Эпизод 3. Уорик

Мокрая грязь хлюпала под ногами. Лето приближалось к концу, и дожди шли все чаще, холодные и по ощущениям уже совсем осенние. Река Эйвон была укрыта дымкой тумана и ливня и была такой же серой, как и затянутое тучами небо. На полях крестьяне уже начали собирать урожай, но из-за продолжительных осадков значительная часть посевов пропала. Люди пытались спасти то, что ещё осталось, но уже понимали, что впереди их ожидала тяжелая холодная зима. Изредка они отрывались от своих дел и провожали мрачными взглядами одинокую фигуру, укутанную в тёмный плащ, что шла по колее меж полей. Гавестон знал дорогу, знал её как никогда хорошо. Воспоминания всплывали в его памяти одно за другим. Они были яркими и болезненными. Но тот летний день три года назад был совсем иным. Он был тёплым и солнечным, а провожавшие его презрительными выкриками и улюлюканьем, люди не выглядели столь подавленно. Их лица не были серыми и угрюмыми. Гавестон остановился и посмотрел на крестьянина, который выкапывал репу из влажной земли. Его руки, лицо и изорванная одежда были испачканы в грязи. Почувствовав на себе взгляд, мужчина поднял голову и увидел незнакомца. Лицо путника, едва заметное из-за сильно опущенного на лицо капюшона, показалось ему пугающим. Крестьянин содрогнулся и начал судорожно креститься. В ответ на лице Гавестона заиграла презрительная усмешка. Он внезапно ощутил безграничную власть над стоявшим неподалеку от него человеком. Ничто не мешало ему подойти и убить его. Жалкое существо, копошащееся в грязи, всё равно не смогло бы сопротивляться. Рука Пирса непроизвольно потянулась к спрятанному под одеждой ножу. Он нашел его еще в приорате вместе со старой одеждой, которую забрал себе. Но Гавестон не помнил лица крестьянина. Он не знал, был ли он в той улюлюкающей толпе, что провожала его на смерть, был ли этот человек одним из тех, кто радовался сначала его пленению, а затем и казни. Наверняка был. Взгляд Гавестона скользнул по грязным лохмотьям, что были на мужчине, по его скрюченным пальцам и измазанному землей, изнеможденному серому лицу. Мысль о том, что смерть для этого человека стала бы скорее освобождением, чем наказанием, заставила Гавестона отказаться от желания убить его. Злая усмешка на его лице сменилась презрением. Живи и мучайся дальше! Ты заслужил… Отвернувшись, закутанный в плащ, незнакомец продолжил свой путь. Крестьянин в очередной раз перекрестился и, дождавшись, когда тот окажется достаточно далеко, продолжил выкапывать репу. Узкая колея петляла, то и дело проваливаясь в ямы, заполненные дождевой водой. Навязчивый моросящий дождь усилился, но Гавестон не сбавлял шагу. Чем ближе был он к замку, тем сильнее, как ему казалось, билось его мертвое сердце. Когда поля и работавшие на них люди остались далеко позади, колея превратилась в широкую дорогу, ведущую к главным воротам крепости, которые были наглухо закрыты. На сторожевых башнях едва можно было разглядеть часовых. Гавестон остановился, и его взгляд заскользил по каменной твердыне. – Ты почти пришёл, – раздался за его спиной женский голос. – Да, – не оборачиваясь ответил он. – У меня есть для тебя дурные новости, – продолжил голос. – Какие? Гавестон обернулся и встретился взглядом со Смертью. – Ты, к сожалению, почти опоздал. Он уже умирает, – по её лицу скользнула улыбка, но тут же растаяла. – Но пусть тебя утешит то, что ты станешь свидетелем его агонии. – Поэтому здесь, – он указал рукой на замок, – так тихо? – Болезнь подкралась к нему незаметно, – Смерть вновь начала улыбаться. – Она подтачивала его силы медленно, но очень скоро он уже не мог от неё отмахиваться. Благородный лорд, граф Уорик, один из самых влиятельных и почитаемых магнатов Англии был вынужден отойти от дел и удалиться в свои владения, чтобы сгинуть навсегда. – Болезнь? – поднял бровь Гавестон. В ответ Смерть громко рассмеялась. – Конечно, нет, – ответила она. – Болезни, безусловно, очень любят подтачивать силы и уносить в могилы, но Уорику повезло еще меньше. Люди короля заплатили немалую сумму его слуге, чтобы