Глава 1. Камелия Муэр. Пролог

Ами никогда не говорила свое полное имя другим людям. Оно ощущалось как нечто драгоценное, как символ того, что родители о ней думали и ждали. И что огромное раскидистое дерево камелии в их саду не было чем-то, что первым попалось на глаза ее матери. Маленькая Камелия росла под присмотром многочисленных нянек, лица которых даже не могла бы вспомнить сейчас. Родителей она видела изредка, вечером или перед сном. Они не были холодны или жестоки с нею, но и заботливыми, любящими родителями их нельзя было назвать. — Камелия, юная госпожа, слезайте с дерева! Пожалуйста! — кричала нянечка. Ами только показала язык и лезла дальше. Ей было страшно еще раз смотреть назад. Шершавый ствол дерева царапал туфли, ветки рвали оборки платья. И тут листва расступилась, и она с улыбкой устроилась на ветвях. Изнутри ее распирала гордость, радость и удовлетворение от содеянного. Ами всмотрелась в прозрачное осеннее небо: по нему медленно и вальяжно плыли друг за другом облака, и летела на юг стая журавлей. Камелия аккуратно покосилась вниз. Но кроме нянечки, беспокойно наворачивающей круги возле дерева камелии, никого не было. Тщательно спланированный план грозил провалиться. Ами беспокойно покрутила головой, но из дома, где должны были отдыхать после работы родители, никто не выбегал. — Юная госпожа, я зову господ! — закричала нянечка и погрозила ей пальцем. Ами дернула плечом и отвернулась, улыбнувшись. Все-таки план, возможно, и будет иметь успех. Нянечка побежала в сторону дома, было слышно, как шуршит и волнуется трава под ее ногами. Камелия была уверена, что неожиданное падение с дерева заставит родителей более явно беспокоиться и заботиться о ней. Пока никто не пришел, она погрузилась в сладкие грезы. Вот мама хватается за сердце и причитает рядом с ее кроваткой, а отец гладит по голове и щиплет свои усы, жалостливо на нее смотря. Ее мечты оборвались сиплым покашливанием. Она открыла глаза, посмотрела вниз и чуть ли не по-настоящему упала вниз. Под деревом стоял их садовник Джеймс и, опершись о лестницу, часто дышал. Все надежды пошли прахом. И она даже слышала грохот их триумфального крушения. Нет, теперь она ни за что не будет пробовать ничего опасного. Позже Камелия гордо продемонстрировала табель оценок за первый курс в Хогвартсе. Одни «Отлично», и только два «Выше ожидаемого» — за полеты и уход за магическими тварями. Родители скупо улыбнулись и сказали: «Молодец». Не такие грандиозные надежды, но и они с хрустом сломались под грузом реальности. — Больше никогда никакой латыни, — выла Ами, захлопывая учебник, из которого вырвалось облачко пыли. Из сундука с одеждой и учебниками вылез зеленый чертик и противно захихикал. — И не вызывала я никакого сатаны и других... Ее голос оборвался, когда она увидела огромное черное существо с двумя большими рогами и красными глазами, светящимися в темноте. — Ну раз не вызывали, — пробасило оно и смущенно полезло обратно. Сатана скрылся, и заиграла музыка. Ами замахала руками, пытаясь отогнать звуки-мухи, и открыла глаза. Она лежала в кровати, рядом на полу валялось смятое одеяло. Ами рассеянно села. По вспотевшей спине прошелся прохладный ветерок из окна, и она поежилась. Вытащив изо рта прядку волос, Камелия вздохнула и поплелась в ванную. — Бутс? — прохрипела она, хмуро смотрясь в зеркало. — Что желает юная госпожа? — материализовался в дверях маленький домашний эльф Ами. — Наполни ванну и сядь на табуретку рядом. Бутс подчинился. Только погрузившись в теплую воду, Ами смогла расслабиться и подумать, что, возможно, этот день еще не испорчен. — Бутс, который час? — Девять тридцать шесть, госпожа. — Родители дома? — Госпожа в саду, господин в кабинете. В воскресенье они не работают, но могут отлучиться по срочному вызову. Ами кивнула и погрузилась с головой в воду. Вода теплым одеялом окутала ее и тут же мягко вытолкнула на поверхность. Волосы облепили спину и плечи. Противно и холодно. Камелия с шумом встала и поманила рукой халат. Закутавшись поплотнее, она прошлепала по полу, оставляя мокрые следы. — Можешь идти, Бутс, — сказала Ами, садясь на диванчик у камина и нахохлившись. Домовик с хлопком исчез. «Какие забавные существа!» — восторженно зашептал голос у нее в голове. — «А что еще они умеют?» Она вытянула ноги поближе к огню и вздохнула. «Они занимаются садом, лошадьми, шьют, вяжут, готовят…» — подумала она в ответ. «Нет, я имею в виду тип магии. Вы их не используете в ритуалах? Я думаю, они могли бы заменить жертвоприношения с трупом волшебника». «К счастью, нет», — содрогнулась Камелия. — «И такие ритуалы вне закона. Тебе не