Глава 37: Татуин

Едва за спиной сомкнулись створки шлюза, жар Татуиина сменился привычным, чуть суховатым запахом корабельного воздуха. Я прошел по узкому коридору, коротким кивком поприветствовал Коула и сразу свернул в двигательный отсек. Внутри царил глубокий полумрак, который лишь слегка разбавлял бледный, розоватый свет, пробивавшийся сквозь узкий иллюминатор — первое солнце только начало касаться изрезанного горизонта. В этой тишине особенно отчетливо слышался низкий, уверенный гул. Двигатель прогревался, готовясь к прыжку. Я прошелся по помещению, проверяя системы не по приборам, а по звуку и едва уловимому движению воздуха. Навигационные карты уже светились на малом терминале, подтверждая готовность, а транспондер молчал, не выдавая нашего присутствия. Подойдя к мотиватору, я положил ладонь на его холодный металлический корпус. Под кожей отозвалась вибрация — безупречно ровная, без малейших перебоев. Пять недель работы, пот, пыль и бесконечные калибровки застыли в этом ритмичном пульсе. На секунду я просто оставил руку на металле, чувствуя вес сделанного, а затем убрал ее. Все было в норме. На этот раз техника не должна была нас подвести. Я закрыл отсек, заблокировав тяжелую дверь, и направился к кабине. Лишние проверки закончились, время сомнений тоже осталось в песках. Теперь оставалось только одно — оторваться от этой планеты. На полпути к рубке коротко пискнул коммутатор внешнего вызова. Я замер. Диспетчерская вышка Мос-Эспа запрашивала подтверждение кодов транспондера перед вылетом. Коул, уже сидевший в пилотском кресле, не оборачиваясь, коротко бросил: — Отвечай ровно, не дай им ничего заподозрить. Я активировал ответный канал и назвал бортовой номер «Бродяги» — тот самый, вымышленный, который угнот вшил в систему четыре дня назад. Три секунды тишины, показавшиеся вечностью. Потом сухой голос с лёгкой помехой: — Принято. Маршрут подтверждён. Счастливого пути. Канал захлопнулся. Я выдохнул — не облегчённо, а фиксируя пройденный рубеж. Транспондер выдержал проверку. Гарга мог искать старую регистрацию сколько угодно — теперь мы числились в других списках. Когда я вошел в кабину, Коул уже сидел в кресле пилота, его руки привычно лежали на штурвале. Я молча занял место рядом и пристегнул ремни. Мы не обменялись ни словом — в этом не было нужды. Каждый из нас знал свою роль в этой симфонии металла и пламени. Коул плавно перевел рычаги в рабочее положение. Гул двигателей, который я только что слышал в отсеке, здесь превратился в плотную, ощутимую телом вибрацию. Панель управления расцвела россыпью янтарных и зеленых огней. В тот самый миг, когда опоры (он их все же установил, пока сторожил корабль в последние дни, заменив оторванные при бегстве с Нал-Хатты) оторвались от выжженного бетона площадки, первое солнце коснулось горизонта, полоснув по кабине длинным багровым лучом. Тяжесть навалилась на грудь, вжимая меня в спинку кресла. Это не было похоже на триумфальный взлет — скорее на мучительное расставание с липкой хваткой планеты. Пылевой вихрь на мгновение скрыл обзор, а затем мы пробили его. Мос-Эспа начала стремительно уменьшаться: глинобитные коробки домов слились в серые пятна, узкие артерии улиц превратились в едва различимые нити, а точки спидеров и вовсе исчезли. Я посмотрел вниз, на бесконечное море дюн. Где-то там, среди этого желтого безмолвия, остался валун у подножия плато — тот самый камень, который я с трудом заставил пошевелиться. Теперь он казался песчинкой. Коул уверенно вел корабль вверх. Небо из бледного и выжженного постепенно наливалось густой, почти черной синевой. Пустыня внизу медленно превращалась в однообразный рельефный ковер, пока не скрылась за пеленой атмосферы. Гул атмосферного трения стих, сменившись едва уловимым шелестом работающей вентиляции. Нас больше не трясло. Перегрузка отпустила, позволяя наконец вдохнуть полной грудью. Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в иллюминатор. Татуин висел под нами — огромный, бледно-желтый шар, изрезанный тенями каньонов. С этой высоты он казался почти призрачным, выцветшим на фоне бездонной черноты космоса. Элсар, с его изумрудными лесами и синью океанов, был по-настоящему красив. Татуин — нет. Это был суровый, мертвый кусок камня, засыпанный песком, который не предлагал ничего, кроме испытаний. Я закрыл глаза, потянувшись к Силе, но планета снизу почти не отозвалась. Скупая, сухая, она оставалась верна себе до самого конца. И все же за эти пять недель она выжгла на мне свой след. Здесь я получил свои первые заработанные кредиты. Здесь я сделал первый выстрел в живого человека. И здесь же я встретил первое утро после боя, когда не почувствовал ни капли сожаления о содеянном. Это были не те достижения, которыми хочется хвалиться, но теперь они стали частью меня. Я снова открыл глаза и в последний раз взглянул на удаляющийся диск планеты, прежде чем отвернуться к приборной панели. Существуют разные виды прощаний. Это было самым тихим из всех. — Выходим на вектор прыжка, — произнес я, обращаясь к Коулу. Прошлое осталось за бортом, и теперь всё мое внимание было приковано к навигационной консоли. Коул выравнивал корабль по