Глава 21

Ресторан назывался «La Maison», и даже с улицы я поняла, что это место — для людей, которые хотят казаться, а не быть. Всё здесь кричало о достатке, но было липким, фальшивым, как дешёвый фильм, где сами актёры себе не верят. Штукатурка давно потрескалась на стенах, бархатные шторы запылились, а запах жира и едва уловимой плесени смешивался с приторным ароматом дорогих духов. Я вошла за пять минут до назначенного времени, но Коля уже сидел за столиком в отдельном кабинете — маленькая круглая фигура в слишком дорогом костюме, который едва сходился на огромном пузе. Увидев меня, он засуетился, поправляя галстук, съехавший набок, но общий вид это не спасло, и широко улыбнулся. Улыбка была маслянистой, как жирный соус, оставленный на тарелке. Все мои усилия пошли, чтобы не содрогнуться. До этого думала, что совершенно не брезглива, оказалось, сильно себе льстила. - Вия! — мужчина вскочил, а стул под ним жалобно скрипнул. Он был ниже меня, на добрых пять-семь сантиметров, хотя я была в босоножках на плоской подошве. Пришлось опустить взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. — Ну, наконец-то! Я уж думал, ты меня динамишь. Коля шагнул ко мне, вставая почти вплотную. От него пахло дешёвым одеколоном, смешанным с потом и чесноком. Видимо он не сдержался и перекусил перед встречей, не дожидаясь меня. «Интересно, что было бы, если бы я опоздала?» Его лысина поблёскивала при свете свечей, а на щеках краснели прожилки, как у человека, который слишком много пьёт и очень мало двигается. Рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая редкие волоски на бледной груди, а его живот нависал над ремнём, перетянутым так туго, что ткань рубашки натягивалась и блестела на сгибах. И это всё ещё с учётом пиджака сверху. В руках Коля сжимал букет гвоздик — красных, мятых, с уже начавшими вянуть лепестками. Цветы явно купил в супермаркете по пути: дешёвые, без запаха, с засохшими кончиками. - Это тебе, - он радостно ткнул букет мне в грудь, почти задев ключицы. - Люблю, когда у девушки цветы. Показывает, что я серьёзный мужчина. Я взяла букет двумя пальцами, с мыслью о тщательном мытье рук после этого, и положила на край стола. - Спасибо, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Очень… трогательно. - А то! — мужчина довольно хмыкнул и жестом указал на стул. — Садись, садись. Я уже заказал вино. Дорогое, французское. Ты оценишь. Я села, выпрямившись до отрезвляющей боли в спине. Платье-рубашка задралось почти до середины бедра, его взгляд скользнул по моим ногам. «Пусть смотрит. Пусть давится.» Коля плюхнулся напротив, и столик жалобно качнулся от его веса. Мужчина пододвинулся ближе, упёршись локтями в скатерть, и его маленькие масляные глазки скользнули по моему декольте, задержались на открытых ключицах, не стесняясь рассматривать меня как товар на прилавке. Он смотрел так, будто уже купил и теперь проверял, нет ли на мне видимых дефектов. - Бабушка говорила, ты в Корее работаешь, — начал он, — круто, да? Я тоже тут бизнес открыл. Ресторанный. Ну, ты понимаешь. Корейцы любят европейскую кухню. Я быстро понял, что тут можно поднять бабла. Главное — не продешевить. Мужчина говорил много и быстро, не давая мне вставить ни слова, в прочем и желания у меня такого не было. Всё рассказывал как он переехал, как открыл бизнес, какую машину купил — «Мерседес, новый, в кредит, но я скоро выплачу, ещё год-два, и всё». О том, сколько зарабатывает и сколько планирует зарабатывать в