. Отец говорил, что личный опыт уже давно не требуется, раз абсолютно все можно узнать из тысяч книг, написанные на любую из тем, но Глэм только недавно понял что, вообще-то, не согласен. Он почти тянется к белым лепесткам, но останавливается на полпути — только с причала навернется, а сейчас, пусть и не зима, но ощутимо прохладнее обычного. В плавание Себастьян также не отличался особыми навыками. Книги о плаванье, как несложно догадаться, говорят немного, и любая теория уступает практике. Практики в жизни Глэма было чуть больше, чем нисколько — как в отношении навыков, особенно развивающих телосложение, так и элементарных разговоров с кем-то помимо высшего общества. А говорить с Вики, почти не зная людей ее склада ума и характера ощущалось... Странно. Всегда настороже, ни на секунду не терять бдительность, и все их разговоры кажутся лишь прощупыванием друг-друга на предмет оружия. И если в своей беззащитности Глэм уверен однозначно, то в случае рыжеволосой странно было бы как раз не найти заточку. Или, хотя бы, наткнуться на шипы — врождённые, кажется, и наверняка ужасно острые. Но разговоры с Вики это полбеды. Молчать с ней было куда страннее. Глэм это понимает, когда смотрит на себя в отражении и не может выдержать своего же взгляда, неаккуратно мажет носком туфли по воде, отворачиваясь обратно на Вики. И вот когда она просто смотрит и молчит, как в сию секунду, после того как молча наблюдала за всеми его потугами достать, или хотя бы прикоснуться к речному цветку — это куда хуже. Себастьяна поражает мысль, что ему временами хочется услышать от нее одно из миллиона оскорблений, которые та генерирует автоматически, лишь бы не переглядываться вот так, как в эту секунду — ни намека на осуждение, но и не капли одобрения во взгляде. Вики смотрела на него так, словно все их времяпровождение — единственный заинтересовавший ее аспект обычных, до тошноты заезженных, будней. Он был уверен до такой степени, что мог бы поставить все свои тайны на кон — таким взглядом Себастьян смотрит на Чеса. Таким взглядом Глэм смотрит на Вики. И в этих двух ситуациях он не видит никаких несостыковок, идеальная причинно-следственная связь. Когда его сознание пытается объяснить, в чем причина такого взгляда у Вики на Глэма, он натурально чувствует, как закипает мозг, потому что ответа просто нет. У всех ее действий Себастьян не видит причины, только следствие. Не видит причин, почему она захотела с ним встретится после того, как уже отдала долг, притом очень условный (Себастьян отказывается верить, что Вики просто не понимала, что в случае ее критичного отказа ничего бы не случилось). Почему имея абсолютную свободу выбирает провести время с человеком, что, судя по ее комментарием, разве что разочаровывает и раздражает. Глэм вообще считает это все невыносимо несправедливым — когда он упорно из кожи вон лезет, чтобы всем понравится, его едва терпят. Как с Вики — вечные вздохи и закатывание глаз, притом, кажется, доведенные до автоматизма, и иногда проявляющиеся просто безо всякой причины. Глэму достаточно открыть рот, как девушка уже раздражённо цокает. И либо Виктория мазохистка, раз позволяет тому кто ее бесит находиться столь близко, либо не так уж он ее и бесит, что, кстати, куда более маловероятно. Но исключать ни один вариант нельзя — во всем, что касается Вики, нельзя быть уверенным на сто процентов. Когда же Глэм пытается оттолкнуть от себя кого-то, получается с точностью да наоборот. Себастьян не хотел знакомится с Чесом — да только тот прилип, как жвачка меж кафельных швов, и все. Сейчас он этому рад несказуемо, но тогда хотел головой об стену биться. Когда он пытался оттолкнуть от себя Вики, результат тоже был противоположным. Только в физическом плане, да и притянул он разве что чужой кулак, но, вроде, под описание подходит. Глэм хмыкает. Он настолько не знает, как устроен реальный мир, а не его тошнотворная золотая