Первые три слова

Я проснулся от того, что кто-то трогал мои волосы. Нежно, едва ощутимо, как будто гладили кота. Не открывая глаз, я улыбнулся — знал, что это Женя. Он думал, я сплю, и позволял себе то, на что никогда не решился бы при бодрствующем Алихане. — Я не сплю, — прошептал я, не размыкая век. Рука отдёрнулась. — Тогда притворяйся дальше, — буркнул Женя. Я открыл глаза. Он сидел на корточках рядом с диваном, в той же футболке, что и вчера, но уже причёсанный — волосы ёжиком торчали в разные стороны, но он явно пытался их уложить. Пирсинг в брови блестел в утреннем свете из окна. В руках — кружка с кофе. Вторая стояла на полу рядом. — Это тебе, — сказал он, кивая на кружку. — Чёрный, без сахара. Ты же так пьёшь? — Откуда знаешь? — Ты всегда берёшь чёрный в автомате, а потом добавляешь два куска из моего запаса. Я заметил. Я сел, взял кружку. Горячо. Горько. Идеально. — Жень, — сказал я, отпив глоток. — А сегодня что будет? На работе мы опять притворяемся, что ничего не было? Он опустил глаза. — Притворяемся, — глухо ответил он. — Не навсегда. Пока. Дай мне привыкнуть к мысли, что ты… что мы теперь так. — «Так» — это как? — Не знаю. — Он потёр переносицу. — Просто не как коллеги. Но я не могу при всех. Пойми, в банке консервативная среда. Если узнают — могут быть проблемы. Альбина и Бота — свои, они не сдадут. Но другие… — Я понял, — кивнул я. — На людях — коллеги. Наедине — мы. — Наедине — мы, — повторил он, и в голосе промелькнуло что-то тёплое. Мы допили кофе молча. Потом он собрался на работу — я первым не успевал, у меня пары в колледже с утра. У двери он задержался. — Алихан. — М? — Тот билет на квартирник… ты правда не пошёл из-за меня? — Правда. Он кивнул, будто проверял гипотезу, и она подтвердилась. — Ладно. Увидимся вечером. Он ушёл, а я остался на диване, чувствуя, как внутри разливается что-то до боли знакомое. Надежда. --- На смену я пришёл к вечеру. Женя уже сидел за стойкой, красная кофта на нём сидела как всегда идеально. Он кивнул мне — коротко, сухо. Ни намёка на утреннюю нежность. — Привет, коллега, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Здравствуйте, — ответил он, как когда-то, и уткнулся в монитор. Альбина, которая сидела на соседней стойке и перебирала какие-то бумаги, подняла глаза. Посмотрела на меня, на Женю, снова на меня. Подмигнула. Но ничего не спросила. Умная женщина. Зато вечером, когда мы остались в подсобке втроём — я, Женя и Альбина, она пересчитывала кассу, — рыжая не выдержала. — Ладно, — сказала она, закрывая сейф. — Я больше не могу. Вы что, помирились? Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Это уже не просто коллеги. Женя напрягся. Я тоже. — Альб, — начал он. — Не надо врать, — перебила она. — Я не слепая. И у меня язык не отвалится. Просто скажите — да или нет. Я молчать умею. Повисла тишина. Женя посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос: «Говорить?» Я кивнул. — Да, — сказал Женя тихо. — Мы не просто коллеги. Но это не для всех. — Я поняла, — Альбина улыбнулась. — Женя, я за тебя рада. Алихан, ты парень хороший. Не обижай его, а то Данил придёт с отвёрткой. Я рассмеялся. Женя тоже чуть усмехнулся — краешком губ. — Данил умеет только кофе-машины чинить, — буркнул он. — И картошку жечь, — добавила Альбина. — Но ради друга он и на стену полезет. Она вышла, оставив нас вдвоём. Женя выдохнул. — Ну вот, ещё одна знает, — сказал он. — Это хорошо, — ответил я. — Маленькими шагами. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты невыносимо оптимистичен. — А ты невыносимо красив, когда хмуришься. Он фыркнул и вышел из подсобки. Но я заметил, как его уши снова покраснели. --- В субботу Бота пригласила нас с Женей к себе на новую квартиру — на чай и настолки. Альбина с Данилом тоже были. Айдын пришёл с бутылкой хорошего вина и коробкой конфет. Играли в «Монополию». Женя играл молча, сосредоточенно и почти выиграл — но Айдын его обошёл на последнем ходу и получил от Жени тяжёлый взгляд. Я проиграл вчистую, потому что отвлекался на то, как Женя хмурит брови, когда считает деньги. После игры, когда Альбина с Данилом ушли — Данил случайно разлил чай на ковёр, но Бота не рассердилась, — Айдын тоже засобирался. Мы с Женей остались помогать Боте мыть посуду. — Алихан, вытри тарелки, — командовала Бота. — Женя, поставь чашки в сушку. Мы работали втроём на маленькой кухне, и Бота вдруг сказала: — Вы знаете, что Эльдар переводится в основной штат? С понедельника он будет работать в соседнем зале. Так что готовьтесь. Женя замер с чашкой в руках. — И что? — спросил он безразлично. — Ничего, — Бота пожала плечами. — Просто он, кажется, положил глаз на нашего Алихана. Но Алихан, конечно, никуда не смотрит. Правда? Она глянула на меня. Я кивнул. — Правда. Я занят. — Чем? — спросила Бота с невинным видом. — Работой, учёбой, гитарой, — сказал я и покосился на Женю. Женя поставил чашку, вытер руки полотенцем. — Бота, хватит подкалывать, — сказал он устало. — Я не подкалываю. Я забочусь о психическом здоровье своих друзей. Алихан, ты не находишь, что Женя стал чаще улыбаться в последнее время? — Не замечал, — соврал я. — Врёшь, — усмехнулась Бота. Женя взял меня за руку под столом — там, где Бота не видела. Сжал. «Не слушай её», — говорило пожатие. Я ответил тем же. Вечером, когда мы вышли от Боты, мартовский ветер — влажный, обещающий тепло — уже не кусался. — Она специально сказала про Эльдара, — заметил я. — Конечно, специальльно. Бота любит создавать «полезный дискомфорт». Говорит, что это развивает отношения. — И как, развивает? Женя остановился. Посмотрел на меня. В свете фонаря его лицо было мягче обычного. — Развивает, — сказал он. — Потому что я злюсь, когда думаю о тебе с другим. И злость заставляет меня понимать, что ты мне небезразличен. Он пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Я за ним. Мы шли, и я думал: может, Бота и правда гений. --- В понедельник Эльдар вышел на работу в своём новом статусе. Он был приветлив со всеми, но ко мне подходил чаще других. — Алихан, ты не передумал насчёт квартирника? В следующую пятницу будет ещё один. — Извини, я не могу, — вежливо ответил я. — Жаль. А может, просто кофе в обед? Я хочу узнать про твою музыку. Мне правда интересно. Я замялся. Отказать напрямую было неудобно — он же коллега. Но и соглашаться не хотелось. — Ладно, — сказал я. — В среду на обеде. Но полчаса, не больше. Эльдар обрадовался. А я почувковал на себе взгляд Жени. Он стоял у стойки с папкой в руках и смотрел так, будто я только что подписал себе приговор. В обеденный перерыв в среду я сидел с Эльдаром в фудкорте. Он расспрашивал про гитару, про выступления, и я почти расслабился — он действительно был хорошим собеседником, без намёков, без флирта. Но когда он положил руку на мою, поверх стола, чтобы привлечь внимание к своим часам — «Смотри, какая забавная секундная стрелка», — я отдёрнул ладонь. — Извини, — сказал я. — Я не… — Понимаю, — Эльдар убрал руку. — Ты с кем-то встречаешься? — Да, — ответил я. — С человеком, который не любит, когда к нему прикасаются чужие. Эльдар улыбнулся — немного грустно. — Догадываюсь, с кем. Не переживай, я не дурак. Просто дружба? Я не буду лезть. — Дружба — можно, — сказал я, выдыхая. Мы вернулись на стойку. Женя, увидев нас, отвернулся. Но я подошёл к нему и тихо сказал: — Я сказал ему, что встречаюсь с тобой. Надеюсь, ты не против, что я раскрыл карты. Женя удивлённо поднял брови. — Сказал? — Сказал. Потому что не хочу, чтобы кто-то думал, что я свободен. Он долго молчал. Потом кивнул. — Ладно. Примем как данность. И впервые за весь день посмотрел на меня не как коллега, а как… свой. --- Через неделю Женя пришёл на работу с чёрными кругами под глазами. — Что случилось? — спросил я шёпотом, когда мы