следующем году. О том, что ищет «нормальную девушку» — без закидонов, спокойную, которая не будет «бегать по клубам» и «тратить его деньги на всякую ерунду». - Ну, ты же понимаешь, я хочу семью, — Коля откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, который мягко лежал на столешнице. — Детей. Хотя бы пятерых. Чтобы жена дома сидела, уют создавала. Я же мужик, мне нужно хотеть возвращаться, а то и уйти могу. Бабушка твоя говорила, что ты серьёзная. Я сразу подумал — подходит. Молча рассматривала его лицо — одутловатое, с редкими волосками на лысине, которая блестела, словно её лаком покрыли, при чём явно несколько раз. Он постоянно вытирал пот со лба салфеткой, и я видела жёлтые разводы на белой ткани. Его пальцы были короткими, пухлыми, с жирными блестящими ногтями, под которыми была тёмная грязь. Коля подозвал официанта и заказал мне какой-то деитический салат, даже не спросив меня о предпочтениях. Себе — стейк с кровью, прожестикулировав, что «настоящий мужик должен есть мясо». Потом без спроса налил мне вина и подвинул бокал ближе. - Давай, выпей. Ты выглядишь напряжённой. Расслабься, я не кусаюсь, — он мерзко хихикнул, и его живот колыхнулся. — Хотя, если ты попросишь, могу и укусить. Я взяла бокал и принюхалась — воняло спиртом. Едко, неаппетитно, так что решила это даже не пробовать, отравлюсь ещё. - Ты вообще, — продолжил он, чавкая салатом, — не думала, что тебе уже пора замуж? Двадцать лет — хороший возраст, ещё пару лет и всё — старая дева. Моя мама в двадцать уже меня родила. Ты же не хочешь остаться одна? Вот я женщину вижу — она должна быть при муже. Чтобы я знал, что она моя. Чтобы не шастала никуда. А то я знаю вас, только деньги тратить и умеете, а как они закончатся, так сразу к другому убежите. И вообще, место женщины - на кухне. Он отпил вина и облизнул жирные губы, оставляя на них красноватый след. Меня передёрнуло. - Кстати, а какой у тебя рост? Ну, чтобы я знал, — мужчина окинул меня взглядом, и его глаза задержались на ногах, которые я отставила в сторону. — Ты вроде высокая. Я не люблю слишком высоких, но для тебя можно сделать исключение. Если ты не на каблуках, конечно. На каблуках ты слишком высокая, неудобно будет. - Сто шестьдесят пять, — ответила безэмоциональным голосом, но терпение начало медленно но верно таять. «Исключение? Я бы с радостью была бы ещё выше, чтобы ты даже не посмотрел в мою сторону!» - Хм, — он прищурился, оценивая. — Ну, терпимо. А вес? Бабушка говорила, ты спортом занимаешься. Танцы там, да? - Шестьдесят, - решила округлить. Его реакция была предсказуема, так что пару килограмм сверх реальной цифры значения не имели. Коля скривился, как будто съел что-то кислое, и его лицо стало ещё более неприятным. - Шестьдесят? — он нахмурился, и на лбу появились глубокие морщины. — Это много, знаешь. Для твоего роста идеальный вес — пятьдесят пять. Слышала? Максимум пятьдесят пять. Я понимаю, ты красивая, но это не значит, что можно распускать себя. Тебе нужно следить за фигурой. Мужчина любит, когда женщина лёгкая. Шестьдесят — это уже перебор. Скинь три-четыре килограмма, и будет нормально. Я помогу тебе. Составлю диету. У меня подруга-диетолог есть. «Ты мне сейчас что, одолжение делаешь?! Ты — мне?! Вот же идиота кусок! У него что, рот отдельно от мозга работает, если он вообще имеет хотя ы пару извилин...» - Тебе кажется, что шестьдесят — это много? — спросила я, и в моём голосе послышалась сталь. - Ну, смотри, — Коля начал загибать пальцы, как