Часть 6 Грозовые тучи в бокале

Праздник в честь будущих родителей гремел так, что стены гильдии ходили ходуном. Нацу уже вовсю соревновался с Коброй в поедании еды, Грей отбивался от ценных советов Гажила по уходу за младенцами, а Мелди и Джувия, обнявшись, плакали от счастья прямо посреди зала. На этом празднике жизни только один человек чувствовал себя не в своей тарелке. И, к огромному удивлению самой себя, это была Кана. Она сидела на углу барной стойки, лениво крутя в руках пустой бокал. Перед ней стояла початая бутылка её любимого крепкого эля, но за последние полчаса она не сделала ни одного глотка. Для Альбероны это было сродни апокалипсису. Кана смотрела на второй этаж. Там, опершись на перила, стоял Лаксус. Как новый Мастер, он краем глаза следил за порядком, но стоило кому-то из молодых магов перебрать с алкоголем, он едва заметно хмурился, и вокруг него пробегали предупреждающие искры. Суровый, надежный, сильный. Настоящий Мастер. И... её муж. Шутка, зашедшая слишком далеко Кана почувствовала, как к горлу подкатил странный ком. Всё это время — с той самой безумной, пьяной ночи — она относилась к их браку как к веселому пари. «Посмотрим, кто первый сдастся», «я пропью его плащ», «он ходячий шкаф». Они подкалывали друг друга, делили обязанности, ходили на задания. Это была отличная, удобная игра. До сегодняшнего дня. Когда Грей выбежал в зал и на всю гильдию закричал о беременности Джувии, когда Кана увидела этот сумасшедший, но абсолютно счастливый взгляд мага льда... внутри неё что-то с треском надломилось. Она вдруг поймала себя на мысли, что в ту же секунду рефлекторно посмотрела на Лаксуса. И её сердце пропустило удар, когда она представила... А что, если бы?.. «О черт... нет-нет-нет», — Кана судорожно затрясла головой, утыкаясь лицом в ладони. Румянец, который явно не был следствием выпивки, залил её щеки до самых ушей. Она влюбилась. Влюбилась по-настоящему, без памяти, в этого ворчливого Громовержца с шрамом на пол-лица. Хмельная шутка, которая должна была закончиться разводом через неделю, пустила глубокие корни в её сердце. И теперь Кане было искренне, по-настоящему страшно. Ведь Лаксус согласился на всё это только из упрямства и гордости. Что, если для него это до сих пор просто глупое обязательство?