клетка, что даже наслаждение такими мимолетными мгновениями спокойствия кажутся незаслуженными. Хоть и считает Глэм, что заслужил хорошей жизни побольше многих — его кармический долг, должно быть, настолько вышел в плюс после всех истязаний отца, что блондин может с этого момента и до конца жизни грешить, а по итогу даже в ноль не выйдет. Но, увы, карма если и существует, то работает обычно прямо против Глэма. Едва наступает белая полоса в жизни, как он уже ужасаясь ждет того, что будет после — череда фатальных неудач, вдвое больше. И в конкретно настоящую секунду Себастьяна очень пугает то, до какой степени все хорошо. Он поворачивается на Вики, открывая рот. Та так и застывает с поднесенной к губам сигаретой, но Глэм почти сразу мотает головой. Вики не нравятся околофилософские темы. Но рыжеволосая поднимает бровь, требуя озвучить те слова, что Себастьян проглотил. Парень растирает пальцы, до конца не уверенный, стоит ли это говорить. — Как долго нужно расплачиваться за лучшие моменты в жизни? — Он старается, чтоб вопрос звучал твердо, но к концу его голос все равно скатывается, начиная сипеть. Перенервничал. Вики жмёт плечами. Отсутствие оскорблений радует и напрягает одновременно. Она вообще сегодня какая-то.. Не такая. — Если когда-нибудь расплачусь, расскажу. — Ровно отвечает она, вдыхая сигаретный дым. Глэм смотрит на заалевший кончик сигареты, думая в чем именно причина настолько пассивного поведения от девушки. Словно вчера на крыше был вообще другой человек. Глэм понимает, что случившееся на парковке не способствуют хорошему настроению, но он ждал столпы пламени и костры инквизиции как следствие злости. А она уже и не злится. Ни радуется, ни плачет, ни смеется — ничего из списка возможных эмоций, и тем более ничего из того, что сделала бы Вики обычно. — Если? А почему не должна? — Спрашивает Глэм, заслуживая еще один косой взгляд. — Слушай, я понимаю, ночь, откровения, вся хуйня, но не наглей. — Та наклоняется вперед, утыкая локти в колени, болтыхая ногами над водой. Глэму сразу становится неловко. — Хорошо, извини. — И прекрати извиняться, бесит. — Добавлет Вики. Вот такой девушка узнается за секунду. —Да, прости... — Говорит быстрее, чем думает Глэм. Вики смотрит на него осуждающим взглядом из под полузакрытых век, недовольно хмыкая. Себастьян во всех красках представляет, что будет, если он скажет то, что планирует. Решает рискнуть. — Кстати, я хотел извинится... Вики на это реагирует... Не так бурно, как могла, но все еще экспрессивнее среднего. Та ударяет кулаком в хлипкие, гнилые доски причала, да так, что Глэм даже подскакивает. — Ты, блять, издеваешься, что-ли?! — Да я... В смысле, нет, я просто хотел извинится за то что было на парковке, я... Должен был помочь. Как-нибудь. Я не очень понимаю как, но... Громкий вздох Вики перебивает его поток самооправданий. Она выдыхает клубы дыма, вновь упираясь локтями в колени. Себастьян неосознанно пересчитывает каждый из ее позвонков, выглядывающий из под свитера — такие острые, словно вот-вот прорежут тонкий слой кожи. — Лучшее, что можно было сделать - не лезть. Это ты и сделал. Так что хуй с ним. — Ровным тоном, отвечает девушка. Глэм знает, что она на самом деле так не думает, но в случае Себастьяна других вариантов и вправду просто нет. Достает пачку сигарет. — Блять, кончились, ну что за день... Глэм встрепенается всем телом. Ну хотя бы сейчас Анна сделает что-то полезное со своей стороны, кроме попыток что-то вынюхать. Глэм лезет пальцами в карман рубашки за двумя сигаретами — может, хоть это умалит полосу несчастий сегодняшнего дня. — У меня есть парочку. — Стараясь звучать беззаботно, словно он абсолютно случайно вспомнил о их наличии и вовсе не рад возможности как-то угодить девушке, тот с отрешенным лицом протягивает ей одну из упомянутых. Вики хлопает глазами пару раз. — Чего? Ты куришь, что-ли? Глэм пару раз рвется как можно брутальнее