Все свои, такие родные.

Оля. Утро началось ужасно медленно. И впервые за долгое время это было приятно. Я проснулась раньше будильника, но вставать вообще не хотелось. За окном было солнечно, в комнате стояла мягкая сонная тишина, а Лена всё ещё спала рядом, уткнувшись лицом в подушку и одной рукой сжимая край одеяла. Я несколько секунд просто лежала и смотрела на неё. Вчерашний день до сих пор ощущался нереальным. Проект закончился. Камеры исчезли. Никто больше не следил за каждым нашим взглядом и каждым словом. И от этого внутри было странное ощущение свободы, к которой я уже почти отвыкла. Телефон резко завибрировал где-то под подушкой. Я тихо выругалась и кое-как достала его, стараясь не разбудить Лену. Чат группы уже разрывался. «Я НАШЛА ДОМИК» «Там есть бассейн!!!!!!» «И огромная кухня» «И много алкоголя» «Таня успокойся» «НЕ УСПОКОЮСЬ» Я невольно засмеялась. И именно от моего смеха Лена медленно зашевелилась. — Ты чего… — сонно пробормотала она, даже не открывая глаза. — Таня уже завалила сообщениями. Лена тихо усмехнулась и наконец посмотрела на меня. Волосы были растрёпаны, взгляд ещё сонный, но почему-то именно такой она нравилась мне больше всего. Настоящая. Не собранная для камер. Не напряжённая. — Во сколько выезд? — спросила она, потягиваясь. — Через два часа. — Тогда я официально отказываюсь жить дальше. Я рассмеялась. И почему-то именно в этот момент окончательно поняла, насколько легко мне стало рядом с ней. Сборы превратились в полный хаос. Лена ходила по номеру с полотенцем на голове и искала телефон, который всё это время лежал у неё в руке. Я пыталась накраситься, пока она параллельно рассказывала мне какой-то бред про то, как Таня вчера случайно заснула в чужом номере. — Подожди, а как она туда вообще попала? — Вот это главный вопрос. Мы смеялись почти без остановки. Легко. Будто последних недель с их напряжением вообще не существовало. Когда мы спустились вниз к машинам, остальные уже были там. Катя сидела прямо на чемодане с кофе в руках и выглядела так, будто ненавидит всё человечество. Полина снимала сторис и орала на Марину за то, что та специально портит кадр. Настя спокойно стояла возле машины и пыталась уговорить Таню не брать с собой колонку размером с половину багажника. — Девочки, мы едем отдыхать, а не устраивать какой-то великий праздник , — сказала Настя. — Одно другому не мешает! — возмутилась Таня. Лена сразу ушла к Насте, и я невольно заметила, как легко они начали общаться. Они всегда были похожи в чём-то — спокойнее остальных, внимательнее к деталям. Пока Полина пыталась всех организовать, Катя подошла ко мне и ткнула меня локтем в бок. — Ты светишься. — Что? — Вот именно это лицо. Я его давно у тебя не видела. Я закатила глаза. — Отстань. Катя только усмехнулась. — Да я не в плохом смысле. Просто ты впервые выглядишь счастливой. И почему-то после этих слов внутри всё слегка дрогнуло. Дом оказался огромным. Деревянный, тёплый, с огромными окнами и длинной террасой, выходящей прямо к лесу. Внутри пахло деревом, едой и чем-то очень уютным. — ВСЁ, Я ПЕРЕЕЗЖАЮ СЮДА, — крикнула Таня, бросая сумку прямо в коридоре. Через полчаса дом уже гудел. Музыка играла слишком громко. На кухне открывались бутылки. Кто-то готовил закуски. Кто-то спорил из-за плейлиста. Я сидела на кухонной стойке рядом с Катей и Полиной, пока они обсуждали самые кринжовые моменты проекта. — Самое страшное — эти вопросы психологов, — сказала Полина. — Я в какой-то момент уже хотела сказать им, что у меня травма от слова “эмоциональная связь”. Катя рассмеялась и повернулась ко мне. — А у вас с Леной там вообще отдельный сериал был. Я чуть не подавилась напитком. — Катя. — Что Катя? Это не осуждение, это наблюдение. Полина театрально подняла руки. — Я вообще молчу. Но химия у вас была такая, что камеры, наверное, перегревались. Я закрыла лицо руками, пока они обе смеялись. И хуже всего было то, что алкоголь уже начинал расслаблять, а значит скрывать эмоции становилось всё труднее. К вечеру все окончательно опьянели. Не в плохом смысле. Просто стали громче, честнее и намного ближе друг к другу. Настя сидела вместе с Леной на полу возле дивана, и они о чём-то тихо разговаривали, периодически смеясь. Иногда Лена поднимала на меня взгляд через всю комнату. И каждый раз делала это слишком долго. От этих взглядов по телу проходило знакомое тепло. Позже музыка стала спокойнее и медленнее. Свет в гостиной приглушили. Таня уже танцевала с Полиной посреди комнаты, Даша снимала их на телефон, а Катя лежала на диване и драматично утверждала, что “старость наступила слишком рано”. Я стояла возле кухонного островка с бокалом в руке, когда рядом внезапно появилась Лена. Слишком близко. — Ты специально весь вечер на меня смотришь? — тихо спросила я. Она усмехнулась. — А ты специально делаешь вид, что не замечаешь? Алкоголь делал её смелее. Это было видно по глазам. По тому, как она стояла рядом. По случайным прикосновениям, которые уже вообще не казались случайными. Её рука мягко коснулась моей талии, пока остальные продолжали шуметь в гостиной. И от этого простого движения внутри резко стало жарко. — Нас сейчас спалят, — тихо сказала я, стараясь звучать спокойно. Лена наклонилась чуть ближе. — Тут нет камер. И от этих слов у меня снова всё перевернулось внутри. Позже, глубокой ночью, дом начал постепенно затихать. Кто-то уже разошёлся по комнатам. Кто-то уснул прямо в гостиной. На кухне остались недопитые бокалы и тихо играющая музыка. А мы с Леной наконец остались вдвоём. Она посмотрела на меня долгим пьяным взглядом и тихо улыбнулась. Так мягко, что у меня внутри снова всё болезненно сжалось. — Пойдём наверх? — почти шёпотом спросила она. Я молча взяла её за руку. И дальше между ними происходит то, после чего ни одна из них уже не сможет делать вид, что это просто случайная связь.