тот понемногу подливал своему господину в еду яд медленного действия. – Эдуард, – усмехнулся Гавестон. – Но ведь он поклялся. – Поклялся в чём? – Отомстить за тебя, – Смерть приблизилась к нему и зашипела в самое ухо. – Твой злейший враг гниёт заживо, его рвёт и поносит кровью, а его жена, едва разрешившись от бремени, денно и нощно сидит возле его постели и молится о выздоровлении мужа. Но она уже понимает, что это конец. Она едва выносит вонь, что исходит от его постели, но всё равно сидит рядом. И хотя король успел добраться до Уорика раньше тебя, у меня еще есть чем тебя порадовать. В это мгновенье Гавестон опустил голову и увидел, что было в её руках. – Это – первое, – Смерть протянула ему рыцарский пояс, украшенный золотыми накладками и драгоценными камнями. – Это ведь твой? Пирс протянул руки, которые предательски задрожали, и взял пояс. – Мой… – едва слышно произнёс он. – Уорик забрал его, а я – возвращаю, – она довольно улыбнулась. – И это. В её руках ножны с мечом, который когда-то тоже принадлежал ему, но был отнят. – Добро пожаловать назад, мой рыцарь! – прошипела Смерть. Всё ещё с трудом веря собственным глазам, Пирс принял из её рук свой меч. – А теперь иди и сделай то, чего так жаждешь. Ведь он еще жив! Она громко рассмеялась и в следующее мгновение рассыпалась на мелкие кости, которые сразу же обратились в прах и растворились в воздухе. Несколько минут Гавестон неотрывно смотрел на вещи, что он держал, а затем он надел свой пояс и прикрепил к нему ножны с мечом.

***

Леди Элис тяжело вздохнула. Она осторожно протянула руку и коснулась тыльной стороны ладони мужа. Гай де Бошан спал. Его грудь слегка вздымалась от слабого дыхания. Лекарства ненадолго подействовали, умерив боль, и он смог заснуть. Но графиня Уорик замечала, что время действия настоек с каждым днём становилось всё короче. Лекарства уже не помогали, а врачи беспомощно разводили руками. Надежды на то, что её супруг победит болезнь почти не оставалось. За спиной графини с тихом скрипом приоткрылась дверь. – Миледи, – раздался тихий голос служанки. – Что такое, Марта? – Элис обернулась. – Маленький Джон всё время плачет, – виноватым голосом заговорила девушка. – Мы сменили пелёнки, а кормилица уже накормила его, но он всё равно беспокоен и капризничает. А Томас постоянно спрашивает о вас. – Я поняла, – тихо вздохнула графиня. – Сейчас иду. Она устало поднялась и вышла вместе со служанкой, плотно прикрыв за собой дверь. В просторной спальне воцарилась тишина, нарушаемая хрипами, периодически вырывавшимися из груди смертельно больного хозяина замка. Внезапно сквозь сон он зашёлся сильным кашлем и открыл глаза. Наволочка его подушки, вся жёлтая от засохших пятен крови, окропилась новыми тёмными каплями. Сильный приступ кашля заставил его приподняться на кровати и прижать руки к груди, пока его лёгкие не исторгли большой сгусток крови прямо на простыни. Граф поднял слабую руку, чтобы вытереть окровавленные губы. Но внезапно раздавшийся тихий мужской голос заставил его вздрогнуть: – Тебе больно? – Что?.. – едва слышно прошептал Уорик, озираясь. – Кто здесь?! Спальня была слабо освещена лишь несколькими свечами. Тяжелые шторы на окнах были почти задёрнуты, и в комнате царил полумрак. Де Бошану казалось, что звук шёл из дальнего угла, но в царившей там темноте он не мог разглядеть незваного гостя. – Я спросил, тебе больно? – вновь послышался голос. Уорик был готов покляться, что он был ему знаком, но разум подсказывал, что его владелец был давно мёртв. – Наверняка больно. А знаешь, это радует, – голос усмехнулся. – Радует, что вопреки всему справедливость способна восторжествовать. – Какая справедливость?! – хрипло спросил Уорик, продолжая озираться. – Ты не поймешь, – продолжал вещать из тёмного угла его гость. – Я бы раньше тоже, наверное, не понял бы… Но сейчас всё становится предельно ясно… Кстати, охрана у тебя ни на что не годится. Я перерезал им глотки прежде, чем они успели хоть что-то понять, – он вновь усмехнулся. – Кто ты?! – И жена твоя даже не заметила меня, прошла