Рэндалл

Привет! Да, я целую главу посвятила одному персонажу, но надеюсь вам интересно будет, она маленькая и сделана для того, чтобы мы наконец-то поговорили о нем отдельно. Жду ваших мыслей, я искренне надеюсь, что вам понравится Рэндалл сидел на крою своей койки, проводя большим пальцем по костяшкам. На них виднелись алые ссадины. Парень поморщился, а после схватил край своей рубашки, чтобы вытереть остатки крови. Может ему иногда стоило держать себя в руках, но почему-то сегодня у него выходит это крайне херово. Он влетел сюда двадцатью минутами ранее, с хлопком закрывая дверь. Его взгляд, подобно дикому животному, скользил по палате, будто бы он обдумывал, что именно можно сломать, кинув в стену. - Тупая сука, - непонятно кому были адресованы эти слова, но он схватил лампу с прикроватной тумбочки, вырывая шнур из розетки, занес руку для броска, но замер. Он прекрасно понимал, что услышав такой грохот сюда прибегут остальные, постараются его успокоить. Скажут какую-нибудь слащавую ересь про то, что его чувства всем здесь понятны и он не один. Рэндалл поджал губы, кинул лампу на кровать, шнур громко ударился о пол. Он не был один. Да вот именно, в этом и есть вся проблема! Ему хотелось остаться одному, хотя бы на пару дней. Снова закрыться в своем автобусе, чтобы не слышать эти ночные разговоры, чтобы никто не спрашивал у него каждое утро, как же у него дела. Разве, блять, не было очевидно, что плохо. Плохо и страшно, настолько, что он терпит любую компанию. Лишь бы снова не остаться там, наедине с этими тварями. Ну или своими мыслями. Он уже не знал, что хуже. Рэндалл сел на кровать, откидывая от себя светильник. Взял в руки шнур, обматывая его вокруг пальцев, будто бы проверяя на прочность. Поднял голову вверх. После дернулся, будто бы прогоняя уж совсем мрачные мысли, сжимая шнур туже, опуская взгляд в пол. Не сейчас, не в этом долбанном месте. Ему просто нужно выдохнуть, просто отдохнуть. В этот момент он услышал, как Джули кричит. Уже привстал, чтобы пойти проверить, но сам себя остановил. Она разберется, она не ребенок. Пусть кричит, пусть хоть бьется головой о стены - лишь бы успокоилась, лишь бы снова не разрыдалась перед ним, как тогда, на руинах. И наверное именно после этой череды мыслей, кулак парня с грохотом врезался в железное изголовье его койки. Один раз, два, три. ————————————— Надолго парня не хватило, костяшки жутко щипали. К тому же, Джули куда-то пропала, а ведь они договаривались. Рэндалл вышел, сжимая пораненную руку в кулак, иногда поглядывал на нее. Длинный коридор тянулся вперед. По обе стороны одинаковые двери. На стенах висели детские рисунки, какие-то подделки, оставшиеся еще с тех времен, когда это место действительно было школой. Парень отвернулся, морщась. Если это место могло стать еще более жутким, то эти маленькие детали отлично с этим справлялись. - Джули? - голос был хриплым, а ответа не последовало. Парень метнул взгляд на окно - за ним все еще светил яркий день, но это не значит, что можно вот так вот убегать, Рэндалл последовал дальше по коридору, заглядывая в каждую палату. Слова ее матери о том, что если с ней что-то случится, а виноват будет он - врезались в голову. - Эй, - он замер, когда за полупрозрачным стеклом двери увидел силуэт, дернул резко ручку на себя, - ты куда.. София резко перестала всхлипывать, вытирая ладонью слезы, подняв на только что влетевшего парня взгляд. Она встала со стула, будто бы хотела спрятаться, лишь бы тот не видел ее. А Рэндалл замер увидев эту картину. Он пробурчал под нос извинения, взялся обратно пальцами за железную ручку, чтобы оставить девушку наедине, а после выругался уже громче. Совесть - это ужасная штука. Рэндалл открыл дверь нараспашку, опираясь плечом о косяк: - Ты уже закончила реветь? - взгляд метнулся на руку Софии, что была обвязана чем-то черным, он не разбирался. Видимо шина, но было ясно одно - утро у нее не задалось, - болит что-ли? София замерла, прижав рукав к себе, замотала головой. Ее светлые пряди упали на лицо, а хрупкие плечи подрагивали под тканью платья. - Ладно, - Рэндалл развернулся, поняв, что диалог та поддерживать не собирается. И славу богу, хоть что-то хорошее. Он не был тем человеком, который сейчас нашел бы хоть пару-тройку слов о том, что все будет отлично. А доводить очередную девушку до истерики сегодня ему почему-то не хотелось. - Она убежала в колонию, - София говорила уже вслед ему, заправив