будто объяснял ребёнку таблицу умножения, — рост сто шестьдесят пять, минус сто десять — идеальный вес. Это пятьдесят пять. У тебя на пять килограммов больше. Это же много! Ты же танцуешь, ты должна быть лёгкой, чтобы прыгать, двигаться. Я смотрел твои видео, ты там как-то странно двигаешься, напряжённо. Наверное, из-за того, что тяжеловата. Если сбросишь, будет легче. «Слышь, балбес, если б ты смотрел мои видео, ты бы понял, что мои танцы синоним лёгкости. И худеть из нас двоих нужно явно не мне!» - Правда? - холодно усмехнулась я. - Ты же сказал, что я «даже лучше, чем на фото», почему теперь совсем другое? Сказал бы сразу, что тебе нужна молчаливая моникенщица, которая будет стоять рядышком и слушаться тебя? Мужчина нахмурился, и его приобрело багровый оттенок. - Эй, ты чего? Я тебе говорю, что ты можешь быть лучше! Я же тебе помогаю! Ты должна быть благодарна, что я говорю тебе правду. Многие мужики промолчали бы, а я говорю как есть. Я забочусь о твоём здоровье! Лишний вес — это вредно. - Ты не заботишься, — протянула, начиная злиться. — Ты контролируешь. Пытаешься сделать меня удобной. И знаешь что? Мой вес здоровый в соотношении моего роста и телосложения. Я танцую по шесть-восемь часов в день. Моё тело сильное, гибкое и выносливое. И я не собираюсь сбрасывать ни килограмма ради человека, который сам выглядит так, будто в последний раз видел спортзал в прошлой жизни, - Коля открыл рот, чтобы что-то сказать, но я была быстрее. - И если ты продолжишь, я встану и уйду. Он прищурился, но потом его лицо разгладилось, и он улыбнулся — снисходительно, как улыбаются капризному ребёнку. - Ладно, ладно, не кипятись. Я просто хочу, чтобы ты была идеальной. Для меня. Но если тебе так нравится быть... такой, — он сделал паузу, скользя взглядом по моему телу и останавливаясь на бёдрах, — то я приму тебя и такой. Я же щедрый. Но в будущем, когда мы будем вместе, мы поработаем над этим. - В будущем мы не будем вместе, — в голосе не было сомнения, сплошное утверждение. - Ну, это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся тот, отпивая вино. Его взгляд скользнул по моей груди, и он облизнул губы, не скрывая, что рассматривает как кусок мяса. - Платье на тебе сегодня... смелое. Короткое. Но, знаешь, это даже мило, — Коля кивнул, и его глаза пьяно заблестели. — Ты хочешь мне понравиться, да? Я понимаю. Мне нравится, когда девушка старается. Но, может, оно слишком открытое для первого свидания? Я не против, но... ты же понимаешь, что такие платья провоцируют. Мужчина может подумать, что ты доступная. Расценить это как предлог к чему-то… Большему. Ну, ты понимаешь. Мужчина пододвинулся ближе, положив свою жирную ладонь на стол, почти касаясь моих пальцев. - Ты мне нравишься, Вия, — его голос стал тягучим, маслянистым. — Ты серьёзная, красивая, домашняя. Бабушка сказала, что ты хорошо готовишь. Это важно. Жена должна уметь готовить. Ну, и ещё кое-что. Он наклонился ещё ближе, и его дыхание коснулось моего лица. Я скривилась, даже не стесняясь, из его рта воняло чесноком и луком. - Ты не была ни с кем, да? Это хорошо. Я не хочу брать ту, у которой уже кто-то был. Чтобы я был первым. Чтобы я знал, что ты чистая. Не хочу, чтобы меня сравнивали с кем-то, а то ещё начнёшь мозг пилить из-за пустяка. Ещё заражусь дрянью всякой ненароком. Ты меня понимаешь? Говорил так буднично, будто о погоде рассказывал или как выходные провёл. Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. - Ты хочешь сказать, что я должна быть девственницей, чтобы быть «достойной» тебя? - Ну да, — он пожал плечами, как будто это было очевидно. — А чё такого? Я же мужчина. Я могу себе позволить выбирать. А женщина, которая была не с одним — она уже не та. Уже не такая новая, как машина с пробегом. Мне это не надо. Мне нужна та, которая знает, что только я — её первый и единственный. Это нормально. Многие мужики так хотят. «Спокойно Вия. Дыши, считай до пяти. Раз. Два. Я ему сейчас этот диетический салат в глотку лично запихну, чтоб он им подавился, козёл недоразвитый! » - Знаешь что, Коля? — я взяла бокал с вином, в серьёзно раздумывая, не вылить мне его содержимое прямо на блестящую лысину? — Мне не нужен мужчина, который хочет меня за то, что я «чистая». Мне нужен тот, кто хочет меня за то, кто я есть. За мои мысли. За мой характер. За то, что я умею. Ты не знаешь, кто я на самом деле. Ты не знаешь, сколько я работаю. Ты не знаешь, что я сделала, чтобы оказаться здесь. Ты видишь только внешность и мифическую «чистоту», которая для тебя важнее личности. Я поднялась, потому что час наконец вышел, и теперь можно было уйти, но он подскочил за мной с удивительной резвостью для такой широкой комплекции. - Сидеть, я сказал! — его голос стал визгливым, и слюна брызнула изо рта. — Я не закончил! Мы ещё не договорили! Ты не уйдёшь, пока я не скажу! Он схватил меня за локоть, сжал так, что пальцы впились в кожу, оставляя красные полосы. Его ногти больно врезались в кожу. - Ты думаешь, я просто так тебя отпущу? — Коля дёрнул меня за руку, и я почти упала на него, ударившись грудью о его огромный живот. Меня отпружинило, как от меча для йоги. Мужчина прижался ко мне всем телом, и я почувствовала, влажную от пота и уже сильно попахивающую кожу. Его пальцы впились в талию, сжимая ткань платья-рубашки, а пухлые руки заскользили по спине, притягивая ближе. — Я заплатил за ужин. Я ждал тебя. Я вложил в тебя деньги. Ты будешь вести себя как надо. Его рука скользнула вниз, сжала мою ягодицу, почувствовала, как его пальцы впиваются в мышцы, сжимают их, пробуют на ощупь. - Мне нравится твоё тело, — его дыхание коснулось моей шеи. — Но ты могла бы быть стройнее. Если ты похудеешь, я смогу делать с тобой всё, что захочу. Ты будешь лёгкой. Я смогу поднимать тебя. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был мутным, горячечным. Алкоголь быстро подействовал, и тормоза отключились окончательно. - Я хочу тебя, — рука мужчины скользнула с ягодицы на бедро, а потом вверх, под край платья. — Прямо сейчас. Я хочу убедиться, что ты чистая. Что ты не врёшь. Я должен проверить. Ладонь легла на мою грудь, сжала требовательно и грубо. Колины жирные пальцы впились в ткань платья, сжимая и ощупывая меня, словно проверяя упругость. Он дышал тяжело, и его лицо было совсем близко — потное, красное, с блестящей лысиной и маленькими, почти безумными глазами. - Какая же ты... — выдохнул он, не находя слов. — Я знал, что ты такая. Хорошая. Правильная. Потянулся ко мне, пытаясь поцеловать насильно. Его жирные губы приоткрылись, и я почувствовала запах чеснока, вина и гнили ещё отчётливее. Он прижимался ко мне, пытаясь проникнуть языком в её рот, чувствовала, как его влажное лицо касается её щеки. Вот тогда перестала контролировать свою ярость. Резко отклонила голову в сторону, чтобы он не коснулся губ, и одновременно с этим вскинула колено. Удар пришёлся точно в пах — сильно, с короткого размаха, как учили на тренировках по самообороне. Мужчина