остались одни. — Марат подал в суд. На клевету. Говорит, что я оклеветал его, когда рассказал полиции про кредиты. — Но есть же документы? — я опешил. — Есть. Но он нанял хорошего адвоката, который утверждает, что я подделал подписи. — Женя провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что делать. У меня нет денег на своего адвоката. Айдын помогал, но он не юрист. Я чувствую, что проиграю. Я сжал кулаки. — Слушай, в моём колледже есть юридическая клиника. Студенты-старшекурсники под руководством преподавателей ведут дела бесплатно. Я поговорю с деканом. — Ты серьёзно? — Женя поднял на меня глаза. В них была надежда — хрупкая, как лёд на лужах. — Серьёзнее некуда. На следующий день я пришёл к декану. Рассказал про Женю, про кредиты, про бывшего-мошенника. Декан, пожилая женщина с острым взглядом, выслушала и сказала: — Приведи его в пятницу. Посмотрим, что можно сделать. Я вылетел из кабинета счастливый. Тут же написал Жене: «Есть шанс. Приходи в пятницу в колледж, к десяти утра». Он ответил через минуту: «Спасибо. Я приду». --- В пятницу Женя стоял у входа в колледж — в чёрной куртке, с рюкзаком за плечом. Выглядел он непривычно — не в красной кофте Каспи, а в простом свитере, который делал его моложе и уязвимее. Пирсинг в брови блестел, волосы ёжиком топорщились. — Ты как? — спросил я. — Боюсь, — честно ответил он. — Я никогда не был в твоём колледже. Странно видеть тебя здесь, а не на работе. — Здесь я другой, — усмехнулся я. — Тоже громкий, но ещё и пластичный — у нас же актёрское. Мы поднялись на третий этаж. Декан уже ждала. Она предложила Жене сесть, задала несколько вопросов, попросила показать документы. Женя разложил на столе бумаги — договоры займов, скриншоты переписок, выписки из банка. — Это серьёзно, — сказала декан, изучив бумаги. — Марат явно подделал ваши подписи. У нас есть студент, который специализируется на экономических преступлениях. Я подключу его. Бесплатно. Но нужно ваше согласие и немного терпения. Процесс может занять пару месяцев. Женя кивнул. — Спасибо. Я согласен. Честно, я уже не надеялся. — Это Алихану спасибо, — декан посмотрела на меня. — Он у нас вообще парень с характером. Иногда громкий до безобразия, но с добрым сердцем. Я покраснел. Женя боковым зрением поймал мой взгляд и чуть улыбнулся. В коридоре, когда мы вышли, он вдруг сказал: — Твоя декан — хорошая. И ты молодец, что привёл меня. — Я же обещал быть рядом. — Помню, — он огляделся — никого — и быстро коснулся моей руки. — Спасибо. Это «спасибо» прозвучало так, будто он говорил не только за помощь с делом, а за всё. За то, что я есть. За то, что не ушёл. За то, что терплю его холод. Я не стал отвечать. Просто взял его за руку и повёл к выходу. Пусть кто хочет смотрит. --- Вечером мы сидели у Жени на диване. Я принёс гитару — хотел показать новую песню, которую написал. Играл, пел тихо, смотрел на него. Он слушал, закрыв глаза, откинув голову на спинку. Пирсинг на языке мелькал, когда он облизывал губы. — Это про меня? — спросил он, когда я закончил. — Отчасти. — Про то, как «холодный человек учится дышать»? — он открыл глаза. — Ты запомнил слова? — Я всё запоминаю, что ты поёшь. Я отложил гитару. Повернулся к нему. — Жень, можно задать один вопрос? Не о долгах, не о работе. О нас. — Давай. — Ты рад, что я появился в твоей жизни? Он долго молчал. Я уже испугался, что опять получу «не дави». Но он ответил: — Я не умею радоваться как нормальные люди. Когда я рад, у меня начинает болеть живот — от напряжения, что это отберут. Но я… — он запнулся. — Я спокойнее, когда ты рядом. Даже когда я на тебя злюсь, внутри есть что-то, что говорит: «Он не уйдёт. Он обещал». — И ты веришь этому «что-то»? — Пытаюсь, — он посмотрел мне в глаза. — Трудно. Но пытаюсь. Я пододвинулся ближе, взял его лицо в ладони. Пирсинг в брови холодил пальцы. — Я не уйду. Запомни это. Даже когда ты