сказать "ну да", но из горла и слова лжи не лезет. Проверить слишком легко, а Виктория не дура. — Друг дал, забыл забрать. — Жмет плечами Глэм, пока Вики плавно изымает сигарету из чужих рук. Едва та подносит его ко рту, взгляд рыжеволосой резко останавливается на бумаге, в которую обернут табак, а именно на рисунке поверх. Девушка поднимает ту на лунный свет, чтобы легче было рассмотреть. — Фу, бля, это же ментоловые. — Брезгливо морщится Вики, словно ей оскорбительна одна мысль о том, чтобы скурить что-то подобное. Та даже дрогает брезгливо, вначале думая выкинуть ту к черту, но, обдумав, просто возвращает ее Глэму. Последний поникает заметно: услужил, черт возьми. — Точь-в-точь как у Анны, я даже не думала, что кто-то кроме нее подобную ебанину курить станет... Девушка смеется негромко, и Глэм подхватывает, нервно хихикнув пару раз от упоминания синеволосой. Но потом Вики резко меняется в лице, складывая пазл у себя в голове, и это заметно без труда. Пораженно смотрит на Глэма, и взгляд за секунды перерастает в смесь злости и разочарованности. Вики даже еще ничего не говорит, как Глэм уже отрицательно мотает головой. — Поверить, блять, не могу. — На губах Виктории дрогает нервная улыбка, когда та подымается рывком. Себастьян понимает, что нужно объясняться прямо сейчас, потому что Вики все неправильно сложила. — С-стой, ты неправильно поняла, это.. — Глэм спешно подымается следом, отряхивая штаны от опилок. Вики уже громко шагая отправляется обратно. — Откуда ты взял это тогда, если не от Анны? М? — разворачивается та, слишком резко, потому что они почти сталкиваются носами. Глэм испуганно отскакивает на шаг. — От Анны, но я... — Блеск! Блять, ну просто охренеть можно.. — Вики, пожалуйста, пожалуйста, послушай. — Да чтоб я еще хоть раз повелась с таким как ты... — Я не хотел!! — Зажмуриваясь, выкрикивает блондин. Звонкость его голоса эхом разносится по лесу. Он, вообще-то, не собирался кричать: так, немного повысить голос, чтоб она услышала, но перебарщивает. Глэм уверен — едва он откроет глаза, Виктории тут уже не будет. Потому что если она в чем-то себя убедила, то за эту точку зрения хоть грудью ляжет на амбразуру, если придется — но ни за что не передумает. И какого же его удивление, что когда его размытый взгляд фокусируется, девушка стоит не шелохнувшись, в этой позе, когда уже планировала шаг, но что-то резко одернуло. Глэм чувствует, что у него дрожат губы. И он ожидает услышать от Вики много чего нелестного, да даже то, что она очнется от своего ступора и пойдет дальше как ни в чем не бывало кажется куда реалистичнее, чем ее следующий вопрос. — Ты что, плачешь? — Невероятно тихим, как для Виктории, тоном. Глэм сразу же шмыгает против своей воли, с усердием растирая глаза рукавами рубашки. Черт. Это последнее, что он планировал делать. К счастью, он не прям плачет. На рукаве остается лишь небольшое пятно, как от дорожки с дай бог одной слезой, но униженным блондин себя чувствует ужасно. Хуже просто некуда. — Ты... Ты не слушала, а я подумал что... — Заикаясь, говорит Глэм, вновь ощущая это отвратительное жжение в носу, и как горят веки. С каждым новым словом голосовые связки затягиваются в тугой узел, а в горле множится битое стекло. — Я думал, ты уйдёшь, и не станешь меня слушать... Глэм ошибся. Хуже, очевидно, было куда. Сейчас же дно пробито, и чтобы ему стало еще более мерзко от самого себя, он должен растечься гребаной слизью, не меньше. Он же мужчина, а мужчины не плачут... Ну или плачут, но хотя бы когда никто не видит. Сегодня Глэм провалился и в этих двух пунктах. Вот уж правда, что за день. Обычно слезы Глэм заменял состоянием полного изнеможения. Когда ты устал настолько, что в голове ни единой мысли, только приятная пустота, организм, понимая свое состояние, приберегает слезы для более удобного случая, дабы сейчас от изнурения просто не провалится в обморок. И так слезы копятся "до