волосы за ухо, - ты ведь Джули искал? Парень обернулся и кивнул, раненная рука обратно сжалась в кулак. Этой мелкой занозе вообще была знакома концепция - предупреждать о своих планах? Но Рэндалл даже бровью не повел, может так даже лучше. Он поджал губы, а после вновь зашел в палату, подходя к ящикам. Где-то должно быть «что-то обеззараживающее». На крайний случай он пойдет в бар, их местное пойло не заслуживало того, чтобы его пили - хоть руку промоет. - Тебе помочь? - София оказалась за спиной, ей было явно неловко наедине с парнем. Когда тот отрицательно мотнул головой, продолжая копаться в аптечке, девушка слабо улыбнулась. - Знаешь, - она сделала небольшую паузу, - это так мило, - голос был тихий, может даже реплика прошла бы мимо его ушей, но он резко обернулся, выгибая бровь. - Ты садистка что-ли? Что в том, что я ищу хотя-бы ебучий пластырь, - Рэндалл с хлопком закрыл аптечку, которую вытащил с верхней полки, - может быть милого? София наконец-то опустила взгляд на его пальцы, она ахнула. После подошла ближе к нему, указала взглядом на второй ящик. - Там были, вроде как, - девушка взглянула на Рэндалла, замечая в его глазах недоверие, - просто когда я сюда попала, то вся в царапинах была после аварии, - София обхватила здоровой рукой ручку ящика, потянула на себя, отчего все склянки и таблетки зашуршали внутри, нарушая тишину между ними, - а насчет милого, - ее пальцы стали перебирать содержимое полки, - я про то, как ты переживаешь за Джули. Рэндалл молчал, следя за тем, как София рылась в препаратах. Ее реплика должна была кольнуть, удивить. Видимо. Но парень и так знал, что невооруженным взглядом любому жителю этого города было видно, что они стали много времени проводить вместе. Он хмыкнул, оперевшись спиной о стену, пробегаясь по этой набожной девчонке взглядом. - Я не переживаю, - спокойно, без его глупой привычки тараторить, когда ему становится неловко. - Тогда почему ты здесь? - София подняла на него секундный взгляд, глядя из-под оправы золотых очков, а после виновато закашлялась, - извини, я не хотела, это не мое.. Рэндалл устало потер переносицу, а вместо ответа просто вытянул руку вперед. - Не видишь причины? - его брови нахмурились, глаза все также без стеснения оглядывали лицо напротив. София вдруг замерла, не поднимая головы, вытащила пластырь. - Извини, - она поджала губы, обхватывая пальцем угол тумбочки, - извини, мне просто кажется, что я все делаю неправильно. Я просто хотела подружиться, помочь.. Парень закатил глаза, забирая пластырь, что был в еще нераскрытой упаковке. Что же, это тут - редкость. - Спасибо, - Рэндалл оттолкнулся ногой от стены, - а насчет твоего правильного и неправильного, то добро пожаловать в клуб. И прекрати, наконец, извиняться за все подряд. София даже улыбнулась, но как-то грустно, протерла лицо, задевая оправу очков. Господи, она что - все еще всхлипывала? - А ты, - девушка закрыла с хлопком ящик, - ты думал, что делаешь что-то неправильно? - она проводила взглядом Рэндалла, что ходил по палате, ища что-то. Он даже не обернулся, просто кивнул. - Каждый день, - в голосе была слышна усмешка, София была уверена, что повернись он лицом - она бы увидела его ухмылку. Девушка обхватила пальцами свой крестик, перебирая его в пальцах. - Знаешь, по тебе не скажешь, - она вернулась на свое место, садясь на стул, что стоял посреди комнаты, - что ты думаешь о том, что делаешь что-то неправильно, Рэндалл уже сжимал зубы, отчего на лице стали проявляться желваки, он решил играть в свою любимую игру в этом месте - молчанку. Одну семнадцатилетку не смог проигнорировать, так может со второй сработает. Продолжал рыться в шкафчиках, только теперь чуть громче, будто желая заглушить голос девушки. - Это так странно, - голос Софии стал уже увереннее, - в последний раз, когда я говорила с Богом, то извинялась не за свои грехи, не за свои действия, а за мысли. Я думала о том, что отец.. Парень не выдержал, в руках он уже держал маленький бутылек спирта: - Мне не нужны исповеди и лекции, мне совершенно насрать на это все, - он открутил крышечку, - я спросил почему ты ревешь из-за приличия. Понятно? Девушка замерла, она снова стала извиняться, снова выглядела, как щенок. Рэндалл ругнулся, отвел взгляд к окну. - Я просто не хочу это обсуждать, - парень стал просто поливать свою руку раствором, зажмурившись на пару секунд, - тебе лучше найти собеседника понабожнее. Он сжал бутылек