Part 3. Сложности перевода

Вечер после Конкурса Талантов выдался по-особенному теплым, но в уютном кафе «Лукоморье» воздух, казалось, был наэлектризован до предела. За угловым деревянным столиком, прямо под сенью раскидистых ветвей искусственного дуба, сидела вся честная компания. Девочки из «Сказочного патруля» праздновали свое успешное, но хоть и едва не закончившееся грандиозным скандалом выступление. Кот Ученый, все еще сердито ворча и поправляя свой пушистый галстук-бабочку, принес им огромный поднос с фирменными пирожными и черничным чаем. — Ну ладно вам, девочки, не дуйтесь! — Аленка с размаху опустила кружку на стол, отчего чай слегка плеснул через край. Ее рыжие хвостики забавно качнулись. — Подумаешь, Кот немного поворчал! Зато как мы зажгли! Видели, как весь зал орал от восторга? А этот Абрикосов... ха! Видели бы вы его лицо, когда я устроила салют! Он чуть свои факелы от зависти не проглотил! — Аленка, это было безответственно, — строго заметила Варя, аккуратно помешивая ложечкой сахар. — Мы едва не сожгли кулисы. Если бы не мой ветер и не лед Снежки, нас бы отсюда Кот под конвоем выставил. И вообще, магия — это не игрушки для хвастовства. — Да ладно тебе, Варечка, все же обошлось, — мягко улыбнулась Снежка, бережно пододвигая к себе тарелку с пирожным, украшенным белой глазурью. — Главное, что никто не пострадал. И фокусы у Саши тоже были очень красивые. И Вася ему так здорово помогал... При упоминании Васи Снежка слегка прикусила губу и посмотрела в окно, где в сгущающихся сумерках Мышкина уже загорались первые уличные фонари. В ее мыслях то и дело всплывал образ этого смешного, неуклюжего мальчика в теплой шапке-ушанке, который, несмотря на жуткий страх, заслонил их от разъяренных гномов и спас ее из подземного плена. Это было так... мило. В этот самый момент колокольчик над входной дверью «Лукоморья» задорно дзынькнул. На пороге появились те, о ком только что шла речь. Саша Абрикосов шел впереди, уверенно заложив руки в карманы жилетки, а на его лице сияла неизменная, слегка пижонская ухмылка. За ним, немного робея и постоянно поправляя свою неизменную ушанку, семенил Вася. На плече у Васи висел тяжелый кофр с реквизитом Саши, который тот благородно согласился донести. — Ба, какие люди! — наигранно удивился Саша, целенаправленно направляясь к их столику. — Великие волшебницы Мышкина изволят откушать сладкого после своего... хм, взрывного триумфа? Привет, девчонки. Аленка тут же подскочила со стула, уперев руки в бока. — Абрикосов! Ты что, выслеживаешь нас? Пришел признать свое поражение? Наше шоу было круче! — Ну, насчет крутизны я бы поспорил, рыжая, — Саша прищурился, шагнув к ней на один шаг ближе. Между ними снова, как и на сцене, словно пробежал невидимый электрический разряд. — Мои фокусы — это чистое искусство. А твое шоу чуть не превратило Дом Культуры в кучу пепла. Тебе повезло, что у тебя подруги соображают быстрее, чем ты успеваешь подумать. — Что?! Да я!.. Да мой огонь!.. — Аленка буквально заискрилась от возмущения, ее щеки вспыхнули ярким румянцем, а из-под челки, казалось, вот-вот вылетят настоящие искры. Саша довольно рассмеялся. Ему безумно нравилось доводить ее до этого состояния. Ему казалось, что эта буря эмоций, эта ярость Аленки — самое живое и притягательное, что он когда-либо видел. Он чувствовал, как его неудержимо тянет к этому костру. «Огонь должен быть с огнем», — крутилось в его голове. Пока эти двое привычно препирались, Вася Сидоров скромно обошел столик с другой стороны. Его взгляд был прикован исключительно к Снежке. Стоило ему увидеть ее нежную улыбку, как все слова, которые он так усердно репетировал по дороге, мгновенно вылетели у него из головы. — Привет, Снежка... — тихо, почти шепотом произнес Вася, переминаяс с ноги на ногу. — Я тут... это... ну, зашел проверить, как ты. После гномов. И после концерта. Корона... э-э... на голову не давила? Снежка искренне и очень тепло рассмеялась, отчего у Васи внутри все окончательно растаяло. — Привет, Вася! Нет, корона была хорошая, но тяжелая. Садись к нам, если хочешь. Хочешь пирожное? — Ой, нет, спасибо, я не голоден... То есть, голоден, но... — Вася запутался в собственных мыслях и неуклюже присел на край соседнего стула, едва не опрокинув стоявшую на полу сумку Маши. — Ой, извини! Я не нарочно. — Ничего страшного, Вася, — успокоила его Маша, поправляя очки и с улыбкой качая голвой. — Мы рады, что вы зашли. Следующий час прошел в весьма странной, но динамичной атмосфере. Саша без умолку хвастался своими новыми задумками для иллюзий, то и дело подначивая Аленку. Аленка в ответ бурно спорила, размахивала руками, доказывая, что ее магия сильнее любых его трюков. Они говорили одновременно, перебивая друг друга, их голоса сливались в сплошной шумный поток. Саша чувствовал себя на вершине блаженства: он был уверен, что именно так и выглядят идеальные взаимоотношения — яркие, конкурентные, полные страсти и вызова. А вот Вася почти все время молчал. Он просто сидел рядом со Снежкой, ловя каждое ее слово. Снежка рассказывала ему о своей любви к зимним узорам на стекле, о том, как красиво падает снег в ее родных краях, и о том, как ей иногда не хватает спокойствия среди всей этой городской суеты. Вася слушал ее, затаив дыхание. Ему безумно хотелось казаться для нее кем-то значимым, настоящим защитником. Когда вечер подошел к концу и ребята начали расходиться, Саша придержал Васю за рукав куртки на выходе из кафе. — Слышь, Вась, — заговорщицки шепнул Абрикосов, когда девочки отошли чуть дальше по улице. — Я тут подумал... Рыжая девчонка — она просто космос. Огонь, а не баба! Завтра на площади я устрою для нее такое шоу, от которого она точно упадет. Я должен доказать ей, что я лучший. — Да, Саш, она... очень громкая, — неуверенно улыбнулся Вася, а затем его глаза мечтательно округлились. — А вот Снежка... Саша, ты видел, какая она? Она как хрупкая сосулька. Такая нежная, такая добрая. Ей нельзя среди этого шума. Я решил, что завтра сделаю ей подарок. Настоящий, мужской поступок. Я подарю ей то, что она любит. Мальчики разошлись по домам, каждый унося в сердце свой собственный план по завоеванию девчонок. Они были абсолютно уверены, что их выбор идеален.