Разговор у стойки

— Эй, Альберона, ты чего притихла? На тебя это не похоже. Кана вздрогнула и резко подняла голову. Лаксус незаметно спустился со второго этажа и теперь стоял прямо перед ней, скрестив руки на груди. Его внимательный взгляд сканировал её лицо. — А? Что? — Кана поспешно вернула на лицо свою фирменную дерзкую ухмылку, хотя внутри у неё всё дрожало. — Да так, Дреяр. Думаю о том, что Грей теперь станет домашним подкаблучником. Джувия из него все соки выжмет. Лаксус хмыкнул, садясь на соседний стул. Он протянул руку и аккуратно забрал у неё бутылку эля, отпивая прямо из горлышка. — Ну, Фуллбастер парень крепкий, выдержит. Главное, чтобы его ребенок не начал раздеваться прямо в колыбели. Кана на секунду зависла, глядя на его губы, коснувшиеся горлышка бутылки, а затем поспешно отвернулась, чувствуя, что начинает задыхаться от собственной близости к нему. — Слышь, Мастер... — тихо, непривычно серьезно начала она, крутя в пальцах одну из своих карт. — А ты... ты не думал о том, чтобы аннулировать это всё? Ну... наш брак. Лаксус замер с бутылкой в руке. Искры вокруг его плеч на мгновение погасли. Он медленно повернул голову к Кане, его глаза опасно сузились. — С чего вдруг такие разговоры? Назад пятками сдаешь, Альберона? Напугал семейный уют Джувии и Грея? — Да нет, просто... — Кана сжала карту так сильно, что та слегка погнулась. Ей хотелось кричать, сознаться, но гордость намертво сжимала горло. — Мы ведь поженились по пьяни. Это была шутка. Гильдия посмеялась, дед порадовался... Может, хватит играть в мужа и жену? Тебе ведь нужна нормальная женщина, а не... ходячая винная бочка. Она попыталась рассмеяться, но смех вышел горьким и надломленным. Кана встала со стула, собираясь уйти, пока не наговорила лишнего или, чего доброго, не расплакалась прямо перед ним. Но уйти ей не дали. Большая, теплая ладонь Лаксуса мертвой хваткой обхватила её запястье. Ток, пробежавший по её коже от этого прикосновения, заставил Кану замереть на месте. — Села обратно, — не терпящим возражений тоном произнес Лаксус. Он потянул её на себя, заставляя вернуться на стул. Кана обернулась и встретилась с его взглядом. В глазах Лаксуса не было насмешки. Там бушевала самая настоящая гроза, смешанная с каким-то странным, глухим раздражением. — Во-первых, я Громовержец, и я своими словами не раскидываюсь, — тихо, но веско процедил он, наклоняясь к ней ближе. — Во-вторых, если ты думаешь, что я до сих пор держу тебя рядом только из-за дурацкой подписи на бумажке, то ты круглая дура, Кана. Кана захлопала глазами, её сердце забилось где-то в районе горла. — Лаксус... ты... — Допивай свой эль, — Лаксус резко отпустил её руку и поднялся, возвращая себе привычный суровый вид, хотя его уши подозрительно покраснели. — Вечером жду дома. И чтобы без опозданий. У нас еще генеральная уборка кухни не доделана, жена. Он развернулся и быстрыми шагами направился обратно на второй этаж. Кана осталась сидеть у стойки, ошарашенно глядя ему вслед. Карта в её руке наконец распрямилась. На ней было изображение «Влюбленных». Альберона медленно прижала карту к груди, и на её губах впервые за вечер появилась настоящая, счастливая и безумная улыбка. Похоже, шутка действительно стала реальностью. Для обоих. Вечер в гильдии постепенно перетекал в глубокую ночь. Нацу и Кобра, обессиленные кулинарным поединком, мирно спали под столом, обняв пустую бочку. Грей, укутав Джувию в три слоя тёплых пледов, бережно усадил её в самое мягкое кресло у камина и теперь с суровым видом отгонял от неё любого, кто смел громко дышать. Кана допила свой эль одним глотком, со стуком опустила кружку на стойку и решительно поднялась. Слова Лаксуса всё ещё эхом отзывались в её голове, выбивая из лёгких воздух. «Если ты думаешь, что я держу тебя рядом только из-за дурацкой подписи... ты круглая дура». — Ну всё, Дреяр, — прошептала она, пряча колоду карт в карман шорт. — Пора выяснить, кто из нас двоих больший дурак.

