7.Give me your eyes

Лэйн, как и обещала, вернулась после уроков. Она понимала, что если будет просто сидеть без дела в кабинете Искусства и наблюдать за Джерардом, то умрет от скуки или от напряжения. Её отправили помогать, значит она будет помогать. Когда Лэйн заглянула за дверь с нужной табличкой, учитель что-то усердно писал в блокноте, сидя на том же месте. Чисто механическое действие, его сознание было где-то далеко. На столе уже было более-менее прибрано, зато в ближайшем шкафу теперь не осталось свободного места. Джерард постарался запихнуть в него все бумаги чтобы максимально освободить пространство для работы над подготовкой к балу. Все прошедшие четырнадцать дней Джерард находился в какой-то странном состоянии полу-жизни. Утро - школа, где он неосознанно с замиранием сердца высматривал Лэйн в коридорах. День и вечер - бесконечная бумажная волокита. Ночь - всплывающие на поверхность непрошенные мысли о вечно сбегающей девушке с темно-зелеными глазами. Он знал, что это ненормально. Знал, что учитель не должен испытывать ничего подобного к ученице. Но осознанность не помогала, чувства были сильнее. Они казались такими естественными, как дыхание, как сердцебиение, как потребность в еде и сне. И они не спрашивали разрешения, чтобы расцвести в нем чудной розой, острые шипы которой пронзали плоть и парализовывали своим ядом. В его выстроенном графике появилась трещина. Нет, ему казалось, что она всегда там была, но сейчас распространилась дальше, стала ещё глубже. И имя её - Лайана Лафферти. Какое странное, неправильное имя. Слишком красивое для этой школы, для этого города, для этой серой, унылой реальности, в которой они оба застряли. Услышав звук открывающейся двери, мужчина поднял глаза. Лэйн прошла внутрь и молча кивнула ему. Он ответил тем же. Джерард и Лэйн, не теряя времени зря, распределили обязанности и разошлись в разные концы комнаты. Он набрасывал возможный будущий облик завлекающих плакатов. Она, сидя на подоконнике, пыталась написать на черновике идеи для приглашения и придумать его дизайн. Теперь они будут контактировать в любом случае. И к чему это приведет, никто из них не знал. *** Так проходили часы, дни. Они общались только по делу, ничего личного, ничего выходящего за рамки бала. Но с каждым минувшим днем Джерард и Лэйн неумолимо сближались всё больше и больше. Хотели они этого или нет. Лэйн ежедневно после последнего урока оставалась с Джерардом. Иногда они могли просидеть в его кабинете до самого закрытия школы. Ведь дата праздника была всё ближе, а времени на организацию становилось всё меньше. Вынужденный контакт незаметно перетекал в приятную молчаливую компанию. Лэйн не жаловалась и медленно расслаблялась. Ей даже нравилось проводить вечера с пользой рядом с Джерардом в окружении красок. Не в бесцельной отчужденности как было до того момента, как её застали курящей. Она даже начала брать с собой некоторые материалы, чтобы продолжать трудиться дома. Там, на втором этаже в своей больнично-белой комнате, девушка мастерила украшения и уже не чувствовала себя абсолютно одинокой. Также Лэйн меньше употребляла со своей компашкой, потому что у неё банально не оставалось на это времени. Но полностью завязывать с вредными привычками в планы не входило. *** К 4 февраля они закончили почти половину задуманного. Джерард стоял посередине кабинета, рассматривая готовые работы, разложенные на полу, и чувствовал своеобразную гордость. Плакаты получились разные: его - более спокойные, гармоничные, с отточенными линиями профессионала, а её - взрывные, яркие, витиеватые. Но они прекрасно дополняли друг друга и вместе создавали нечто цельное. Лэйн подошла сзади с двумя кружками дымящегося кофе. Она заглянула за спину мужчины и замерла, изучая расписанные ватманы. — Хм, если бы у меня спросили, кто нарисовал эти цветы, то в последнюю очередь я бы подумала на тебя, — задумчиво произнесла Лэйн, делая небольшой глоток горячей жидкости, — Совсем не похоже на твой комиксовский стиль. Джерард быстро обернулся, на её голос, совсем не раслышав шагов за спиной. Она стояла рядом с ним вымотанная, с собранными кое-как в низкий пучок растрепанными волосами и оранжевым пятнышком краски на черной толстовке. Такая