лучших времен" годами. С годами, как несложно догадаться, причин назвать настоящее время "лучшим" уменьшается в геометрической прогрессии. Те немногие дни когда Глэм действительно позволял своему организму выпустить пар, роняя гроздья слез в процессе бездумного, бесчисленного удара по шкафу, комоду и кровати (элитное дерево, что ему будет), воспоминания удаляли. Слабина — иллюзия, которой никогда не было. Так говорил доктор, коего Глэм называл скорее мозгоправом, чем врачом, потому что он однозначно не давал клятву Гиппократу, а хочешь-не хочешь, соглашаться с ним приходилось, притом под чутким взора отца. Потому все намеки на слабину или нестабильность характера Себастьян относил в мысленный отсек "это было давно, и вообще неправда", который, увы, слишком легко удалял любые воспоминания. Вики на секунду мечется из стороны в сторону, явно не готовая к подобной реакции. Да что там, сам Глэм к ней не был готов. — Черт, э-э, хватит... Не реви, вот, я никуда не делась, — Та машет руками, словно в доказательство, но, переглянувшись с голубыми глазами прикусывает губу — Блять... Глэм трет глаза. Это вообще был не он — его темперамент никогда не был склонен к истерикам. Это какая-то глупая, доведенная до идиотизма версия Себастьяна, которая кричит и рыдает из-за такого никчемного повода, как недопонимания. Глэма не понимают всю его жизнь, и нет ни единой причины, почему именно этот случай должен был подействовать на него столь разрушающе. Себастьян всегда держал объективный и свежий взгляд на мир. Он бы оценил всю ситуацию и понял, что какое-то призрачное уважение со стороны девушки и ее дружба не стоят и грамма гордости носителя фамилии Швагенвагенс. Нужно быть, как Себастьян. Вики исчезает за пару секунд. Глэм всхлипывает растерянно — ну как же, конечно. Он даже не успевает уследить, когда девушка просто испаряется, а Глэм остается с лунным светом один на один, вслушиваясь в шелест листвы. Придется искать от сюда выход самому — он присаживается на бревно, что бесформенно лежит на земле. Тут не слишком часто проходят, чтобы натоптать тропинки, оттого его настроение катится еще ниже, понимая, как долго придется искать выход среди нескончаемых деревьев. Слезы уже давно прекратились, но Себастьян вновь трет свои глаза. Те уже распухшие и красные, но, учитывая хронический недосып, навряд ли он сделает хуже. Позади хрустит ветка, и Себастьян шугается, подпрыгивая, первым делом думая о сотнях диких животных, о которых тот читал в разных энциклопедиях. Но видит там Вики — выжимающую юбку. — Ну и холодрыга, я ебу. Если опять подхвачу цистит... — Та пригибается, стараясь не царапать лицо о множественные веки. — А ты уже даже и не ноешь, ну охренеть, и зачем я в реку лезла? Глэм хлопает глазами, в которых читается кристально чистое непонимание. В первую очередь задаваясь вопросом, зачем та лезла в реку, и уже потом — почему та не ушла. Это казалось удивительным. — Я... Думал ты ушла... — Растерянно говорит Глэм, хотя вообще не планирует. — Ты вообще обо мне странного мнения. — Та пинает камни под подошвой ботинок, все так же безуспешно выжимая подол юбки. Сложно не заметить, как это ее злит. — Слова хорошего не скажу, пизжу всех от нехуй делать, бросаю и чморю кого попало. А ты, наверное, мазохист, раз тащишься за мной, учитывая твои мысли. Глэм поджимает губы. Вообще-то, да, именно так он и думал, но теперь, когда Вики это озвучила, ему неловко. Вслух эти мысли звучат очень глупо. А про мазохизм даже возразить нечего — больно на правду похоже. — Почему ты... — Глэм сглатывает, формулируя мысль, чтобы не звучало неправильно. Чертов Чес, опошливший самые простые слова в сознании Себастьяна. — ...