***

Следующий день начался для Саши Абрикосова с тщательной подготовки. Он решил, что лучшим способом привлечь внимание Аленки будет грандиозный баттл фокусов прямо на центральной площади. Саша договорился с Васей, чтобы тот подготовил самую мощную звуковую аппаратуру и настроил спецэффекты. Около полудня, когда солнце поднялось в зенит, Саша уже стоял на площади, окруженный толпой зевак. Но его глаза искали только одну рыжую макушку. И вскоре она появилась. Аленка шла вместе с Варей и Машей, уплетая на ходу сладкую вату. — Эй, рыжая! — громко крикнул Саша, делая шаг вперед и взмахивая ярким шелковым платком. — Не хочешь посмотреть на настоящий класс? Или боишься, что твоя магия снова даст осечку перед лицом истинного мастера? Аленка тут же замерла. Она выбросила палочку от сладкой ваты в урну и решительно направилась к Саше, на ходу закатывая рукава толстовки. — Это кто тут боится, Абрикосов?! Я?! Да я твой платок сейчас в один пепел превращу! Вызываешь меня на дуэль? Ну держись! — Аленка, не надо, нас же Кот предупреждал! — попыталась остановить ее Маша, но Аленку было уже не удержать. В ней проснулся дух безумного соперничества. Саша хитро ухмыльнулся и подал знак Васе, стоявшему за пультом у колонки. Загремела мощная, агрессивная рок-музыка. Саша начал крутить огненные шесты с невероятной скоростью. Он делал сальто, перебрасывал огонь из руки в руку, создавая вокруг себя сплошную стену пламени. Это было зрелищно, громко и очень круто. Аленка не осталась в долгу. Ее глаза азартно блеснули. Она выставила руки вперед, и вокруг нее закружились каскады ярких, огненных искр. Она пыталась повторить движения Саши, но с использованием настоящей магии. Огонь и иллюзия смешались в воздухе. Саша добавлял жару, Аленка отвечала еще более мощным выплеском энергии. Они кружились в этом безумном, яростном танце соперничества. Саша кричал что-то подбадривающее, Аленка в ответ громко хохотала и задирала его. Со стороны это выглядело как идеальный дуэт двух огненных стихий. Саша чувствовал невероятный прилив адреналина. «Вот оно! — думал он. — Мы созданы друг для друга! Два огонька!» Но постепенно этот огненный вихрь начал утомлять. Саша, будучи обычным человеком, начал сильно уставать от бешеного темпа. Его дыхание сбилось, пот катился градом, а жар от настоящей магии Аленки начал не шутку обжигать лицо. Аленка же, увлекшись процессом, совершенно не замечала усталости своего партнера. Она требовала еще больше скорости, еще больше огня. — Давай, Абрикосов! Что, сдулся?! Нападай! — азартно кричала она, посылая в его сторону очередную волну жарких искр. Саша едва успел увернуться, тяжело дыша и чувствуя, как у него начинает кружиться голова. В какой-то момент он понял, что эта бесконечная война, этот вечный крик и взрывной характер Аленки начинают его... утомлять. Ему вдруг безумно захотелось, чтобы все это прекратилось. Ему захотелось тишины, прохлады и спокойного, мягкого разговора, а не вечной битвы на выживание. Наконец, Варя, заметив, что ситуация становится опасной, а Саша уже едва держится на ногах от жары и усталости, резко взмахнула рукой. Поток прохладного ветра развеял остаток огня, а Маша быстро увела Аленку в сторону, пока та не натворила бед. Саша тяжело опустился на свой чемодан с реквизитом, обмахиваясь кепкой. Его лицо горело, сердце бешено колотилось в груди. Аленка, даже не обернувшись, уходила прочь, весело обсуждая с Варей, как круто она «уделала этого фокусника». Саша смотрел ей вслед, и внутри у него вместо привычного восторга рождалось странное, тяжелое чувство опустошения. «Она слишком... слишком взрывная, — впервые подумал Саша, вытирая пот со лба. — С ней невозможно просто... быть. С ней нужно постоянно воевать». Это открытие неприятно кольнуло его эго.