стоит даже заикаться о таком». «Вот в мое время все не было так запущено…» — вздохнул голос. Ами издала короткий смешок. «Тебе уже тысячу лет, не говори даже про времена, которые имеешь в виду.» Голос вздохнул и замолчал, но скоро снова заговорил: «Давай поговорим о другом. Я очень хочу узнать побольше о новом мире магии. Вот, например, правительство.» «Правительство… ну, есть Визенгамот. Там сидят самые влиятельные волшебники. Они могут голосовать и на основе количества голосов принимают или не принимают какие-либо законы или решения насчет судов над людьми.» «Все ясно. Скукотень. А твои родители? Они богачи, судя по всему.» Ами растерянно погладила мягкий махровый халат и посмотрела в окно. Август подходил к концу, и с каждым днем становилось все холоднее и холоднее. Ей тоже стало холодно. Камелия накинула согревающие чары и с укором взглянула на камин. «Получается, ты видишь то, что вижу я?» удивленно поинтересовалась она у демона. «Получается так.» Ами услышала еле слышное лукавство в его ответе, но не стала ничего выпытывать. «Они не то чтобы богачи, просто наследники двух древних чистокровных семей. Отец работает в теплицах, а матушка занимается международными связями и торговлей того, что выращивает отец.» На некоторое время повисла тишина. Камелия встала и подошла к трюмо, взяла расческу и взглянула на себя в зеркало. Ее внешность никогда не считалась красивой среди чистокровных юных леди. В редкие случаи, когда она бывала на чаепитиях или балах, Ами слышала, как ее называли «простушкой-дурнушкой» или дочерью фермера. У нее был вздернутый широкий нос, круглые большие глаза, широкая линия рта и асимметрично вздернутая бровь — единственная черта, которая придавала ее внешности не такой жалкий вид. Камелия часто злилась на то, что ей не достался прямой греческий нос отца или аккуратные пухлые губы матери. Она была точной копией прабабушки отца, но светло-серые русые волосы были все же мамины. Ими Ами дорожила больше всего и сейчас перед зеркалом расчесывала их, поглаживая кончиками пальцев. «Когда ты уже пойдешь в школу? Извини, конечно, но этот твой особняк не располагает к исследованию мира вообще, » пробурчал голос в ее мыслях. «Завтра мы пойдем в Косую аллею, купим учебники, а послезавтра отправимся в Хогвартс,» терпеливо, как ребенку, объяснила она.

***

— Тебе нужна новая мантия? — устало спросила мама. Ами дернула плечом. Конец лета подошел слишком близко: она не успела ничего сообразить, как наступило 31 августа. — Бутс? — махнула рукой матушка. — У госпожи нет новой парадной мантии и защиты для зельеварения: прошлая сгорела из-за неудачного эксперимента, — пропищал появившийся домовик. Ами сглотнула и отвела взгляд от матушки. — Эксперименты дома? — вздернула бровь мама. — Нет, нет, в школе, конечно, — и метнула предупредительный взгляд на домовика. — Ну ладно… я правда не припомню, чтобы профессор Слагхорн когда-либо позволял практиковать что-либо выходящее за рамки программы. — Он старается развивать таланты учеников, — улыбнулась Камелия и ускорилась. — Кажется, нам стоит поторопиться в магазин мантий? Мама оставила ее в руках миссис Бовари, хозяйки магазина, вечно хвастающейся своими родственными узами с мадам Бовари, а сама пошла за учебниками. Ами стояла на небольшом возвышении и задумчиво смотрела на суетливые движения хозяйки. — Какой цвет вы предпочитаете? — она подняла светло-голубое и розовое платья. — Голубое, — ответила Ами. Она знала, что розовый, ее любимый цвет в детстве, ее не красил. Скорее делал похожей на поросенка вкупе с курносым носом и розоватой кожей. — Какой фасон? — улыбнулась хозяйка одной из самых слащавых улыбок. Ами дернула плечом. — Я не знаю. Колокольчик входной двери мелодично звякнул, и в ателье вошла, нет, скорее вплыла одноклассница Камелии Муэр, Вальбурга Блэк. Она была ниже Камелии, но ее статная осанка позволяла ей возвышаться даже над самым высоким собеседником. Вслед за ней ателье обволокла сладкая и тяжелая патока ее парфюма. У Вальбурги был томный и опасный взгляд больших темно-карих глаз, острый подбородок, почти всегда приподнятый, и тонкий аккуратный нос, которому Камелия всегда втайне завидовала. — Вальбурга, — позвала ее Ами, спрыгнув с тумбочки. — Ами, — улыбнулась та. — Как прошли каникулы? — Плодотворно, — ответила на улыбку она. Семеня, к ним приблизилась миссис Бовари. — Мисс Блэк! Добро пожаловать! Вам обновить гардероб? — она подобострастно взглянула на юную девушку. — Мне парадную мантию, миссис Бовари, — снисходительно кивнула Вальбурга и развернулась к Камелии. Та сгорбилась и снова улыбнулась. — Так куда вы ездили с