вектору, ожидая, когда я подготовлю расчеты. Я вытащил из кармана датачип Талвоса и вставил его в разъем. На экране мгновенно распустилась сложная, ломаная дуга маршрута, прорезавшая черноту секторов. Это был настоящий контрабандистский маршрут: скрытный, эффективный и осторожный. Глядя на эти расчеты, я невольно подумал, что деваронец не соврал — он действительно знал, что продавал. За четыреста пеггатов это была более чем честная цена за возможность скользнуть мимо радаров Братства. До Рилота предстоял всего один прыжок. Шесть часов в «пустоте», и мы окажемся в совершенно ином мире. — Карты развернуты, — произнес я, проверяя синхронизацию данных с двигателем. — Маршрут чист. Все контрольные точки подтверждены. Я посмотрел на Коула. Он едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от приборов, но я видел, что его мысли уже перешагнули через орбиту Татуина. — На Рилоте будет непросто, — заговорил он внезапно, словно продолжая какой-то внутренний спор. — Это мир тви'леков. Чужаков там не жалуют, но нам нужны их верфи и черные рынки. Оттуда открываются другие маршруты к Среднему Кольцу. Он замолчал, и я понял, что для него эти координаты значат не просто точки на карте. Это были ориентиры для сближения с тем, от чего другие стараются держаться подальше. — Значит, мы будем ближе к войне? — спросил я. Коул коротко кивнул. У него это прозвучало буднично, как пункт в полетном плане, а у меня внутри что-то екнуло — война все еще оставалась для меня далеким пожаром на горизонте, к которому мы зачем-то летели на полной скорости. Я поймал себя на мысли: Коул едет на фронт, а я пока просто еду за ним. — И ближе к ответам? — добавил я тише. Он выдержал паузу, прежде чем ответить, и в этой тишине я услышал лишь ровный гул нашего обновленного двигателя. — Может быть, — произнес он без тени иронии. — Если они вообще существуют, эти твои ответы. Это не было попыткой меня задеть — скорее честное предупреждение. Я принял его молча. Мы оба знали, что на Рилоте нас ждут не объяснения, а новые задачи, и к ним нужно было готовиться уже сейчас. Я завершил ввод последней группы цифр и еще раз сверил вектор. Навигационный компьютер ответил негромким, мелодичным сигналом: расчет окончен, коридор для прыжка открыт. В кабине воцарилась та особенная, звенящая тишина, которая бывает только за секунду до рывка в бесконечность. Рука Коула уже лежала на рычаге гипердрайва. Я невольно взглянул на его пальцы — они лежали на рукояти уверенно и спокойно. Совсем не так, как тогда, в хаосе над Нал-Хаттой, тогда он рванул управление в спешке, на грани фола. Сейчас он не спешил. Он словно давал нам обоим мгновение, чтобы почувствовать этот вес. — В прошлый раз мы прыгали, просто чтобы выжить, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Сейчас у нас есть цель. Чувствуешь разницу? — Да, — ответил я, и это было правдой. Дело было не только в координатах Рилота. За этим «сейчас» стояли недели в пыли, гул отремонтированного двигателя и новое, колючее спокойствие внутри. Мы больше не были щепками в потоке; мы сами выбирали, куда этот поток нас вынесет. Коул едва заметно кивнул, словно прислушиваясь к последнему такту работы систем. — Готов? — Готов. Он плавно, но решительно толкнул рычаг от себя. Пространство перед обзорным экраном на долю секунды замерло, а затем реальность свернулась, и привычные точки звезд с сухим, беззвучным всплеском растянулись в бесконечно длинные ослепительно-белые полосы. Нас мягко вжало в кресла. Татуин, Гарга и все наши тревоги остались по ту сторону сияющего туннеля. Звезды окончательно вытянулись в ослепительные иглы и схлопнулись, уступая место бесконечному синеватому туннелю гиперпространства. Корабль на мгновение словно завис в пустоте, прежде чем войти в ровный, плотный ритм прыжка. Внутри кабины все изменилось. Звук стал густым, тяжелым; я чувствовал его не ушами, а костями и ребрами. Через Силу реальность ощущалась как натянутая ткань, которая сначала сложилась под невероятным давлением, а теперь бережно держала нас, расправляясь вокруг корпуса. В этом странном промежуточном мире Галактика казалась бесконечной и пугающе равнодушной ко всему живому, но я больше не чувствовал себя в ней случайным гостем. Пока было трудно сказать, кто я теперь на самом деле, но одно я знал точно: я перестал быть просто туристом, смотрящим на звезды снизу вверх. Сквозь переборку доносилось ровное, басовитое гудение. Мотиватор работал безупречно — ни одного лишнего щелчка, ни малейшего сбоя в тональности. Пять недель, проведенных в песках, застыли в этом монотонном звуке. Задача была выполнена. Я глубоко вздохнул и наконец позволил себе полностью откинуться на спинку кресла. Напряжение, державшее меня все эти дни, медленно вытекало из мышц, оставляя после себя честную, тяжелую усталость. Коул рядом тоже расслабил плечи, убирая руки со штурвала. Система вела нас сама. Впереди был Рилот. Шесть часов тишины и этой синей мглы за иллюминатором. Я прикрыл глаза, слушая, как бьется механическое сердце нашего корабля. Пора было немного поспать. *** Поддержка дело добровольное, если захотите - добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)