Глава 36: Татуин

Мы не рванули в небо сразу после установки детали — техника требовала тонкой калибровки под изношенные системы корабля, а кошели наши заметно опустели после сделки с Нуури. Нам нужны были кредиты на топливо и провизию для долгого прыжка к Кессилу. Прошло еще несколько дней — обычных, пахнущих раскаленным металлом и дешевым маслом. Я уже привык к утреннему гулу Мос-Эспы и монотонной переборке чужого хлама в мастерской, пока Грикк не выдернул меня из этого ритма. Он не крикнул через весь зал, как обычно, а просто кивнул на подсобку — тесную каморку, заваленную сломанными планшетами и обглоданными костями пустынных крыс. Грикк сидел на расшатанном табурете, и на его лице не было привычного торгашеского азарта. Оно казалось серым и неподвижным. — К мастерской подходили люди Гарги, — произнес он, не глядя мне в глаза. — Спрашивали про чужаков. Говорят, от людей Хуббы Хатта пришла весточка о беглых рабах, которые слишком хорошо умеют обращаться с техникой и оружием. Я замер. Новость не стала ударом, скорее — подтверждением того, что наше время здесь вышло. Грикк поднял на меня взгляд, и я увидел в нем холодную честность прагматика. — Я сказал им, что ничего не знаю. Сказал, что у меня работают только мои проверенные ребята, чинят всякий мусор. Но они вернутся, Марк. И во второй раз я не стану врать им в лицо, когда они потребуют показать вас. Я не подставлю свою шею под нож из-за пришлых. Понимаешь? Я понимал. Грикк уже рискнул, выгородив нас в первый раз — для такого, как он, это был предел благородства. Большего он нам не был должен. — Понимаю, — ответил я, чувствуя, как внутри взводится пружина готовности. — Спасибо за предупреждение, мастер. В подсобке стало слишком тесно. Лишних слов не требовалось: Грикк обозначил черту, за которой наше присутствие становилось для него смертельным. Я покинул мастерскую Грикка быстро, не оборачиваясь и не тратя времени на формальные прощания — тяжесть новостей жгла изнутри сильнее, чем полуденное солнце. Город вокруг жил своей привычной, ленивой жизнью: торговые дроиды всё так же скрипели сочленениями, а зазывалы у лавок с запчастями выкрикивали цены, но для меня этот пейзаж уже стал декорацией, которую вот-вот должны были свернуть. Я не бежал, чтобы не привлекать лишнего внимания, но шаг мой был быстрым и рваным. Коул ждал меня в тени посадочной опоры корабля. В последние дни, особенно после стычки, мы решили что будет полезнее присматривать за кораблем, на случай если кто-то решит нам навредить опосредованно. Когда я изложил ему слова Грикка о людях Гарги и весточке от Хуббы Хатта, он даже не изменился в лице. В его взгляде не было ни тени тревоги, лишь холодная, расчетливая готовность — он ждал этого момента с первого дня нашего приземления. На Татуине удача не бесконечна, это всегда был лишь вопрос времени. Он сложил руки на груди и коротко кивнул, словно вычеркивая пункт из невидимого списка. — Проверка готовности, Марк. Мотиватор? — На месте. Все шины запитаны, калибровка завершена на восемьдесят процентов, — ответил я, стараясь говорить так же ровно. — Звездные карты? — Обновлены. — Топливо? — Все оставшиеся пеггаты ушли на заправку. Баки будут полными вечером, — я сжал ветошь в руках. — Мы готовы. Коул посмотрел на горизонт, где небо уже начинало наливаться багровым цветом. — Значит, уходим по готовности. Это не было приказом или предметом для обсуждения — просто финальный итог, точка в длинном и пыльном уравнении нашей задержки здесь. Я услышал эти слова и на мгновение замер, осознав, что это наша последняя ночь на Татуине. Завтра песок останется в прошлом, а впереди снова будет чернота космоса и неизвестность. Я молча вернулся к работе, затягивая последнюю гайку на кожухе. Решение принято, механизм запущен, и теперь единственным, что имело значение, была безупречная работа каждой детали. Ночь прошла в гулкой, сосредоточенной тишине двигательного отсека. Разговор с Коулом остался позади, и теперь единственным, что имело значение, был ритмичный шепот приборов. Я работал без остановки, проводя финальную калибровку: мотиватор