Вожделение

Сердце почти пропустило удар, когда я увидел её—почти обнаженную, лежащую на кровати в полупрозрачной сорочке, где виднелись очертания её нежного и такого желанного тела.  Я попытался выровнять дыхание, которое стало слишком учащенным из-за бешеного ритма сердца, готового вот-вот выскочить из груди.   Это было невыносимо. Повсюду я чувствовал её запах, который вызывал ассоциацию с густым мёдом и корицей. Настолько он был сладок и пряный, что хотелось окунуться в него полностью, пропитаться им и никогда не смывать.   Я нервно сглотнул, стараясь сделать это как можно тише. Сегодня всё либо закончится, либо начнется.

***

Всё началось слишком неожиданно и почти невинно. Я уже долгое время работал в магазине виниловых пластинок, это было частью моей жизни и повседневной рутины.  Мне было сложно представить себя в любой другой сфере. Музыка была моим способом саморефлексии, тем местом, куда я часто уходил, пытаясь заглушить и без того слишком громкий голос своего одиночества. Я заметил её сразу же как, она зашла, прозвучит глупо, но тогда мне показалось, что она, словно фея из сказки. Почти миниатюрная, тёмные волнистые волосы, которые опадали на хрупкие плечи, и ярко-голубые глаза, что сразу же растерянно разбежались по ассортименту.  Девушка резко отличалась от привычных покупателей, что заходили сюда и по всей видимости она была здесь впервые. Она неловко проходила мимо полок, избегая контакта со мной. Это было неудивительно: мой привычный образ парня с длинными волосами, в мрачной одежде с яркими принтами метал-групп резонировал с таким спокойным и уютным местом. Но я был мастером своего дела, раз до сих пор находился здесь. Девушка нерешительно двинулась к стеллажам, пытаясь выглядеть уверенно, но её маленькие руки, нервно теребящие подол юбки, выдавали её. Впрочем, это неудивительно, в нашем магазине было легко растеряться, если ты не завсегдатай. После пары минут колебаний она сама подошла ко мне. В нос резко ударил сладковатый, приторный запах, чем-то напоминающий душистый мёд, смешанный с корицей. Я тяжело сглотнул, пытаясь скрыть странную реакцию своего тела на неё. Она спросила, нет ли у нас пластинок с дебютным альбомом Элвиса Пресли 1956 года. Я удивился её запросу. Я думал, что такая девушка предпочитает что-то более современное, чем короля рок-н-ролла. Я хорошо ориентировался в зале и показал, что к чему, а также предложил ещё несколько пластинок из других альбомов в надежде её удивить. — У вас есть Loving You! — Её глаза засверкали при виде яркой пластинки, где была изображена фотография певца. — Это мой любимый альбом! — Её губы растянулись в счастливой улыбке, будто она нашла то, что давно искала. Моё сердце предательски екнуло. Я не хотел втягиваться во всё это, но сам не заметил, как начал углубляться в разговор. — Не думал, что ты тоже слушаешь Mayhem, — почти восхищённо сказал я во время нашего разговора, когда она смущённо спросила про логотип группы, который был изображён на моей футболке. Мне было сложно представить, чтобы такая девушка интересовалась блэк-металом, пусть даже отдалённо. Она слегка покраснела, видимо засмущавшись моим комплиментом, и я не мог не отметить, что это было чертовски привлекательно. Мы проговорили так час, если не больше. Я заметил, как она перестала путаться в словах и уже уверенно поддерживала разговор. Она хорошо разбиралась в том, о чём говорит, её речь была почти чистой, без слов-паразитов, в отличие от моей. Мы обсудили много жанров музыки, а потом дошли даже до литературы. Она прекрасно знала моих любимых писателей, которых было не так много, ведь я не был фанатом литературы: Эдгара По, Бодлера и даже Лавкрафта. А позже выяснилось, что она учится на филолога и питает особую страсть к литературе. Я о себе говорил мало, потому что рассказывать было нечего: моя жизнь была слишком однотипной и неинтересной, все мои увлечения заканчивались музыкой и написанием песен, пока не находился повод влюбиться, причём спонтанный, импульсивный, и в такие моменты я переходил границы, но никогда не переступал черту.  Но не в этот раз.