будешь меня выгонять, я буду стоять под дверью и ждать. — Как тогда, у подъезда, с Маратом? — он усмехнулся. — Лучше. С гитарой и серенадами. — Только попробуй, — он шлёпнул меня по руке, но без злости. — Соседи вызовут полицию. — А полиция позовёт тебя дать показания. И мы снова встретимся в участке. Романтика. Он засмеялся. Настоящим смехом, не натянутым. Я смотрел на него и думал: «Как же я люблю тебя, дурака». Вслух не сказал. Рано. Но когда мы легли спать — я опять на диване, он в кровати, потому что «мы пока не дошли до совместного сна», — он вдруг прошептал из темноты: — Алихан. — М? — Твоя песня… мне понравилась. Очень. Я улыбнулся в подушку. — Сладких снов, Женя. — Сладких снов. --- К концу марта Эльдар перестал быть проблемой. Он нашёл себе парня — высокого брюнета с татуировками, который работал в том же ТЦ, в магазине техники. И теперь они ходили мимо нашей стойки, держась за руки — прямо, не таясь, — и Эльдар махал мне. — Привет, Алихан! Это Кайрат, мой парень. — Приятно познакомиться, — говорил я, и Женя рядом кивал. Однажды Эльдар подошёл ко мне, когда Жени не было, и сказал: — Слушай, я в первый раз, когда пришёл, думал, ты один. И хотел… ну, ты понял. Но потом увидел, как вы с Женей смотрите друг на друга. И сдулся. Вы хорошая пара. Правда. Не портите. — Спасибо, — я был тронут. — И передай ему, что я не враг. Мы можем быть просто друзьями. Когда я пересказал этот разговор Жене, он пожал плечами. — Нормальный парень, — сказал он. — Я ему даже немного завидую. Он открытый, не боится. — И ты сможешь. Со временем. — Со временем, — эхом отозвался Женя. --- В первых числах апреля Бота устроила «генеральную уборку» в своей квартире и попросила нас с Женей помочь. Мы пришли, убирали, мыли окна, выносили мусор. А потом она сказала: — Всё, я устала. Идите домой. Но — я специально заказала вам одно такси. Вдвоём. Потому что вы живёте в одном районе и вам есть о чём поговорить. — Бота, — начал Женя. — Не спорь. Такси уже у подъезда. Мы сели в машину. Водитель включил радио — играла какая-то медленная песня. Мы сидели на заднем сиденье, и наши колени касались. Женя не отодвинулся. — Она специально, — сказал он. — Конечно. — Я бы мог обидеться, но… — он вздохнул. — Ей спасибо. Без неё мы бы ещё месяц делали вид, что ничего не чувствуем. — А что мы чувствуем? — спросил я, глядя на него в свете проезжающих фонарей. Он долго смотрел на меня. Потом, когда водитель отвернулся, быстро чмокнул меня в щёку и прошептал: — При встрече скажу. Такси остановилось у моего дома. Я вышел, а он остался в машине. — Спокойной ночи, — сказал я. — Спокойной ночи, Алихан. — Он посмотрел на меня так, что я понял: он скажет. Скоро. Очень скоро. --- Через два дня мы сидели в баре, где я иногда выступал. Я был на сцене, пел ту самую песню про холодного человека, который учится дышать. Женя сидел за столиком с Айдыном, Ботой и Альбиной с Данилом. Когда я закончил, зал захлопал. А Женя… он не хлопал. Он просто смотрел на меня. С таким выражением, что у меня перехватило дыхание. Я спустился к столику, сел рядом с ним. — Ты как? — спросил я. Он не ответил. Вместо этого, под столом, взял мою руку и сжал так сильно, что захрустели костяшки. — Я люблю тебя, — сказал он. Я замер. — Что? — Я люблю тебя, — повторил он громче. — Хватит притворяться. Я люблю тебя, дурак. За столом воцарилась тишина. Альбина закрыла рот рукой. Бота улыбнулась победно. Айдын кивнул, как будто ждал этого. А я… я смотрел на Женю, на его пирсинг в брови, на его сжатые губы, на тёмные глаза, в которых стояли слёзы — нет, не плакал, просто блестели, — и чувствовал, что сейчас разорвусь от счастья. — Я тоже тебя люблю, — сказал я. — С первого дня. С первого взгляда на твой пирсинг. С первой сигареты на двоих. Женя уткнулся мне в плечо — при всех, не стесняясь. И я обнял его, погладил по жёсткому ёжику волос и подумал: «Наконец-то».