Намочила юбку? Еле сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Звучит все так же плохо, как если бы он спросил почему Вики мокрая или влажная, и от этих мыслей он — уже который раз за вечер — покрывается бардовыми пятнами. Вики либо не замечает, либо отлично притворяется, что фраза ей не кажется ни на толику странной. — Тебя, идиота, повеселить. — Глэм вновь хлопает ресницами, пока Виктория вытаскивает что-то из-за спины. — Терпеть не могу, когда ноют. Она протягивает ему речную лилию. Глэм неверующе уставляется в десятки лепестков, что будто подсвечиваются в лунном свете. Те, что несколько минут назад казались слишком далекими, чтобы коснуться их, не говоря уже о том, чтобы взять целиком в руку, они завораживают. — У меня щас рука отсохнет, на случай, если тебе интересно. — Недовольно говорит рыжеволосая, и Глэм, не мешкая, забирает растение из чужих рук. Себастьян, вообще-то, цветы не любит. Как и все парни — цветы это женская тема, скорее, но Глэм не отметить красоты конкретно этого не может. Или именно редкость делает ее еще красивее? По телу словно пропускают ток. Редкость. — Они охраняются, это исчезающий вид растений. Боюсь, их нельзя просто так срывать. — А-а, я то думаю, что ты вот-вот от счастья уссышься, а это от страха, оказывается. — Недовольно тянет Вики, и едва смотрит на Себастьяна, как натыкается на скептичный взгляд из полузакрытых век. — Блять, ну вот я как будто весь вид погубила, сорвав один! — Они потому и погибают, что все срывают "по одному"! — Контраргументирует Глэм. Вики закатывает глаза. — Ну охуеть можно, всегда, блять, пожалуйста. — Девушка складывает руки на груди, сдувая надоедливые пряди волос с лица. Только она, будучи виноватой, может заставить других чувствовать вину за её же проступки. Себастьян смотрит на цветок в своей руке. Жаль, что очень скоро завянет — без воды они долго не живут. Как будет дома, нужно засушить его меж страниц дневника: он часто так делал. В быту бесполезно, но приятнее, чем просто выкинуть с окна. — Спасибо. — Негромко говорит Глэм, пока уголки губ дрогают в улыбке, слабой, но искренней. — Мне нравится. — Еще бы не нравилось, следом за этим сорняком в речку бы полетел. — Недовольно буркает девушка. "Пожалуйста, рада, что тебе нравится" - переводит Глэм. — Теперь проясни, как у тебя оказались сигареты Анны, и с каких пор она тебе "друг". Глэм неловко чешет затылок макушки. Ему бы самому себе объяснить, почему он решил сказать именно так. — Мы не друзья. Я просто... Запаниковал, и... — И решил спиздеть? Охренительная идея. — Перебивает Вики, недовольно морща нос. — Ты можешь не перебивать? — А ты можешь не пиздеть? — Парирует она. Глэм вздыхает вместо конкретного ответа, потому что, вообще-то, не может. Что вообще из того что он рассказал Вики правда? Несколько незначительных моментов только и всего. И, что самое страшное, не знает, в какой момент это поменяется, да и изменится ли — он, вероятно, еще не раз соврет на ее вопросы, и навряд ли каждый раз Глэм будет способен как по щелчку пальцев заплакать, чтоб Вики осталась терпеливо выслушать его объяснение. У него и сейчас это вышло случайно, и ему так за это стыдно, что он до сих пор ощущает жар по всему лицу. — Анна дала мне их, потому что хотела, чтобы я выяснил, куришь ты вне клуба, или нет. — Продолжает Глэм. У Вики на осмысление этой информации уходит почти пять секунд, а потом она неверующе цокает сквозь нервный смех. — Вроде, чтобы я предложил. Но это было вчера, я уже сказал, а сигареты ну... Просто, к слову предложил, я не хотел тебя разоблачать. — Курю ли я? — Глэм не совсем понимает, риторический это вопрос, или она не расслышала и потому решила переспросить, но неуверенно кивает. — Ебанная Нэнси Дрю, как же она доебала. И что ты сказал? Глэм прикусывает губу. У Вики на это действие морщина прорезает лоб, так что он спешит уточнить. — Конечно, сказал, что не куришь. Вики удивленно приподнимает брови, явно не ожидая подобного ответа. — Да ну? — Ну.. Да? Уточнять, что он не сказал только потому, что, кажется, просто не понял вопрос Анны, он не стал. Учитывая Вики, его секундное непонимание в разговоре