домашняя и такая далекая. — Откуда ты знаешь про комиксы? — спросил он, осторожно беря из её рук керамическую кружку. На секунду ему показалось, что она сейчас отшатнется, отведет глаза, нарушит то первое за долгое время хрупкое мгновение оттепели между ними. Но она не двинулась с места. — Ты сам рассказывал — непринужденно ответила Лэйн — Когда показывал нам свои старые работы. Ты тогда так увлекся, что забыл про звонок, и мы слушали тебя ещё пятнадцать минут сверхурочно. Но никто не возмущался, было интересно. Джерард помнил. Это был один из тех редких дней, когда он чувствовал себя не просто учителем рисования в захолустной школе, а художником. Он показывал ученикам страницы своих комиксов, рассказывал о персонажах, о сюжете, о скрытом смысле, заложенном в поступках героев. И тогда, в какой-то момент он заметил Лэйн за задней партой в третьем ряду. Она внимательно смотрела на тонкую мягкую книжицу в его руках, и в её лесных глазах горел тот самый огонь, который можно было заметить только в людях, понимающих искусство. Он тогда подумал: "Вот оно. Я не одинок в этом". — Ты запомнила, — издав тихий, немного удивленный смешок, сказал Джерард. Прозвучало как вопрос. Лэйн наконец отвела взгляд. И он мгновенно ощутил нехватку зрительного контакта. Она ничего не ответила, только неопределенно кивнула и продолжила пить кофе. Молчание. Затем Лэйн немного отошла и запрыгнула на излюбленный подоконник, свесив ноги и расположив ладони с теплой кружкой на коленях. —Хочешь печенье? — вдруг предложил мужчина, наблюдавший за ней с тихим трепетом. Он легонько улыбнулся — У меня есть овсяное в подсобке. Мы хорошо поработали, можно и немного отдохнуть. Лэйн подняла глаза и сначала непроизвольно настороженно нахмурилась, но затем просто пожала плечами. —Да, только если в них нет кунжута. Иначе это отвратительно. Джерард мысленно выдохнул и рассмеялся. Она не любит кунжут? Вот и ещё одна деталька их объединила. — Не думал, что ты считаешь меня извращенцем, — едва заметная усмешка тронула его губы. Джерард воодушевленно направился к скрытой за одним из шкафов двери, а Лэйн, наблюдая за охватившей его оживленностью, не смогла подавить смешок. Возможно ли возвращение их взаимоотношений в ту точку, когда ещё не наступила та заснеженная ночь, последующее утро и четырнадцать дней молчаливого избегания? Нет, но тонкая связующая нить между настоящим и тем "до" уже образовалась, а это - первый шаг к снижению накаленной атмосферы. Шаг навстречу друг другу. *** Пятница. 5 февраля. Украшения для зала. Джерард принес три большие упаковки гофрированной бумаги - фиолетовую, синию, желтую, белую, розовую и две упаковки зеленой для листьев. Лэйн притащила моток тонкой проволоки. Они сидели за столом напротив друг друга и учились делать бумажные ирисы. — Вырежьте из картона шаблоны для лепестков: маленький заострённый, средний каплевидный и большой округлый, — Джерард читал инструкцию с телефона, параллельно пытаясь вообразить все шаги в голове, — Следом вырежьте по три лепестка каждой формы из гофрированной бумаги. Лэйн смотрела на картинки, слушала ровный голос учителя и обводила карандашом шаблон на белом фоне. Когда дело дошло до сборки цветка, девушка начала внимательно следить за ловкими и быстрыми пальцами Джерарда. Мужчина делал подобное не в первый раз. В прошлом году, когда он только пришел в эту школу и столкнулся с неизвестным праздником, он один сделал, наверное, полторы сотни гибискусов. У неё, конечно же, получалось хуже. Работа оказалась слишком тонкой, лепестки выходили неровными. — Не торопись, — мягко сказал Уэй — Сначала изучи технику, закончи первый, потом приноровишься. Лэйн фыркнула. Спустя полчаса и несколько испорченных экземпляров, девушка протянула готовый цветок мужчине. — Смотри, вроде, не так плохо. Джерард отвлекся от выравнивания листьев и аккуратно взял в руки белый ирис. Лепестки были чуть тоньше, чем нужно, а стебель кривоват, но в целом цветок выглядел красиво. Такой неидеальный, оттого живой. — Хорошо, — ответил он и довольно улыбнулся, — Я же сказал, у тебя будет получаться всё лучше и лучше. — У меня просто хороший учитель, — сказала Лэйн, закатив глаза и усмехнувшись. *** За общим делом они просидели ещё несколько