Глава 20

*от лица Вии* Голова гудела, дышать было сложно, а разум будто тонул в вязкой тине, через которую я никак не могла прорваться. С трудом приоткрыла глаза, яркий свет больно ударил по ним. Тело категорически не слушалось, спина ныла, руки были ватными, казалось, и не моими вовсе. Состояние такое, словно меня только что с того света вернули, и теперь я за это отдуваюсь состоянием трупа, у которого до сих пор бьётся сердце, хотя внутри давно осталась лишь пустота. Тошнота стояла в горле, но сделав пару глубоких вдохов, постаралась загнать её поглубже и наконец открыла глаза, погружая себя в реальность. Я была на диване в светлой гостиной Лины, укрытая пледом. На журнальном столике лежал выключенный телефон и почти полностью пустой блистер с таблетками снотворного. Вчерашний день волной цунами накрыл неприятными воспоминаниями. Сердце сжалось, и дышать стало ещё сложнее. Кое-как села на диване и откинулась на мягкую спинку, только ноющие мышцы напоминали о том, что я до сих пор жива. В таком положении прислушалась к окружающим звукам. Кажется, подруга была на кухне и готовила завтрак, попутно развлекая маленькую Лилу. Но вдруг шум стих и, судя по шагам, девушка направилась ко мне. Быстро спрятала блистер под стопку из нескольких журналов, не то чтобы я хотела это скрывать, но мне не хотелось заставлять её волноваться. - Ты уже встала? - голос Лины был тёплым и немного сонным. Меня хватило лишь на молчаливый кивок и лёгкую улыбку. - Хорошо, мы уже поели, тебе я оставила на столе. Мы пошли, ладно? - она уже почти развернулась, чтобы уйти, но потом замерла, - мы так и не поговорили с тобой вчера. Если хочешь, можешь здесь остаться. Но если вдруг соберёшься уйти, не забудь закрыть дверь. Через пару минут за подругой и её дочуркой закрылась входная дверь, оставляя меня наедине с тишиной и гудящими в голове мыслями. *** На кухню я шла еле передвигая ноги. Еда на столе ещё была тёплой, но здесь повсюду витал терпкий запах кофе. От него сдерживаемая тошнота вновь подступила к горлу, я успела добежать до ванной и там минут двадцать меня буквально выворачивало наизнанку. Когда немного полегчало, обессиленно опустилась на холодный кафель. Отдышавшись, смогла встать, но к завтраку так и не притронулась, просто налила воды. Включать телефон не хотелось, поэтому решила сначала сходить в душ, а то по общему самочувствию я была скорее восставшей мумией, чем человеком. Так что у меня были полные основания предполагать, что вид был соответствующий внутренним ощущениям. Горячие струи воды помогли телу расслабиться, а массаж при мытье головы немного убрал головную боль и гул в ушах. Не знаю сколько я там провела, но когда вышла чувствовала себя лучше. Завёрнутая в полотенце, прошла в спальню подруги и замерла перед шкафом. Вещей там было навалом и лежали они все… Сумбурно. Я собиралась найти какую-нибудь домашнюю одежду, но это требовало усилий, о которых до этого моя персона даже не подозревала. Спустя весьма продолжительное время с победным возгласом «нашла» смогла выудить домашние шорты и майку, но вместе с ними на под упало ещё что-то. Даже наклонилась, чтобы поднять, но потом замерла, поняв что это. У моих ног лежала та самая рубашка Сонхуна, в которой я спала тогда в отеле. Видимо в тот день так спешила, что запихнула её в первую попавшуюся сумку. И теперь эта вещица пылилась в шкафу у Лины. Справившись с оцепенением, всё же подняла её и поднесла к лицу, вдыхая аромат. Запах дождя и деревьев. Его запах. На мягкую белую ткань упала капля, оставляя тёмный след, только сейчас я поняла, что плачу. Всё это утро старалась не думать о вчерашнем вечере, о нашей ссоре, о Сонхуне. Но теперь совсем не кстати моё тело вспомнило его тёплые объятия и поцелуи. Я сжала рубашку в кулаках и прижала к груди, болезненно сгибаясь пополам. Было больно дышать, задыхалась и хрипела в безмолвном крике. Мне так хотелось снова оказаться рядом с ним. Почувствовать сильные руки, которые обняли бы меня. Ощутить жар его тела. «Боже, я хочу к нему. Мне так жаль. Так жаль! Я не хотела, совсем не хотела. Боже, я сделала ему больно снова. Он поранился из-за меня. Боже, какая же я дура.» Слёзы текли, капали на рубашку, на пол снова и снова. Дав себе пару минут выпустить эмоции, вытерла влажные щёки тыльной стороной ладони. Мой усталый взгляд упал на письменный стол, там была небольшая швейная машинка, ножницы в чехле и нитки. В голове зародилась шальная идея. «Это всё равно теперь моя рубашка. Значит, я могу делать с ней что захочу...» Для меня она была слишком большой, если носить это как предполагалось изначально, поэтому я начала безжалостно распарывать все ненужные швы. Рукава пришлось разрезать почти наполовину, зато теперь они стали воздушным шлейфом. Открыла плечи, опустив и зашив ворот, а в качестве бретелек использовала тонкие металлические цепочки. Пара выточек и изделие село по фигуре. Вот так спустя полтора часа в руках у меня появилось красивое платье, которое всё ещё пахло им. Время летело быстро, так что закончив работу, я всё же вернулась на кухню. Еда давным давно остыла, но вкус сейчас мало имел значения, нужно было запихнуть в себя хоть что-то, чтобы внутри не было так пусто, да и Лина расстроится, если увидит так и не тронутый мной завтрак, когда вернётся. Наконец включила телефон, экран засветился, показывая нескончаемый поток рабочих сообщений. Я взяла отгул, но видимо это никого особо не волновало. На автомате решала срочные вопросы, просматривала документы, даже пыталась вчитываться в строки, но буквы плыли, а слова сливались в одно огромное чёрное пятно. Сонхун не писал и не звонил, впрочем так было даже лучше. Я бы всё равно не ответила. Просто не знала что ему сказать. «Стоит позже извиниться. Нам ещё работать вместе… Хотя, может это повод посмотреть другие варианты? Вдруг это знак вселенной… Кажется, я начинаю сходить с ума.» День начинал близиться к вечеру, а меня ещё ждало это несчастное свидание. Я могла бы и не идти, но если не сейчас, то потом всё равно придётся, так что лучше было справится с этим по скорее и забыть как очень страшный сон. Собралась я быстро, собрав волосы в низкий пучок и накрасив глаза тушью. Выглядела красиво, но даже в зеркале мои глаза были пустыми, безжизненными. Сердце больно кольнуло от отвращения к этим обстоятельствам, к несправедливой жизни… И к себе тоже.