сильнее, казалось, что разговор с Софией сегодня - это просто способ этого долбанного города довести его до предела. - Извини, - девушка выдохнула, отворачиваясь от него, а тот только закатил глаза. Как можно, блять, столько раз подряд извиняться, - просто хотела тебя отблагодарить хотя-бы разговором. И теперь в этой неловкой тишине София сидела, сложив руки на коленях, сжимая ткань своего платья. Правда уже не плакала, смотрела куда-то в пол. Рэндалл в этот момент уже обработав костяшки, отряхивал руку от спирта, поставив бутылек на стол. Посмотрел на ее подрагивающий силуэт. - За что? - коротко бросил он, а после отвернулся к окну, высматривая. - Тогда ты, - София вдруг неловко затрепетала, - ты ринулся вытаскивать моего отца из машины, - она выдохнула, - я запомнила тебя! Рэндалл остолбенел, воспоминания вдруг нахлынули. Да он об этом даже не вспоминал как-то, какой смысл? Мужика все равно ведь не смогли спасти, чего в герои набиваться. - Забей, - выпалил он, а после пошел к выходу, - если вдруг захочешь меня отблагодарить, то прекрати мне пихать про грехи, маленькая Дева Мария, - он обернулся к ней, на миг, но его лицо потеряло тот хмурый и злобный вид, - и прекращай рыдать. Он хлопнул дверью, остановился и выдохнул. Мысли, порочные мысли. После их странного диалога у парня было ощущение будто эта малявка залезла своей тонкой ручонкой ему прямо в душу, царапая старые шрамы. —————————————— Рэндалл не любил воскресенья, хотя наверное тут подойдет другое слово. Он ненавидел выглаженный воротник, что натирал шею. Ненавидел запах ладана. Ненавидел стариков на первых рядах. Ненавидел деревянные скамейки. Ненавидел то, как все вокруг делали вид, будто знают ответы на вопросы, которых он даже не понимал. Однако, снаружи здание выглядело красиво. Огромное, с острыми шпилями, которые будто пытались проткнуть облака. На солнце витражные окна переливались красным, синим и золотым. Люди останавливались возле них, восхищались. Хотя маленькому мальчику всегда казалось, что церковь похожа на пасть. Просто очень большую пасть. «Ради бога, выпрямись!» «Веди себя тихо, Рэндалл!» «А ну не елозь!» - раз за разом повторяла мать, резко отдергивая его за рубашку, которую он всегда успевал в чем-то марать к концу службы. И Рэндалл сидел, только не слушал. Почти никогда не слушал, болтал ногами, царапал лак на скамейках короткими ногтями. Изредка поднимал голову вверх, когда голос священника становился громче. Будто бы он смотрел только на него, будто бы только его грехи все присутствующие записывали в отдельную тетрадку. Огромный зал уходил вперед бесконечными рядами деревянных скамеек. Высоко над головой терялся потолок. Оттуда свисали длинные лампы, похожие на перевернутые свечи. Солнечный свет проходил через витражи и падал цветными пятнами на пол, вот за ними Рэндаллу и вправду нравилось наблюдать. А потом начиналась проповедь. Самая не любимая часть, всегда разговор шел об одном. О грех, всегда о них. О том, как они прятались в мыслях. В желаниях. В фантазиях. В словах. В поступках. В сердце. Особенно в сердце. И чем старше становился Рэндалл, тем чаще ему казалось, что внутри него этого дерьма больше, чем во всех остальных людях вместе взятых. Потому что остальные слушали спокойно, кивали и молились, будто бы всех их здесь все устраивает. Священник всегда говорил долго. Настолько долго, что его голос превращался в монотонный гул. Но одну фразу сказанное в то воскресное утро он запомнил на всю жизнь. - Грех приходит не через дверь. Он приходит через ваши желания. И после службы люди обнимались, улыбались друг-другу, только Рэндалл остался сидеть на скамье, сжимая пальцы и сминая ткань идеально выглаженных брюк. Он смотрел на огромную фигуру Христа над алтарем, на его раскинутые руки. И вот глядя на деревянное распятие он вдруг осознал, что желание въехать одному уроду со школы в нос не стало меньше. Помнил, как смотрел и думал только о том, как ударит его при всех. А потом вспомнил слова священника. И вдруг желудок скрутило. Потому что если священнослужитель прав, то внутри него действительно что-то было не так. Что-то испорченное. Что-то гнилое. И с тех пор каждая новая мысль, которая казалась ему неправильной, ложилась поверх предыдущей, и так год за годом. Пока однажды он просто не перестал заходить в церковь. Потому что если Бог действительно видел всё, что творилось у него в голове, то Рэндалл предпочитал держаться от него подальше.