Тишина после бури

Дом Каны встретил её привычной прохладой и полумраком. На удивление, в гостиной было чисто — Лаксус явно приложил к этому руку перед тем, как уйти в гильдию. На кухонном столе аккуратно стояли две чашки, а рядом аккуратной стопкой лежали те самые злополучные счета от Магического Совета, которые они так яростно разгребали. Сам Лаксус сидел на диване в гостиной. Он уже снял свой массивный меховой плащ, оставшись в одной черной майке, и молча перебирал какие-то бумаги при свете одной лишь настольной лампы. Когда дверь захлопнулась, он даже не поднял головы. — Я же просил без опозданий, — глухо произнес он. — На часах два ночи, Альберона. Кана не ответила. Она медленно прошла в комнату, сбросила обувь и остановилась прямо перед диваном, скрестив руки на груди. Лаксус наконец оторвал взгляд от документов и посмотрел на неё снизу вверх. Между ними снова повисло то самое осязаемое, тяжёлое напряжение, от которого по воздуху начинали бегать едва заметные золотистые искры. — Ты ведь не умеешь врать, Лаксус, — тихо сказала Кана, делая шаг вперед. — В гильдии... ты ведь сказал это не просто чтобы заткнуть мне рот. Лаксус тяжело вздохнул, откинул бумаги на стол и потер переносицу. Похоже, этот разговор утомлял его сильнее, чем битва с десятком темных магов. — Я никогда не говорю того, чего не думаю. Тебе ли не знать. — Тогда скажи это нормально! — Кана вдруг сделала еще один шаг, практически вплотную приближаясь к нему. Её напускная дерзость окончательно испарилась, обнажая редкую для неё уязвимость. — Без своих этих загадок, без упрямства и без «Громовержцы слов на ветер не бросают». Лаксус, я... я ведь правда испугалась сегодня. Когда Грей орал на всю гильдию, я посмотрела на тебя и поняла, что больше не хочу играть в это дурацкое пари. Я не хочу быть «женой на бумаге». Она набрала в легкие воздуха, чувствуя, как сердце колотится в груди как сумасшедшее. — Потому что я влюбилась в тебя, идиот ты с молниями. И если для тебя это всё ещё пьяная шутка — скажи сейчас, и я завтра же уйду в общижитие.

Гроза разразилась

В комнате воцарилась оглушительная тишина. Лаксус смотрел на неё, не мигая. Его лицо казалось каменным, высеченным из скалы, и на секунду Кане показалось, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Она уже развернулась, чтобы уйти, проклиная свою излишнюю откровенность, когда Лаксус резко поднялся с дивана. В один широкий шаг он оказался рядом, перехватил её за талию и с силой прижал к себе. Кана ахнула, утыкаясь ладонями в его широкую, горячую грудь. По её телу мгновенно прошел легкий, покалывающий разряд магии — Лаксус едва контролировал свои силы от нахлынувших эмоций. — Какая же ты все-таки невыносимая, — низким, рокочущим басом произнес он прямо ей в губы. Его глаза горели самым настоящим золотым пламенем. — Ты правда думаешь, что я бы позволил какой-то девчонке командовать в моем доме, пить мой столетний эль и переставлять мои вещи просто из-за «пари»? Он сильнее сжал её талию, заставляя Кану приподняться на цыпочки. — Я мастер «Хвоста Феи», Кана. Меня невозможно заставить делать то, чего я сам не хочу. И если я тогда, у нотариуса, поставил свою печать... это значит, что я хотел этого больше, чем готов был признать даже самому себе. — Лаксус... — прошептала она, чувствуя, как от его близости кружится голова сильнее, чем от самого крепкого алкоголя в мире. — Заткнись, Альберона, — выдохнул он и наконец резко, порывисто поцеловал её. Этот поцелуй не был похож на легкое романтическое прикосновение. В нем было всё: их многолетнее упрямство, скрытые взгляды, пьяные споры и та самая дикая, необузданная сила, которая всегда отличала их гильдию. Лаксус целовал её так, словно заявлял свои права на неё перед всем миром, а Кана, обвив руками его шею, отвечала с не меньшей страстью, запуская пальцы в его короткие блондинистые волосы. Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, Лаксус аккуратно уткнулся лбом в её лоб, не выпуская её из своих объятий. На его губах играла редкая, мягкая улыбка. — Ну что, жена, — тихо усмехнулся он, слегка щелкнув её по носу. — Вопросы еще остались? Кана тихо рассмеялась, утыкаясь лицом в его плечо. На душе впервые за долгое время было удивительно спокойно и тепло. — Вопросов нет, Мастер. Но учти: завтра в гильдии я всё равно буду называть тебя шкафом с молниями. Статус нужно поддерживать. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Лаксус, подхватывая её на руки и направляясь в сторону спальни. Хмельная шутка официально закончилась. Началась их настоящая, общая история, полная гроз, молний и самого крепкого, искреннего чувства, которое только могло зародиться в стенах «Хвоста Феи».