должен был стать единым целым с навигационным компьютером, иначе первый же прыжок в гиперпространство мог стать для нас последним. Внутри отсека пахло озоном и старым металлом. Под моими пальцами корпус едва заметно вибрировал — верный признак того, что системы синхронизировались. Когда на панели наконец ровным изумрудным светом зажегся индикатор готовности гиперпривода, я почувствовал, как в груди что-то отпустило. Грузовик был готов прыгать. Один раз я выбрался наружу, чтобы размять затекшую спину и глотнуть воздуха. В глубоких синих сумерках Татуина я увидел Коула. Он стоял у заправочного шланга, методично отслеживая уровень давления в баках. Его силуэт в темноте казался частью самого корабля — неподвижный, спокойный, лишенный суеты. Мы не переговаривались. За пять недель в песках мы научились действовать параллельно, не тратя слов на то, что и так было понятно. На мгновение я прикрыл глаза, потянувшись к Силе. Планета за бортом дышала жаром даже ночью; огромная, безразличная пустыня, которой не было дела до двух беглецов на ржавом корыте. Татуин не заметит нашего исчезновения, как не замечал нашего присутствия. Уже под утро я закрыл тяжелую створку отсека. Металл лязгнул, ставя точку в ремонте. Мы встретились у трапа — замасленные, пропахшие топливом, со следами бессонной ночи на лицах. Коул просто посмотрел на меня, и я коротко кивнул в ответ. Всё было готово. Теперь нас ждали только те, с кем нужно было попрощаться перед тем, как навсегда оставить этот берег. Я на мгновение задержался на верхней ступени трапа. Воздух был по-утреннему колким, еще не успевшим напитаться дневной гарью и пылью. Город едва начинал подавать признаки жизни — где-то вдалеке завыл стартер водовозки, да скрипнула вывеска кантины. Первым делом я направился к Грикку. Мастерская встретила меня привычным запахом горелого пластика и озона, но в предутреннем полумраке она казалась чужой, почти заброшенной. Грикк уже копошился у верстака, перебирая груду сгоревших реле. Увидев меня, он не спросил, почему я здесь так рано. Он просто перестал возиться с деталями и вытер руки о фартук. — Мы уходим, мастер, — сказал я тихо. Тойдарианец смотрел на меня долгую секунду, затем тяжело вздохнул. В его взгляде не было обиды — только сухая досада человека, который теряет ценный ресурс. — Жаль. Ты был лучшим из тех, кто держал здесь ключи за последние лет десять. Он нырнул под прилавок и выудил оттуда увесистый сверток из грубой холстины. Грикк протянул его мне без всяких церемоний, словно возвращал забытую вещь. — Спишем с твоей доли за последнюю неделю, — буркнул он, не глядя мне в лицо. — Не подарок, парень. Просто ты заслужил эту цену. Я развернул край ткани. Внутри лежал набор прецизионных инструментов — вороненая сталь, идеальная балансировка, клеймо хорошей мануфактуры. Это было дорого и, в отличие от всего в этой лавке, совершенно ново. — Возьми. Пригодится там, куда вы летите, — пробурчал он, отводя взгляд. — И... если когда-нибудь занесет обратно, знай: место за верстаком за тобой. Такие руки на дороге не валяются. Я взял сверток, чувствуя его неожиданную тяжесть. Это было первое, что мне дали на этой планете просто так, не требуя ничего взамен и не вписывая в счет. — Спасибо, Грикк. За всё. Я коротко кивнул и вышел в прохладу улицы. Лишние слова только испортили бы момент. Мастер остался в своей пещере из запчастей, а я шагнул в просыпающийся город — мне предстояло еще два визита, прежде чем солнца Татуину окончательно вступят в свои права. От мастерской Грикка до «Красной Банты» было всего несколько кварталов, но в утренних сумерках этот путь казался длиннее. Заведение встретило меня непривычной тишиной: ни криков, ни звона стаканов, только сонный дроид-уборщик уныло елозил щетками по заплеванному полу. Талвос сидел на своем обычном месте, в самом дальнем углу, словно и не уходил отсюда со вчерашнего дня. Я сел напротив, и он лишь приподнял бровь, считывая мою спешку по складке на куртке. — Рилот — это только начало пути, не конец, — произнес он вместо приветствия. Голос его был сухим и бодрым, несмотря на