мимо, – незнакомец словно задумался. – Я слышал детский плач внизу. Твои дети… А ты слышал? Ты слышал, как плакал мой ребёнок? Или тебе было наплевать? – Господи! – прошептал Уорик и перекрестился дрожавшей рукой. – Не слышал, – в дальнем углу пошевелилась тёмная фигура. – Ты наслаждался, упивался тем, что сделал. Человек медленно выступил из темноты, но Уорик еще не мог разглядеть его как следует. – Справедливость заключается в том, что возмездию и смерти, безразлично, кем ты себя мнишь или кем тебя считают другие. Они всё равно приходят за тобой, и тебя не спасут ни титул, ни имя. Он приблизился почти вплотную к кровати и стянул с головы капюшон плаща. – Узнаешь меня? – на губах Гавестона заиграла улыбка. – В последний раз мы с тобой виделись там, – он указал рукой в сторону окна, – во дворе, когда ты, трус, спрятался в своём замке и не пошёл с остальными. Наконец узнав человека, что стоял перед ним, Уорик вцепился пальцами в одеяло. – Как?! – прохрипел он. – Я не даром называл тебя псом. Ты словно трусливая сучка забился в эти стены в страхе за ответственность, которую придётся понести! Гавестон подался вперёд и наклонился к своему врагу. – Но есть силы, от которых тебя никто не спасёт. В этом и есть суть справедливости. Уорик обессиленно рухнул на подушку. – Посмотри на меня, – Пирс медленно развязан платок на шее и стянул его. – Видишь? Он широко улыбнулся, заметив ужас в глазах Уорика. – Это значит, что ты и все тебе подобные уже бессильны надо мной, – продолжил он. – Вы больше ничего не сможете. Ты захлебнёшься собственной кровью и сдохнешь, а я буду стоять и смотреть. Ты не видел моей смерти, зато я увижу твою. Он поднял глаза и заметил знакомую женскую фигуру у изголовья кровати. – Она уже совсем рядом, – проговорил он. – Тебя прислал сам сатана! – Уорику показалось, что он закричал, но на самом деле у него из груди вырвались лишь приглушённые хрипы. – Нет, – покачал головой Гавестон. – Я с ним даже не встречался. – Демон! Изыди!.. – Не трать даром силы, их уже и так осталось совсем не много. – Вон! Убирайся из моего дома!.. – Вон? Ты же сам меня однажды сюда притащил. Какой же вы не гостеприимный хозяин, граф. Разве так ведут себя с гостями? Уорик попытался что-то ответить, но его грудь вновь начал сотрясать сильный кашель. – Посмотри, ты хотел лишить меня того, кем я был, – Гавестон раздвинул края плаща, чтобы де Бошан мог увидеть его рыцарский пояс. – Но ты никогда не сможешь этого сделать. Уважаемый лорд, отец семейства, мудрый магнат, один из столпов королевства отправится в могилу, а я останусь здесь наблюдать за тем, как будет плакать твоя жена, как будут плакать твои дети, как твои вассалы будут сокрушаться о твоей смерти. Очередной приступ кашля был особенно сильным, и Уорик был уже не способен что-то сказать. Чёрные сгустки вырывались из его груди, заливая кровью и так грязную подушку. Гавестон приподнял край его одеяла и, презрительно усмехнувшись, покачал головой. – Думаю, даже в самом страшном своём сне, – он придвинул стул и сел рядом, – ты не мог бы себе представить, что я буду единственным человеком, что проводит тебя на тот свет. Пирс поднял голову и посмотрел на Смерть, что стояла у противоположного края кровати. Выражение её лица было спокойным и безмятежным. Она просто ждала. Умиравший продолжал кашлять. Вскоре хрипы в его груди сменились на глухой булькающий звук, предвещавший скорый конец. Руки судорожно цеплялись за края сорочки, словно пытались разодрать пылавшую грудь. Еще мгновенье и из его рта потекли струйки крови. Уорик несколько раз судорожно дёрнулся всем телом и замер. Гавестон снова посмотрел на Смерть. Она улыбнулась и провела рукою по груди мертвеца. – Его путь окончен, – возвестила она. – Теперь останется лишь бренная плоть, – она перевернула испачканную кровью ладонь и посмотрела не неё, – что будет отдана на поедание червям. – А его душа? – пристально глядя на неё, спросил Гавестон. Она перевела на него взгляд, и её губы украсила широкая улыбка. – Когда-нибудь ты узнаешь ответ на этот вопрос, – произнесла она.