ЭПИЛОГ

С тех пор прошёл месяц. Мы встречаемся. По-прежнему на работе — коллеги, никто не знает, кроме своих. По вечерам — я у него или он у меня. Мы постепенно привыкаем к совместному сну: я больше не лежу на диване, а он не прячет голову в подушку. Мы просто ложимся рядом, молчим или говорим о всякой ерунде, и я чувствую его дыхание на своей шее. Марат — в процессе суда. Юридическая клиника моего колледжа взялась за дело, есть шанс, что кредиты спишут. Женя не говорит об этом, но я вижу, как он повеселел. Как перестал вздрагивать от каждого звонка. Как его плечи расправились. Женя всё ещё пьёт магний, но реже — иногда забывает, и это не заканчивается срывом. Он научился улыбаться при мне — не краем губ, а по-настоящему, с ямочками на щеках, которых я раньше не замечал. И я каждый раз замираю, когда вижу на его языке серебряный шарик. Он больше не прячет его, когда говорит. Я всё ещё курю одну сигарету в день — иногда делю с ним. Иногда мы просто сидим на лестнице служебного выхода, курим и молчим. Петербургский ветер треплет наши волосы, и мне кажется, что это молчание говорит больше, чем любые слова. Альбина и Бота стали нашими ангелами-хранителями. Альбина теперь шепчет при встрече: «Ну что, мальчики, как дела?» — и подмигивает так, что мы оба краснеем. Айдын — другом, который всегда поддержит, но никогда не лезет. Данил починил мою гитару — случайно уронил, но извинился и склеил гриф, и гитара зазвучала даже лучше, чем раньше. Эльдар и Кайрат иногда присоединяются к нашим посиделкам; с ними легко и весело, и Женя больше не сжимает мою руку под столом, когда Эльдар смеётся над моими шутками. Впереди — лето. Белые ночи, разводные мосты, Невский, полный туристов, и жара, от которой плавится асфальт. Я никогда не любил Петербург летом — слишком душно, слишком людно. Но сейчас я жду лета. Потому что я буду встречать его с Женей. И, кажется, даже этот город перестанет быть серым. Я закрываю ноутбук, смотрю на него — он спит рядом, свернувшись калачиком, волосы ёжиком торчат, губы чуть приоткрыты, пирсинг в брови поблёскивает в лунном свете. Я поправляю одеяло, убираю прядь с его лица. Он не просыпается, но улыбается во сне. «Ты мой, — думаю я. — И я твой. И это самое лучшее, что случилось со мной в этом городе». Я засыпаю под звук его дыхания, и впервые за долгое время мне не снятся кошмары. Мне снится мост через канал, фонари и снег, который тает на его ресницах. Всё только начинается. Но мне кажется, что это уже начало чего-то большого. Чего-то, что не кончится никогда. Конец.