ранний час. — Если понадобится информация по этому сектору или дальше к Внешнему кольцу — знаете, где меня искать. Он выложил на стол тонкий датачип и пододвинул его ко мне. — Канал связи. Зашифрованный, с переменной частотой. Разумеется, помогать бесплатно не буду, но как старым знакомым сделаю скидку. Я накрыл чип ладонью, мельком подумав, что этот человек наблюдал за нами с самого первого вечера в кантине, просчитывая наши шаги задолго до того, как мы сами их осознали. Его прозорливость вызывала не страх, а своеобразное уважение — на Татуине это было залогом выживания. — Ценю твой подход, Талвос, — ответил я, пряча чип в карман. Информатор едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла — только голый прагматизм. — Оставь благодарность при себе, парень. Лучше плати вовремя — это куда надежнее скрепляет союзы. Я коротко кивнул. Мы оба понимали правила игры. Больше здесь задерживаться не стоило: солнце уже начинало золотить шпили Мос-Эспы. Путь к складу Нуури пролегал через окраины, где песок уже начал отвоевывать территорию у редких построек. Здесь утро ощущалось острее: тишину нарушал лишь сухой шелест ветра. Старик был на месте, в своем железном королевстве. Когда я вошел, он даже не шелохнулся, сосредоточенно копаясь в потрохах массивного генератора. — Я пришел попрощаться. Мы улетаем сегодня, — произнес я, остановившись у порога. — Если кто-то станет искать нас или расспрашивать — ты меня никогда не видел. Нуури не поднял глаз. Его замасленные пальцы продолжали методично извлекать подгоревшие предохранители. — Я никого не знаю, парень. Это моя профессия, — проворчал он, и в его голосе не было ни капли притворства. Для него люди были лишь временными помехами между ним и техникой. Это была его броня и его способ выживания в Мос-Эспе. Я кивнул его согнутой спине и уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос нагнал меня у самого выхода. — Если понадобятся запчасти для твоего корыта — можешь связаться со мной. Только по полной предоплате. Я замер на мгновение. Нуури все так же не смотрел на меня, но это было самое теплое, что старик мог сказать. Предложение продолжить дела на расстоянии, за тысячи световых лет — в его мире это значило признание мастерства. Он не прощался с человеком, он оставлял канал связи для полезного профессионала. — Договорились, — ответил я и вышел под лучи восходящих солнц. Последний долг был отдан. Пора было возвращаться на площадку. Я шел по знакомым улицам, уже не глядя на карту в датападе. Мос-Эспа проснулась окончательно: из-за углов потянуло едким дымом кухонь и пережаренным маслом, воздух стал тяжелым, осязаемым. Когда я вышел к посадочной площадке, наш грузовик уже прогревал двигатели — низкий, утробный гул вибрировал под подошвами сапог. Коул стоял у основания трапа, нетерпеливо поглядывая на хронометр, но, увидев меня, лишь коротко кивнул. Я остановился на мгновение, прежде чем ступить на металл. Пять недель назад я сошел здесь на песок почти никем — беглецом без имени, с пустыми карманами и чужим пистолетом на поясе. Сейчас я уезжал иначе. В руке я сжимал тяжелый сверток с инструментами от Грикка, в кармане лежал чип Талвоса, а в памяти — сухие уроки Нуури. Но важнее было другое. Я коснулся Силы — и Татуин отозвался. Горячий, равнодушный, дышащий зноем город за моей спиной больше не казался мне немым. Планета не заметила моего присутствия и не огорчится моему исчезновению, но я научился слышать ее шепот там, где другие видели лишь пустоту. Я научился находить опору внутри себя, когда мир вокруг не предлагает ничего, кроме выжженного камня. Первая ступенька отозвалась привычным лязгом. Это не было финалом или победой — просто очередное движение. Я не стал оглядываться. Все, что мне было нужно от этой пустыни, я уже забрал с собой. Я поднялся по трапу, и створка шлюза за моей спиной начала медленно закрываться, отсекая жар Мос-Эспы. Впереди была только темнота космоса и холодный свет далеких звезд. Настало время уходить. *** Поддержка дело добровольное, если захотите - добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)