***

Тогда она купила всё, что я ей порекомендовал из альбомов Элвиса Пресли. Честно признаться, моей целью не было продать ей всё, что есть у нас в магазине, но тот факт, что она выбрала всё, что я ей посоветовал, как-то грел мне сердце. Она тепло попрощалась и, неловко помявшись у порога, неохотно ушла. Если честно, да. Я ждал её прихода каждый день. Она не вылезала у меня из головы с того самого момента, как дверь захлопнулась за ней. Я боялся этого чувства. Это была не влюблённость, хотя нет, поначалу была, но потом это перерастало во что-то странное, ненормальное. Навязчивые мысли и действия не покидали меня до тех пор, пока мои жертвы сами не отвергали меня или мой интерес сам постепенно не угасал. Я редко влюблялся и всегда безответно. Хотя я бы не сказал, что был уродом, возможно, даже довольно привлекательным для противоположного пола. Я был высоким и хорошо сложен. Я часто ловил на себе заинтересованные взгляды девушек, но редко кому удавалось по-настоящему заинтересовать меня. Даже когда кто-то пытался сблизиться со мной, я всегда отдалялся. Моё одиночество съедало меня, но оно стало моим маленьким миром и отчуждением. И когда кто-то в него врывался, я пытался сохранить его всеми возможными силами, даже если сам страдал от этого. Я не выдержал долгой разлуки. Я думал, что если она не придёт, я сам отыщу её. Но я уговаривал себя, что это только для того, чтобы ещё раз её увидеть, задохнуться в этом приторном запахе, вовсе не для слежки. Нет… При первой встрече она упомянула, что подрабатывает в публичной библиотеке помощником библиотекаря. Я знал, где это находится; мне не составляло труда это найти. Более того, я сразу попал на её смену. Появляться прямо там было слишком рискованно. Я весь день ждал на улице, наблюдая издалека, как она пару раз выходила в соседнее кафе. Каждый раз при её виде моё сердце пропускало удар, а дышать становилось труднее. Мне кажется, во многом из-за этого опьяняющего чувства я не мог избавиться от своей привычки. Это было почти как наркотик. Я дождался окончания её смены и проследил за ней вплоть до её дома, обещая себе, что на этом всё закончится. Ведь я хотел только увидеть её. Она жила напротив моего дома, что было для меня открытием. Почему я раньше её не замечал? Видимо, я настолько погружался в себя, что не замечал ничего и никого вокруг. Это было снова поводом наблюдать за ней. Я смотрел на неё из окна, когда предоставлялась такая возможность. Она не зашторивала окна — либо ей было всё равно, либо она считала, что её никто не видит, особенно по ночам. Но я видел всё. Когда у меня не было смены, я провожал её до дома либо ожидал её с учёбы, наблюдая из тёмного окна своей комнаты. Я в это время выключал свет во всём доме или только в некоторых комнатах, чтобы не вызвать подозрений. Я даже приобрёл бинокль, чтобы рассмотреть всё детальней. Но только чтобы смотреть. Я наблюдал за тем, как она возвращается домой с учёбы с грудой учебников, как переодевается в лёгкую шелковистую розовую сорочку, как ужинает, зажигая при этом свечи, как включает те самые пластинки, что я ей тогда посоветовал, читает перед сном книгу, а потом засыпает. К ней никто никогда не заходил, не звонил, не навещал её. Она была одна. Всегда. Возможно, именно этим она импонировала мне. Раз в неделю она обычно покупала красные розы или белые орхидеи и ставила их в вазу на тумбочке возле кровати.Сидела вечерами за книгами и стопкой бумаг — видимо, делала домашнее задание по учёбе, смотрела старые фильмы, иногда долго стояла возле окна, о чём-то задумавшись. Ещё я заметил, что она любит розовый. Вокруг неё было слишком много розового: платья, юбки, туфли, постельное бельё — и даже стены её дома были окрашены в пастельно-розовый, из-за чего она казалась в моих глазах ещё более хрупкой и нежной. Этого было недостаточно. Я хотел большего, поэтому стал наблюдать за ней из окна её же дома. Я честно просто хотел быть ближе. Просто хотел хотя бы так прикоснуться к ней, даже если нас отделяла бетонная стена. Два или три раза в неделю она смотрела порно, поставив ноутбук между ног. В эти моменты я был благодарен, что позволил себе наблюдать из окна её же дома, потому что тогда я мог смотреть, как её руки скользят меж бёдер, слышать приглушённые стоны, шелест одеяла, чувствовать этот аромат. В такие моменты я еле сдерживался: мои ноги становились ватными, а внутри нарастало возбуждение, вместе со стыдом и желанием. Это были мои самые приятные вечера, после которых я ещё долго думал о ней, уже лёжа в своей холодной постели. Вы думаете, я больной ублюдок? Пусть так, я этого не отрицаю. Вы думаете, мне нечем заняться? Вы совершенно правы. Я солгу, если скажу, что не пытался её забыть. Клянусь, пытался. Я отвлекал себя как только мог: сочинял различные ритмы на гитаре и даже пару песен, из которых некоторые посвятил ей. Но и здесь она заполняла собой всё моё пространство. Я так устал, честно. У меня не было сил бороться с этим. Я каждый день вставал с мыслями о ней, а иногда и вовсе не ложился,до самого утра наблюдая за тем, как она спит, из своего или из её же окна. На работе я не мог сосредоточиться. А если и сосредотачивался, то всё равно надеялся, что она придёт, снова заговорит со мной, как тогда. Но она не приходила. Почему? Я ей не понравился? У нас же так много общего, нам было так хорошо тогда. Почему?! Почему?! Я клянусь, что никогда не заходил так далеко. Обычных наблюдений было достаточно. Но в этот раз всё было по-другому. Мне хотелось большего, чем просто наблюдать. Мне хотелось прикоснуться к ней, вкусить её, задохнуться в её запахе. У меня была ломка каждый раз, когда её не было в моём поле зрения. Я хотел уже с этим покончить. Я решил действовать.