семьей? — В Испанию, Мадрид. Ты не представляешь, какая у них сложная система в соборах! — всплеснула руками Ами. — Чтобы их оградить от магглов, они используют сложнейшие иллюзии и подземные проходы. — Вот как? Ты даже не загорела. Вы ездили в июне? — Да, — Камелия с гордостью погладила мягкую бледную кожу рук. — А вы куда ездили? На самом деле она сгорела в первый же день. Не послушавшись Бутса, Ами не нанесла солнцезащитный бальзам и стала похожа на вареного рака. Кожа огрубела и слезала, как волдырь. Камелия вздрогнула, вспомнив, как лежала на кровати, обернутая в вонючие, вымоченные в зелье полотенца, и страдала от невыносимой боли. Рядом оставался только ее новый друг — голос, который старался ее отвлечь. — Мы ездили в Румынию на могилы вампиров. Это была настоящая жуть, но и романтика. Ты знаешь, одну юную леди полюбил вампир и, когда она умерла, начал приносить ей цветы, так что даже сейчас они появляются на ее надгробии… — Вальбурга прикрыла глаза и замолчала. — Очень романтично. А от чего она умерла? — От чумы, конечно. Тогда все от чумы умирали, — пожала плечами Блэк, возвращаясь в свое обычное настроение. Камелия кивнула и посмотрела на прозрачную витрину. Мимо спешили семьи, шумные и не очень, со скромными покупками и покупками для первого курса. Но матушки видно не было. Вдруг Вальбурга вскочила и, молниеносно подбежав к двери, распахнула ее. — Том? Рядом с магазином мантий находилась маленькая лавка зелий, куда и направлялся их школьный староста. Он был в идеально отглаженном пиджаке и брюках со стрелками, однако при внимательном взгляде можно было заметить потертость на локтях и дешевую ткань брюк. Но никто бы никогда не позволил себе сказать что-либо про его одежду, потому что перед ними стоял самый талантливый и сильный волшебник своего поколения — по крайней мере по версии журналов, профессоров и большей части Слизерина. И никто не сомневался, что скоро об этом узнает весь мир. В Хогвартсе он был самым популярным парнем, а покушения на него с амортенцией достигали сотни к концу года. Девушки Хогвартса, конечно, не презентовали бы ему такую огромную популярность, обладай он хоть всеми богатствами мира и самой огромной магической силой. Они, словно бабочки, привлеченные светом, были околдованы его обаянием. Камелия не считала себя одной из них, потому что знала: такие люди, как он, были созданы для чего-то грандиозного. А ее роль в плане всевышнего — просто не мешать Тому Реддлу. Он обернулся на зов и поднял в приветствии руку. — Мисс Блэк, мисс Муэр, — он кивнул им обоим и сосредоточил взгляд на Вальбурге. — Том, в честь твоего назначения старостой школы я просто обязана тебе презентовать самый лучший костюм, — улыбнулась она. Это была «та самая» улыбка юной мисс Блэк — та, от которой теряли голову, имущество и гордость. По слухам, один из ее ухажеров, однажды удостоившийся этой улыбки, промотал все свое состояние, пытаясь сорвать большой куш на скачках и сделать предложение шестнадцатилетней наследнице Блэков. Родители Вальбурги яростно уничтожали всяких возрастных поклонников и оставляли только ее одноклассников. Первые желали взять под контроль не только убийственную улыбку, но и весь род Блэков. А вторым это было пока не по зубам. Том Реддл взглянул сначала на ателье, потом на Вальбургу и улыбнулся. — Спасибо, пожалуй, я приму ваше предложение, мисс Блэк. Однако доверю вам только выбор, — он легко положил руку ей на плечи, и они вместе зашли обратно в ателье. Камелия покачала головой. Ей оставалось только последовать за царственной парочкой. — Мисс Муэр, вы определились с фасоном? — через некоторое время спросила ее миссис Бовари. — Да, мне нравится вот это, — Ами ткнула в одну из мантий, не особо вглядываясь. — Хорошо. Тогда ждите мантию уже в Хогвартсе. Она будет готова через две недели и… — хозяйка нагнулась под стойку и заполнила бланк расписки. — Осторожнее с посылкой. — Конечно, спасибо, миссис Бовари. Камелия распрощалась с двумя занятыми светской беседой одноклассниками и вышла из ателье. Как бы она ни хотела не оглядываться, Ами обернулась. К счастью или нет, никто даже не проводил ее взглядом. Матушка была напротив ателье, у фонтана. Она сидела на трансфигурированном стульчике и обмахивалась веером. — Я видела тебя с одноклассниками, не хотела мешать, — сказала она, закрывая веер и вставая. — Что, миссис Бовари сказала, когда будет готова мантия? — Через две недели. — Это хорошо… Бутс, возьми все покупки и отправляйся домой. Мы тоже сейчас будем. Камелия с матушкой прошли к общественным каминам, ловко спрятанным в закоулке, и одновременно переместились домой.