***

В это же самое время на другом конце города, в тихом и тенистом городском парке, Вася Сидоров готовился к своему «великому подвигу». Он узнал от Маши, что Снежка обожает зимние цветы и прохладу, и решил устроить для нее настоящий сюрприз. Вася потратил все свои сбережения, чтобы купить в оранжерее редчайшую, капризную белую розу, которая могла расти только при строго определенной температуре. Чтобы цветок не завял на жаре, Вася соорудил из старой картонной коробки и кусков льда из домашнего холодильника целую переносную термо-камеру. Он бережно нес эту громоздкую, подтекающую коробку в руках, молясь только о том, чтобы лед не растаял раньше времени. Снежка гуляла по тенистой аллее парка в одиночестве. Она шла медленно, рассматривая старые дубы и наслаждаясь редкими минутами покоя. Увидев Васю, который буквально тащил на себе огромную коробку, с которой во все стороны капала вода, она удивленно остановилась. — Вася? Привет! А что это у тебя? — мягко спросила она, подкатившись поближе. — Снежка! Привет! Я... я тут... в общем, это тебе! — Вася торжественно, хоть и немного неуклюже, поставил коробку на скамейку и сдернул крышку. — Вот! Настоящая белая роза! Из специальной оранжереи! Я знаю, что ты любишь прохладу, поэтому обложил ее льдом, чтобы она не завяла по дороге! Внутри коробки, среди стремительно тающих кусков льда, действительно лежал красивый, но уже изрядно подмокший и немного помятый белый цветок. Снежка замерла. На ее лице отразилась целая гамма чувств: сначала удивление, затем глубокая жалость к цветку, а потом... легкое замешательство. Она посмотрела на Васю, который стоял перед ней, гордо расправив плечи, и ждал бурного восторга. Его куртка была насквозь мокрой от растаявшего льда, а на лице сияла преданная, но слишком уж навязчивая улыбка. — Ой, Вася... — тихо сказала Снежка, бережно доставая цветок из мокрой коробки. От ее прикосновения лепестки розы тут же покрылись легким, спасительным инеем, переставая увядать. — Она... она очень красивая. Спасибо тебе большое за заботу. Но... зачем же нужно было так мучиться? И лед из холодильника... он ведь растаял, ты весь промок. Тебе, наверное, очень холодно и неудобно? — Да нет, что ты! Ради тебя я хоть на Северный полюс! — горячо воскликнул Вася, делая шаг вперед. — Я же обещал, что буду тебя защищать! Ты такая хрупкая, тебе нужна забота. Я могу каждый день носить тебе такие цветы! И лед буду новый приносить! Снежка сделала незаметный шаг назад. Ей стало ужасно неловко. Вася был очень добрым и хорошим мальком, она была ему искренне благодарна за спасение от гномов, но его чрезмерная опека и эта давящая, робкая преданность начали ее немного... пугать. Она видела, что Вася смотрит на нее как на какую-то фарфоровую куклу, которую нужно запереть в стеклянный шкаф и обложить льдом. Он не виел в ней обычную девочку, которая умеет веселиться, кататься на роликах и быть сильной. Он видел в ней только беззащитное существо. — Вася, ты очень добрый, правда, — мягко, но с легкой грустью в голосе произнесла Снежка, бережно держа розу в руках. — Но мне не нужно, чтобы ты так сильно мучился ради меня. И защищать меня не нужно, я... я ведь и сама умею за себя постоять. Моя магия льда довольно сильная. — Но... но ты же девочка! Из сказки! Хрупкая! — растерялся Вася, его гордая улыбка начала медленно сползать с лица. Он почувствовал, как между ними вырастает невидимая, но очень холодная стена. Снежка общалась с ним вежливо, мягко, но в ее глазах не было тех искорок интереса, которые он так надеялся увидеть. Она видела в нем хорошего друга, спасителя, но совершенно не воспринимала как парня. — Извини, Вася, мне... мне, наверное, пора идти. Девочки меня, скорее всего, уже заждались, — Снежка виновато опустила глаза, прижимая розу к груди. — Еще раз спасибо за цветок. Он правда чудесный. Она развернулась и плавно покатилась на своих роликах прочь по аллее. Вася остался стоять у скамейки рядом со своей мокрой, пустой картонной коробкой. Его плечи поникли, а ушанка съехала на затылок. Внутри у него все сжалось от горького разочарования. Он ведь так старался. Он сделал все, как ему казалось, правильно и романтично. Но почему-то Снежка от этого только отдалилась. «Ей со мной скучно, — с тоской подумал Вася, пиная ногой кусок льда на асфальте. — Она слишком идеальная, слишком чистая для такого неуклюжего парня, как я. Я просто не знаю, о чем с ней говорить, кроме этого льда».

