Пива блядь в горшок мне [Родя]

Любовь — как бы универсальная энергия жизни, обладающая способностью превращать злые страсти в страсти творческие.

Есть несоответствие между творческим взлетом и творческим продуктом.

(Николай Бердяев)

Заходят как-то в бар три писателя: Хер, Норм и Среньк. Хер, у которого лавры и очень высокий айкью, говорит: какой же я обсос и бестолочь… Норм говорит: зачем париться? Всё пучком! Среньк говорит: всем текилу за мой счёт!! ...Или три поры писательского быта.

Пролог

Копатыч не берётся говорить за многих, поскольку все мы заложники субъективности, так что будет говорить только за тех коллег по цеху, у кого немножко подтекает потолок. На самом деле сложно представить, чтобы даже малая часть писателей (как и вовсе творческих людей) являлась ментально стабильными личностями, но иногда стабильность определяется весомой относительностью. Поэтому будем говорить о более-менее тяжёлых случаях. Чтобы не складывалось впечатление, что Копатыч якает (чем, впрочем, он тут и собирается заняться, но возьмём красивую обёртку), он предлагает сделать Персонажа. Персонаж — писатель. У Писателя в активной творческой фазе бывает три поры.

1. Стабильность

Неизвестно, самая ли желанная это пора, но рационально любой согласится, что лучше бы мы пребывали в ней пожизненно. В пору стабильности человек пишет работы с умеренностью во всём (настроении, количестве текстов, рвении). Также для этой поры характерно трезвое, а порой и индифферентное отношение к собственным плодам. Самокритика конструктивна, исполнена ясностью.

2. Мания величия

Это не про высокомерие и не про злодейство, если что. Это когда человек брызжет и захлёбывается и может сам себе слепить глаза своим же светом. Копатыч напоминает, что у нас у всех есть свет, просто яркость разная в разные времена. В такие периоды мании величия человек склонен завышать свой навык в своих же глазах. Либо упиваться влюблённостью к собственным текстам (как бы повышенное половое влечение, но не между ног, а у интеллекта). Иногда это может пойти на пользу, например в случаях, когда надо быстро бахнуть в скиле. Но за светом приходит тьма... (А давайте без философии Раста Коула?)

3. Упадок

Упадок можно понимать по-разному. У многих это период так называемого неписуя. Но Копатыч говорит о той поре, когда писатель работает, но с любовью к себе и своим трудам у него не ладится. Тогда человек склонен занижать свою оценку собственного скила. Порой — заниматься самобичеванием. Пожалуй, худшая пора, потому что лучше быть ослеплённым, но счастливым, чем унылым и вялым. Это если выбирать из крайностей, хотя за такие дела Копатыча можно побить палкой. Кстати, иногда упадок играет в войну пальцев с манией величия, ну прямо как дети. Тогда крыша может не только протечь, но ещё и съехать. Скажем так, смешанная фаза. Утром ты — Терминатор, вечером — Огрызок. Или наоборот. (Как известно, настоящая женщина должна быть шлюхой на кухне и хозяйкой в постели. Вижу препятствия, не вижу цели). При всём при этом писатель может быть и невъебенным, и нормальным, и так себе. И каждый может пережить все три поры.

"Я хороший или плохой писатель?"

Мало кто из писателей и в целом авторов не задаётся подобным вопросом. Такая постановка характерна для любого творческого человека, поскольку само исследование креативности скажет о том, что творческость не может существовать без аналитического аспекта. Не копаются в себе только очень приземлённые люди. Творцов Копатыч среди таких не встречал. Важно задаваться этим вопросом, но без пряника или кнута в руке. И лучше задаваться им пореже. Скажем, выделить себе рубежи. Ты в потоке пишешь год, видишь, что неплохой такой объём наработал. Спроси себя: чего я как писатель достиг за это время? а может, сравнюсь-ка я с текстами, которые три года назад писал? Вот это рациональный подход. Но мы же тут общаемся на тему тяжёлых случаев и нестабильности… Когда наступает пора самобичевания, важно уметь его отсечь. Это может приносить страдания и быть невероятно трудной задачей. Тогда нужно держаться за мысль о том, что, если уж совсем начистоту, никому, кроме тебя, твои тексты не нужны, в глубинном понимании вопроса, скажем так. И во-о-от тут важно держать в уме, что ТЕБЕ твои тексты НУЖНЫ. Вернее, твоё писательство. Если позабыть об этом, то самобичевание может перелиться в отказ от себя. Но это совсем уже. Тебе нужны твои тексты. Значит, захлопни варежку, перестань катить бочку на своё же детище и расти его дальше. Смирись с ним, как с собственным ребёнком, и корми его, не срывая на него своих эмоций. Дальше — больше. (А вообще, многие из даже классиков себя хуесосили до конца своих дней, но что-то тексты у них объективно хорошие). Мораль сей басни какова? Да нет её. Просто мы все живые и то, насколько мы хреновые или хорошие писатели, определяется только людской субъективностью. Можно судить о скиле Иного, можно о своём, но в итоге это не имеет никакого значения, если всё, что ты изначально хотел от писательства, — это развлечение. А может, изначально ты хотел стать профи. А потом пришёл к тому, что это не твоё, а твоё — это развлечение. Хуже всего, когда ты сам не знаешь, чего хочешь. А ещё хуже — когда ты хочешь и одного, и второго сразу. Но так и мозг взорвать не долго. Копатыч всё это написал только для того, чтобы не взорвался егошний мозг. Потому что иногда думать становится очень уныло. И ведь не скажешь, что более благостно — быть абсолютно тупым или абсолютно добрым. Хорошо, когда ты в среднем и то и то. Копатычу помогает иметь любимый архетип протагониста — “сильный, тупой и добрый”. Когда пишешь от лица таких, жить становится легче. Кстати, в реальной жизни такие люди — самые большие солнца! Некоторым писателям с нестабильной психикой можно умиротворить себя и другим способом. Прийти к пониманию и желанию того, чтобы перестать париться о том, насколько хреновый твой скил, и просто дропать все работы, которые из тебя рождаются. Может, это про распущенность, но вместе с тем имеется неоспоримый плюс — ты пишешь много, скил растёт так, что этого даже не замечаешь, но самое главное другое. Ты не привязываешься к своим работам. Наверное, так стоит жить любому писателю: написал текст и “забыл”. Перешёл к следующему. Влился по максимуму. Дропнул. Забыл. И так по кругу. Вот Копатыч грешит: он иногда страдает о том, что он, видимо, лучший критик/аналитик, нежели писатель...