с синеволосой стоило ему жизни, и очень хорошо, что он сглупил, подумав, что басистка спросила конкретно о ее сигаретах, а не о курении в принципе. — Удивительно. Твое самое умное решение за эти три дня. — Вики признательно кивает головой. Виктория разворачивается, планируя идти к выходу из леса. Глэму кажется крайне подозрительным, что Вики так легко поверила в его историю. Как бы не его тут дурили, в самом деле, потому он аккуратно хватает речную лилию за стебель, устремляясь следом за рыжеволосой. — Ты не сомневаешься? — Догоняя ее, спрашивает Глэм. — В чем? — Едва ли с интересом в голосе, уточняет Вики, немного повернув голову на собеседника. — В том, что я говорил. Вдруг я и правда все Анне рассказал? — Даже с толикой обиды в голосе. Себастьян не самое безобидное существо в мире: он, как сам считает, тоже способен на колкости и подставы, не хуже Вики. От того ее недооценивание гложет. — Тогда Анна бы с меня уже три шкуры спустила. Да и чтобы знать, что я курю, предлагать мне сигареты точно не надо. — Мирно жмет плечами девушка. — Ты плохо знаешь Анну. Это еще раз доказывает, что никакие вы не друзья. Глэм поджимает губы. Это рассуждение имеет смысл. — Резонно. — Соглашается тот, на что Вики усмехается. — Если после таких вопросов еще раз заведешь шарманку о том, какие мужики умные – одним переломом носа не отделаешься. Глэм реагирует точно не так, как надо на подобные угрозы. Уголки губ расплываются в улыбке, обнажая белые зубы. — Запугиваешь? — Предупреждаю. — С такой же улыбкой отвечает Вики, пробираясь сквозь кусты. Обратно до клуба они шли ощутимо бодрее. — Тебя подвезти? — Разве у тебя не спущено колесо? — Спрашивает Глэм шустрее, чем думает, сразу же осекаясь: настроение Вики едва превысило норму, снова портить его звучит самоубийственно. — Одолжу. — Нейтрально отвечает та. Глэм не может не дивиться спокойствию ее тона, потому кивает несколько заторможено. — Ну, тогда, наверное, можно? — Скорее упрашивает, чем соглашается блондин. Вики усмехается, качая головой на столь пассивное согласие. Когда они пересекают черный ход клуба, Вики почти мгновенно застывает между дверьми мужского и женского туалета. Она долго и задумчиво рассматривает значок, делящий комнаты на половую принадлежность. — Подождешь тогда? — Спрашивает Вики, так твердо, будто вариант ответа один. Глэм пожимает плечами, согласно кивая: девушка сразу толкает дверь, а Себастьян упирается спиной в стену, прикрывая глаза, в надежде на минутную дремоту. Когда Глэму кажется, что нужное количество времени прошло, рыжая копна волос снова появляется в поле зрения. В куда... Меньшем количестве. Она отстригла волосы. Глэм понимает это мгновенно, да и сложно не заметить — ее длинные, рыжие локоны были почти по пояс, а сейчас чуть ниже плеч. Из-за того что они стали легче, Глэм понимает, какие ее волосы непослушные, и, оказывается, волнистые. Те красиво ложатся на плечи, пока Вики пропускает волосы сквозь пальцы с, кажется, даже каким-то сожалением в лице. — Что думаешь? — Видимо, ожидая комментариев, говорит Вики, избегая чужих глаз, смотря куда-то в пол, что для ее характера несвойственно. Она накручивает прядь на палец, и Себастьян было открывает рот, но Вики перебивает его быстрее. — Хотя, нет, знаешь. Похуй. Мне не интересно, что ты скажешь. Ничего не говори. Глэм пару раз открывает и закрывает рот. Это настолько в духе Вики, что даже не удивляет. — Отлично выглядит, Вики. — Согласно улыбается Глэм. - Давай я их подровняю? Рыжеволосая удивленно переводит на него свой взгляд. — Ч.. Чего? — Словно могла не расслышать, спрашивает Вики. — Чтобы выглядело еще лучше. Ты сзади немного неровно подстригла. Это ничего, в общем, но если захочешь... — Мирно продолжает Себастьян. Вики в свою очередь лишь хлопает глазами, ожидая услышать что угодно, но не это. Девушка мягко улыбается. — Давай. И та хватает Глэма за рукав рубашки, затягивая в уборную.