Глава 1. Лезвие

Колеса старенького и дряхлого автобуса скрепили и подпрыгивали на особо больших кочках. Дорога ужасная. Состоит из каких-то камней, песка и грязи, вся мокрая, с большими лужами и валяющимся мусором на обочине.  За не самым чистым и не полностью целым окном виднелись уже зеленые и уже мокрые от проливного дождя, деревья и трава. Капли дождя разбиваются о крышу автобуса и стекают по стенкам, оставляя разводы на окнах и даже заглушая шум старого двигателя. Это лето мокрое и тусклое, как и сама пассажирка.  На темно-синем кресле с пестрым рисунком расположилась девочка, можно сказать, что уже даже девушка, лет 15-16. Рыжие, крашеные и в плачевном состояние волосы доходили лишь до плечей и росли мелкими волнами. Лицо девушки было вытянутое, с округлым подбородком, тонкими, высокими бровями и лисьими глазами с немного несимметричными, но четками стрелками, губы узкие и длинные с темно-красной помадой, отдающей в фиолетовый. Красилась молодая особа не слишком удачно, но и не невыносимо.  Наряд был соответсвующий поведения: черная, длинная толстовка и серые, джинсовые шорты с кроссовками. Как выделяется.  Алиса не особо выделялась среди сверстников, хотя сама считала иначе. Пока рыжеволосая смотрела в даль ее мать, что была как ее копия, а точнее наоборот — девушка копия старшей — пыталась закрыть нос рукой.  — ух… Не дай боже я еще раз полезу сюда… — продолжала прикрывать нос, черноволосая. — Алиса, не облокачивайся на окно лицом! — фыркает вновь мать.  Не каждая скромная персона будет к такому готова, даже для бедных мосвичек было в новинку смотреть на красоты в виде отсутствующей  остановки. Да, на месте высотки стояли лишь крепежи бывшей защиты от дождя, которые сейчас их встречали и покосившийся знак.  Немного постояв на остановке Алиса все же решила спросить свою мать, что та выискивает по среди леса. Все же она надеялась, что это не их место назначения. — Ну подумай — вздыхает Вера и начинает идти по обочине дороги.  Все же пройдя метров триста с большим чемоданом, старшая нашла поворот в лес. Все же знак был, только он не стоял. Он лежал.  Деревня находилась в полу километре от знака, на пустыре, на краю леса, отделенным от остальных полей речкой. Дороги почти не было, просто щебенка с землей.  Пройдя всю деревню — примерно минут за пятьдесят — близкие родственницы поняли примерную картину:  Пара магазинов, два квартирника - еще послевоенные - без воды, с баньками чуть дальше и покосившимися сараюшками перед окнами, там же детская площадка из подручных вещей, которая вызывала ужас у Алисы из-за грязных, порванных мягких игрушек, которые были там похоже много лет, улиц пара из серых или с облезлой краской домиков деревянных, с резными окнами, какие то даже заброшенные, закрытая школа с битыми окнами в некоторых кабинетах, амбулатория одноэтажная, ну и все в основном если забыть про речку и лесок.  Дом в который направлялись дамы, находился на окраине деревни, ближе всего к лесу. Лес, кстати, был густой и большой, с высокими, узкими елками с слегка отдающими в бирюзовый цвет иголками. Чувствовался чистый, свежий, лесной ветерок, приносившейся к дому. Само жилище было похоже на остальные дома. Обычный, деревянный домик с резными ставнями и в хоть в тусклом, но не сильно потрескавшемся, зеленом цвете и с немного покосившимся, низким забором. А за забором обыкновенные грядки: лук, зелень, морковка, помидоры и огурцы в низкой, самодельной теплице и тюльпаны на оставшихся грядках.  Нечего необычного.  Ворота не были закрыты и Вера повела Алену к дому. Громко постучав по двери, ответа не последовало. Вера вновь постучала, а после сама открыла дверь, что тоже не была закрыта.  Встретила их при входе прямо на высокой тумбочке черно-белая фотография хозяйки дома и ее семьи.  Отец Алисы, Махалов Владимир Владимирович, получился хорошо, еще ровесник Алисы. Стоит перед большим зданием с улыбкой во все зубы — сейчас такую яркую улыбку редко на нем увидишь, хотя Алиса и так редко к нему заходит. На плече рука чья-то — он похож на мужчину сзади него. Мужчина лет сорок на вид, в квадратных очках, в пиджаке и рубашке, аккуратно выглядит и стоит позади папы. Дедушка? Тот умер еще до ее рождения. Сердечный приступ. Мать Алисы была на седьмом месяце беременности. Алиса не удержалась и взяла фото в руки, пока ее мать не обращая внимания на ее интерес потащила чемодан по ступенькам вверх — прихожая была на небольшом возвышение от земли, а остальной дом был на фундаменте чуть выше.  — Лисена! — послышался скрипучий, женский голос.  К Алисе с распростертыми объятиями шла бабушка лет под 70. Баб Галя была где то метр пятьдесят, может меньше, худая, даже костлявая, с впалыми щеками. Лицо ее было с повисшими вниз когда-то пухлыми щеками, с множеством морщин похожими на заломы посреди щеки, с большим количеством пятен, которые раньше представляли из себя веснушки. Губы были потрескавшиеся, сухие, в розовой, ядерной помаде, которая немного отпечаталась на щеке Алисы, еле заметные, седые брови, которые можно было и не увидеть если бы они не были обведены карандашом в виде двух тонких полосок. Руки ее до плеча были открыты — она была в какой-то майке — и так же покрыты в пятнах. Сухие, мозолистые руки казались неприятными и от них сильно пахло лукам. Вообщем то от самой бабушки пахло бабушкой. Но как бы то ни было она мягко улыбалась Алисе, на что та с поднятыми на верх бровями, немного насторожено отступила от родственницы после объятий.  — Ах, ты ж папкину фотку смотришь! Ой, он тут же маладёхенький како-ой! — заулыбалась вновь старушка, говоря так громко и неправильно, показала зубы, пару из которых были золотыми — Верка, как там Вовка то?! — прикрикнула в соседнюю комнату — Лечится, да? — вновь вернула внимание на внучку бабушка.  Такое яркое и громкое поведение немного смутило Алису, та редко общалась с баб Галей, а точнее вообще не общалась до сегодняшнего дня.  — А… Ну, да. Он в больнице лежит — чуть замялась Алиса, но пришла вновь в свою обычную, скучающую версию достаточно быстро — Это к маме.  Алиса отвела взгляд в окно, на пыльную дорогу, по которой пришла. В ее горле словно скопился комок шерсти как у кошки, что норовит выпрыгнуть, захватив с собой завтрак подростка. Словно что то тяжелое легло на голову Алисы и начало придавливать голову вниз и вот вот начав сгибать колени для падения жертвы. Прошло уже около двух месяцев. А сказано про них как про мимолетное видение. Вроде слова и хотят выскочить с губ, но их нет, как и знаний для чего Алиса тут.  — Да, лечится. И Алисе надо бы полечится, свежим воздухом на природе подышать. А то у нас от воздуха одно название — ворвалась в неловкую паузу названая.  — Ну конечно! У нас эта же хоть природ, а то там эти каменные джунхли. — конечно, дальше Алиса не стала слушать разговор, он пошел о местной закрытой лесопилки, которая хоть и ужасно истребляла лес, дающий этот самый воздух, но давала работу.   Из развлечений у Алисы было много чего, интернет ловил жутко плохо, сам дом Алисе показался неприятным — может от старой мебели, которая была местами сломана, а может от низких потолков и дырявого в некоторых местах пола —, речка не казалась ей чистым местом, просмотр однотипных домиков не интересен. Вот только лесопилка и пришла в голову к Алисе. Может найдет чего интересного, все же таким Алиса интересовалась.  *** Встретила Алису в месте назначения старенькая, деревянная постройка похожая на большой сарай. Высотой где-то два этажа. Дерево необработанное, серое, с множеством выскакивающих, будущих заноз, при осмотре которых уже чувствуешь покалывание на пальцах. Крыша конечно тоже из бревен деревьев, правда кажется их круглая поверхность на столько деформировалась от множества сильных снегопадов и дождей, что приплюснулась и присела, став похожей больше не на бревна, а на доски.  Вокруг было достаточно пустынно, многие деревья были спилены и от них остались лишь пни, трава росла местами и с большими проплешинами, где-то валялся песок, смешанный с камнями, рядом, в метрах пятьсот от сарая, была заросшая речка, от которой у Алисы шли мурашки по коже ведь заход был усыпан камышом и не известно, что еще лежит на дне мутной воды.  Заброшки Алиса любила и давольно долго — по сравнению с ее только начавшейся жизнь — просматривала фотографии с них и изучала при удобных случаях, коих было мало из-за жительства в городе. Вообщем, страха у Алисы перед сырой сараюшкой не было и она, смело улыбаясь, направилась к входу.  Перед ней были высокие, большие двери в высоту здания, а в одной из дверей была еще одна маленькая дверь.  Противный, давящий, как скрежет пенопласта и крик противного ребенка в автобусе скрип ржавых, железных петлей отгонял незваных гостей.  Алиса что-то промычала недовольная болью в ушах, но вошла в темное пространство и осветила его фонариком.  Пару окон по сторона, у потолка освещали помещение слабо, но рассмотреть пильные рамы и станки было можно. Длинный станок, напоминающий лежащую лестницу стоял перед Алисой (еще несколько таких было чуть дальше). Сверху над ним было железное крепление и с боку отведенное в перед лезвие, которое было прикреплено к конструкции сбоку с двумя колесами. Как Алиса поняла при их кручение лезвие опускается вниз и режет бревно. Должно быть оно давно уже не работает, но мурашки по спине Алисы пробежали градом. Холодный, безжизненный металл, не имеющий своих мыслей и не способный навредить, пугал Алису не понятно от чего, словно тот был спящим хищником, а не грудой мусора. Словно завороженная, она прошла вокруг машины и сглотнула слюну, которая застряла в горле. Оказавшись с другой стороны лезвия, девушка потянула бледную от нехватки солнца руку к тупому и пыльному лезвию.  Ничего.  Как по обычной деревяшке провести рукой, Алиса провела по лезвию и лишь вздрогнула от холода.  ***  Все же греется на солнышке Алисе нравится больше и вместо дороги через лес, она выбрала обойти его пройдя по краю речки. Все же воздух шел от воды хороший и если не смотреть на заросшие берега то можно даже полюбоваться. Крики птиц успокаивали и мыслено Алиса уже поняла, что смотреть на фотографии заброшек и изучать их это разные вещи.  Идя все дальше Алиса слышала все громче неестественные для природной местности звуки радио.  Эх… Черт дернул Алису идти по речке…