захрипел, его глаза вылезли из орбит, и его руки переместились, чтобы схватиться за низ живота. Он согнулся пополам, задыхаясь, и его лицо побагровело. Изо рта вырвался сдавленный, почти собачий вой. - Ты... ты... — прохрипел Коля, пытаясь выговорить ругательство, но слова застревали в горле. Я отступила на шаг, поправляя платье, которое сбилось на бедре. Грудь всё ещё болезненно саднила от его прикосновения. Тело дрожало от отвращения. Наклонилась, когда он стоял на коленях, пытаясь отдышаться. И голос мой был ледяным. - Ты говорил, что я чистая. Что я не была ни с кем. Ты прав. Я не была. Но знаешь, почему? Потому что я ждала того, кто увидит во мне человека. А не кусок мяса, который можно трогать без разрешения. Ты — ничтожество, а не мужчина. Ты — ошибка природы, которая случайно научилась говорить. Уже шагнула к двери, но он, всё ещё стоя на коленях, выбросил вперёд руку и вцепился мне в лодыжку. Его пальцы сжались с такой силой, что я почувствовала, как ногти впиваются в кожу через тонкий чулок. - Сука! — выплюнул он, и голос его дрожал от боли и злости. — Я тебя уничтожу! Я всё про тебя знаю! Ты работаешь с теми айдолами? Я расскажу всем, что ты шлюха! Что ты спишь с ними! Ты думаешь, ты можешь просто уйти? Я найду тебя! Я знаю, где ты живёшь! Остановилась, а потом медленно повернулась, смотря на него сверху вниз, как на таракана, которого можно раздавить каблуком. - Сделай это, — сказала тихо. — И я покажу всем видео, как ты хватаешь меня за ноги. У тебя есть записи в ресторане? У меня тоже есть диктофон. В моей сумочке. Всё, что ты сказал — я записала. Ты хочешь, чтобы твой бизнес узнал, что ты за человек? Ты думаешь, корейцы захотят работать с тем, кто хватает девушек за ноги, хватает за грудь и угрожает им? Или ты хочешь, чтобы твоя мамочка узнала, какой ты на самом деле? Я вырвала ногу и, не оборачиваясь, вышла из кабинета. Его крики разбивались о закрытую дверь, за которой скрылась моя фигура. *** Вылетела из ресторана, даже не оглядываясь. Прохладный осенний воздух ударил в лицо, но это не спасало меня от неприятного чувства внутри. Я чувствовала себя грязной, липкой, чужой. Этот противный голос всё ещё звучал в ушах. «Ты должна быть чистой». «Шестьдесят — это много». «Я хочу убедиться, что ты не врёшь». Шла по улице, не разбирая дороги, и чувствовала, как внутри закипает злость на себя за то, что вообще согласилась на это. Я подняла руку, и почти сразу остановилось жёлтое такси, старое, но чистое. Села на заднее сиденье, откинувшись на спинку, и назвала адрес. За рулём сидел пожилой мужчина. Лет шестидесяти, с седыми волосами и добрыми глазами, которые смотрели на меня в зеркало заднего вида. На нём была простая рубашка, а на приборной панели висел маленький бумажный журавлик, немного неаккуратный, будто сделанный ребёнком. - Добрый вечер, девушка, - сказал он на корейском, проверяя поняла ли я его. Я не была похожа на местную, но в его голосе не было издёвки или желания нажится на иностранке, просто говорил. - Вы выглядите так, будто вам нужен не адрес, а доброе слово. Пожалуй, он был прав, но я не знала, что на это ответить — просто молча смотрела в окно. - Долгий день? — спросил водитель. - Очень, — ответила, и голос дрогнул, плакать не хотелось, но в горле предательски стоял ком. Мужчина понимающе кивнул. - Я вижу, вы в красивом платье. Или это не платье? — он хитро прищурился. — Моя дочь тоже так делала. Перешивала рубашки своего мужа, когда они только начинали встречаться. Она