***

Вечером того же дня Саша и Вася сидели на крыльце сашиного дома. Солнце уже зашло за горизонт, окрасив небо в глубокие фиолетовые тона. Мальчики долго молчали, каждый погруженный в свои невеселые мысли. Саша лениво крутил в пальцах старую медную монетку, но фокус то и дело не получался — монета валилась из рук. Вася сидел, обняв колени, и грустно смотрел на свои кроссовки. — Ну и как твое супер-шоу, иллюзионист? — наконец, не выдержал Вася, нарушив тишину. — Рыжая оценила? Саша тяжело вздохнул, поймав, наконец, монетку и сжав ее в кулаке. — Оценить-то оценила... Только знаешь что, Вась? Я чуть не сгорел на этой чертовой площади. Она вообще берегов не видит. Ей лишь бы поорать, поспорить и силой помериться. Я думал, это круто, когда девчонка с характером. Но сегодня я понял... я просто устал. Мне с ней тяжело. Как будто на пороховой бочке сидишь и ждешь, когда рванет. Никакого покоя. Вася удивленно посмотрел на друга. Он впервые видел Сашу таким... растерянным и притихшим. Обычно Абрикосов фонтанировал уверенностью в собственной неотразимости. — А у тебя что? — спросил Саша, косясь на друга. — Подарил свою ледышку? — Подарил, — уныло отозвался Вася. — Розу белую купил, лед тащил... А она... она просто сказала спасибо. Вежливо так, аккуратно. И ушла. Понимаешь, Саш, она на меня смотрит как на какого-то... ну, как на младшего брата или просто хорошего мальчика, который ей помог. Ей со мной неинтересно. Я перед ней робею, слова сказать нормального не могу, а она такая вся... правильная, воздушная. Мне кажется, я для нее слишком приземленный и неуклюжий. Между нами вообще искры нет. Одно сплошное вежливое «спасибо». Мальчики снова замолчали. Контраст их ситуаций был очевиден: Саше не хватало тишины и мягкости, которые он так яростно отрицал, а Васе, наоборот, отчаянно не хватало живой энергии, драйва и искры, от которой он так привык прятаться в своей тихой гавани. Они сидели на крыльце, даже не подозревая, что их каноничные «идеальные» представления о своих симпатиях только что дали первую, самую глубокую трещину. Магия Мышкина и законы настоящих чувств уже начали свою невидимую работу, постепенно разворачивая их сердца в совершенно противоположные стороны. — Ладно, — Саша резко поднялся на ноги, пряча монетку в карман и пытаясь вернуть лицу привычное уверенное выражение. — Хватит сопли размазывать. Завтра новый день. Что-нибудь придумаем. Пошли спать, техдиректор. — Пошли, — тихо ответил Вася, поднимаясь вслед за другом. Они зашли в дом, закрыв за собой дверь. Город Мышкин засыпал, укрытый ночной прохладой, а впереди героев ждали новые встречи, новые опасности и те самые неожиданные повороты судьбы, которые заставят огонь искать утешения в объятиях льда, а робкую душу — тянуться к безумному пламени...