часов, пока на улице не стало совсем темно и всё рабочее место не застелили ирисы разных размеров и оттенков. Джерард устало выдохнул и откинулся на спинку стула. Он поднял глаза и окинул взглядом сидящую напротив Лэйн. За прошедшие дни её кожа оставалась такой же бледной, но синяки под её выразительными глазами проступили ещё отчетливее. — Ты мало спишь? — мужчина задал вопрос, который успешно проглатывал достаточно долго, но не в этот раз. Лэйн отложила клеевой пистолет и встретилась с Джерардом утомленным взглядом. Да, Лэйн выглядила паршиво. Её ночные кошмары усилились. Ей казалось, они начинали проникать в её голову сразу после того, как она опускала голову на подушку. Происходившее в страшных снах девушка, как обычно, не запоминала. Но она пыталась найти объяснение их возросшей частоте, однако все попытки оказались тщетны. Тогда Лэйн начала больше курить травы, чтобы отвлечься, хотя это вызывало бессоницу и усиливало нежелание ложиться спать. Становилось только хуже. Бессмыслица. — Не твоё дело, — ответила она, но без резкости. Скорее устало. — Моё, — спокойно сказал Джерард. — Если ты будешь работать в таком состоянии, то ни к чему хорошему это не приведет. А мне нужна здоровая помощница. Он произнес это в шутливом тоне, но в глазах отражалась тревога. Лэйн смотрела на него долго, пристально, вдумчиво, стараясь понять, есть ли серьезность в его словах. — Я в порядке, — ответила она наконец. — Правда. — Ты всегда говоришь "я в прорядке", — заметил мужчина, покачав головой. — Даже когда это не так. Лэйн отвернулась к окну и поджала губы. — Привычка. — Плохая привычка. — У меня много плохих привычек, — она сухо усмехнулась. Джерард снова вздохнул и утомленно потер переносицу. Затем он пододвинулся на стуле и облокотился руками об стол. Он мог бы закончить подобную тему неодобрительным взглядом с плохо скрытым беспокойством. Он мог бы промолчать, ведь какое право он имел лезть в её жизнь? Но Джерард, блять, переживал. Он устал топить разъедающее его беспокойство за неё, устал пускать всё на самотек. Ему было больно видеть, как она чахнет на глазах. Ему надоело чувствовать себя беспомощно. Хотя, он сомневался, что сможет на что-то повлиять. — Лэйн, — сказал он тихо, слегка наклонившись вперед, — Я не знаю, что происходит у тебя в жизни, и я не могу просить тебя рассказывать. Но.. — он сделал паузу, тщательно подбирая слова, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты можешь обратиться ко мне. Хорошо? Лэйн сначала показалось, что она ослышалась. Что у неё совсем поехала крыша от недосыпа. Он бы хотел, чтобы она обратилась к нему за помощью? Он предагает помощь? Что? Какое ему дело? Джерард осмелился приблизиться к ней, оставаясь на относительно безопасном расстоянии, но одновременно с этим он рисковал. Существовала тонкая грань, которую было страшно преодолеть, ведь впереди ожидала неизвестность. Можно было оступиться и разрушить ту маленькую тень едва зарождавшегося равновесия, медленно возникшего между ними. Лэйн широко распахнула глаза, ставшие теперь похожие на зеленые поблескивающие блюдца. Всего секунда или две. А затем она уперлась локтем об подлокотник и криво усмехнулась. — Я тебе до сих пор не отплатила за ночевку, а ты уже рвешься спасать меня снова? Как только эти слова сорвались с её губ, перед Лэйн появилась мутная картинка, на которой она предлогала Джерарду переспать с ней, пока тот снимал с неё промокшие ботинки. Боже, как неловко. Захотелось спрятать лицо в ладонях. Она надеялась, что её щеки сейчас постыдно не покраснели. Джерард чуть закатил глаза. Но он заметил её мимолетную уязвимость. Он её чувствовал. — Лэйн, я серьезно. — И я не шучу, мистер Уэй — парировала Лэйн, настойчиво придавая своему голосу и позе небрежность. Тишина снова повисла в воздухе, давя на легкие. Бесполезно было продолжать эту беседу, ведь стены вокруг девушки по-прежнему были высоки, и к своей основательно спрятанной душе она никого не намеревалась подпускать. И как бы Джерард не хотел разглядеть за этим ограждением мир со всей его темной стороной, пороками и зарытым потенциалом, было ещё рано. Если, конечно, эта возможность для него вообще могла существовать. — Отплати мне, сказав, если тебя что-то мучает.