говорила, что это делает вещи особенными. Так она чувствовала его тепло, даже когда его не было рядом... Невольно улыбнулась. Из его уст это звучало мило, даже как-то по домашнему. - Это рубашка, — сказала я. — Моего… — запнулась, и в груди вновь появилась тянущая тяжесть. — Я не знаю, как его назвать. Мы ещё не… мы только начинаем. - Понимаю, — сказал он, и его улыбка стала мягче. — Но вы едете к нему? В таком платье? - Он ещё не видел меня в нём, - говорила тихо, размышляя о собственном желании. Я бы хотела увидеть его реакцию. - Тогда ему повезёт, — сказал таксист. - Такая красивая девушка, и вы так улыбаетесь, когда говорите о нём. Даже если вы не знаете, как его назвать, я уверен, он вас ждёт. - Откуда вы знаете? — спросила недоверчиво. Вряд ли Сонхун ждёт меня, мы после ссоры так и не поговорили. - Потому что, — человек за рулём сделал паузу, — когда женщина улыбается, говоря о мужчине, этот мужчина уже выиграл. Он просто ещё не знает об этом. Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Слёз не было, в груди всё ещё колыхалась пылкая злость, но тепло казалось бы от абсолютного постороннего согревало меня. - А у вас есть парень? — спросил он без намёка. - Я… — замялась, не зная что ответить, а потом просто сказала правду. — Я не знаю. Мы не говорили об этом. - Значит, знаете, — сказал он мудро. - Просто боитесь себе признаться. - Почему вы так думаете? - перевела взгляд на своего собеседника. - Потому что, — он улыбнулся, — когда вы говорили о нём, ваши глаза засветились. Это не бывает просто так. - Он ждёт вас, — сказал таксист. — Я чувствую это. И ему очень понравится это платье. Потому что оно ваше. И потому что оно — его. Опустила взгляд на платье, пальцами коснулась ткани и думала о Сонхуне. Я не знала точно, прав ли этот человек, но на мгновение мне искренне захотелось, чтобы это действительно было так. - Спасибо, — мой голос был тёплым и с нескрываемой надеждой. — Мне очень нужно было это услышать. - Пожалуйста, - мужчина улыбнулся, а в его глазах была почти отеческая теплота. Моё внимание вновь привлёк бумажный журавлик. Руки сами потянулись к сумке, её позаимствовала у Лины и особо не изучала содержимое, но к моей удаче там оказался небольшой блокнот с парой чистых листов. В детстве я часто мастерила разные штуки из бумаги, так что уже через пять минут у меня в руках оказалась птичка, чуть меньше журавликка. Когда мы приехали, то водитель повернулся ко мне, я улыбнулась ему. - Спасибо за ваши слова и эту поездку. Мне стало легче, - протянула ему оригами и деньги, он нахмурился. - У вас золотые руки, но вы заплатили слишком много, это… - Пожалуйста, возьмите, - вновь улыбнулась и посмотрела ему в глаза. - Я не могу отблагодарить вас, потому что люди ещё не придумали таких слов, которые бы описали мои чувства, так что… Не отказывайтесь, пожалуйста. Старик наконец улыбнулся и вгляделся в моё лицо. - Помните, я сказала, что вы красивая? - вдруг спросил он. - Так вот, я не ошибся. Внутри вы ещё красивее. Думаю, вы даже сами не представляете насколько. Вашему парню повезло. Улыбнулась, а сердце перестало болезненно сжиматься. Мне больше было не больно. Уже вышла из машины и хотела закрыть дверь, но водитель вновь повернулся ко мне. - Не бойтесь. Вы достойны счастья. Он уехал, оставляя меня наедине с ночным небом и прохладным воздухом. Я запрокинула голову, смотря на высокое здание. «Не знаю, прав ли он, но… Я хочу это узнать. Может не сегодня, но когда-нибудь — обязательно...»