Часть 8. Эпилог

Через год у них родился сын. Это было чудо — ведь Вероника была человеком (почти), а Трандуил — эльфом. Но магия её тела оказалась сильнее законов природы. Или это была любовь — никто не знал. Мальчика назвали Эльдарион — в честь звёзд, под которыми он родился. У него были серебристые волосы отца и зелёные глаза матери. И когда он впервые заплакал, за окном распустились цветы, хотя была глубокая осень. — У него твоя сила, — сказал Трандуил, держа сына на руках. В его глазах стояли слёзы — король Лихолесья, который не плакал тысячу лет, плакал от счастья. — У него твоя мудрость, — ответила Вероника, гладя крошечные пальчики мальчика. — И твоя красота. Эльдарион рос не по дням, а по часам. В три месяца он улыбнулся матери, и в комнате запахло летом. В год он сказал первое слово — «Ада» (отец на эльфийском), и Трандуил растерял всё своё величие, упав на колени перед сыном. Но главное открылось позже. В пять лет Эльдарион случайно запел — песню, которую Вероника тихо напевала, укачивая его. И когда он запел, все эльфы в зале замерли. Их глаза остекленели. Их руки повисли. — Стой, — прошептала Вероника, прижимая сына к груди. — Не пой. Пожалуйста. Эльдарион замолчал, удивлённый. — Почему, мама? У меня плохо получилось? — Хорошо, — сказала Вероника, целуя его в макушку. — Очень хорошо. Поэтому ты должен петь только тогда, когда это действительно нужно. Обещаешь? Мальчик кивнул, не до конца понимая, но доверяя матери. Трандуил, наблюдавший за этим со стороны, подошёл и обнял их обоих. — Он унаследовал твой дар, — сказал он. — Да, — Вероника вздохнула. — И это сделает его жизнь сложной. — Мы сделаем его сильным, — ответил Трандуил. — Сильнее нас обоих. И они сделали. Они учили его магии — эльфийской и той, древней, что текла в его крови. Они учили его мудрости — принимать свою силу и не бояться её. И они любили его — так, как могут любить только родители, прошедшие через тьму и нашедшие свет. Прошло десять лет. Эльдарион стал прекрасным юношей — высоким, стройным, с серебристо-каштановыми волосами и глазами, которые меняли цвет от зелёного к серому в зависимости от настроения. Он уже умел контролировать свой дар — петь, не завораживая, танцевать, не заставляя сердца биться чаще. Они жили в Лихолесье. Трандуил правил своим королевством, Вероника помогала ему советом — и иногда силой, если враги становились слишком наглыми. Эльфы привыкли к ней. Они перестали бояться. Они полюбили её, как любят весну после долгой зимы. В этот вечер они стояли на том же балконе, где всё началось. Вероника — в длинном платье цвета вина, Трандуил — в своём привычном венце из осенних листьев. Солнце садилось, и лес горел золотом. — Помнишь тот вечер? — спросил Трандуил, обнимая её за талию. — Как я могу забыть? — усмехнулась Вероника. — Ты поцеловал меня, а потом мы не выходили из покоев три дня. Эльфы думали, что я тебя убила. — Я и был убит, — серьёзно сказал Трандуил. — Убит твоей красотой. И воскрешён твоей любовью. Вероника рассмеялась — тем же звонким смехом, который заставлял птиц петь громче. — Спускайся, — сказал Трандуил, внезапно отпуская её. — Внизу тебя ждут. — Что? — она непонимающе посмотрела на него. — Зачем? — Просто спустись. Она спустилась в большой зал и замерла. Там, посреди зала, стоял барабан. За ним — рыжеволосый эльф, тот самый, которого она спасла десять лет назад. А рядом — Эльдарион с маленькой флейтой в руках. — Мама, — сказал он, улыбаясь. — Мы хотим, чтобы ты станцевала. Для нас. Не для орков. Для семьи. В зале собрались все — эльфы, гномы, люди, которые стали её друзьями за эти годы. Радогаст, пришедший с корзинкой грибов. Гэндальф, курящий трубку в углу. Элронд, одобрительно кивающий. Вероника повернулась к Трандуилу, который спустился следом и встал у колонны, скрестив руки на груди. — Ты это устроил? — спросила она. — Я устал видеть, как ты танцуешь только для меня, — сказал он. — Твой танец слишком прекрасен, чтобы держать его в тайне. Вероника покачала головой, улыбаясь сквозь слёзы. — У меня нет костюма, — сказала она. — Ты не нуждаешься в костюме, — ответил Трандуил. — Твоя красота в том, кто ты есть. Она сняла туфли. Опустила волосы, которые стягивала в узел. И встала в центр зала. Эльдарион заиграл на флейте — нежную, тягучую мелодию. Рыжеволосый эльф ударил в барабан, задавая ритм. И Вероника начала танцевать. Это был не тот танец, что на поляне орков. В нём не было приказа, не было магии подчинения. В нём была только любовь — к сыну, к мужу, к этому миру, который стал ей домом. Она танцевала для них — для всех, кто когда-то боялся её, кто смотрел на неё с подозрением, кто не понимал её силы. И когда танец закончился, в зале не было ни одного сухого глаза. Трандуил подошёл к ней. Взял её за руку. — Я люблю тебя, — сказал он. — Не как король подданную. Не как мужчина женщину. А как тот, кто нашёл дом после тысячелетнего странствия. — Я тоже люблю тебя, — ответила Вероника. — И я больше не боюсь. Он поцеловал её при всех. Эльфы зааплодировали. Гномы засвистели. Гэндальф затушил трубку и сказал: — Ну что ж, кажется, я больше не нужен здесь для спасения мира. Пойду-ка я в Шир, к Бильбо. Там хотя бы всё понятно — завтрак, второй завтрак, и никакого колдовства. Эльдарион подбежал к родителям и обнял их обоих. — Мама, — сказал он. — Ты сегодня прекраснее всех эльфийских принцесс вместе взятых. — Спасибо, мой звёздный мальчик, — Вероника поцеловала его в лоб. — А теперь иди, угощай гостей. И не пой, пожалуйста, пока они не съели пирог. А то так и останутся голодными, заворожённые твоим голосом. Эльдарион рассмеялся и убежал. Вероника осталась стоять рядом с Трандуилом, глядя на зал, полный людей и не-людей, которые перестали её бояться. — Знаешь, — сказала она тихо. — Я думала, что никогда не найду дом. — Нашла? — спросил Трандуил. — Нашла, — она прижалась к нему. — И это не Лихолесье. И не лес. Это — ты. Ты и наш сын. Вы — мой дом. Трандуил обнял её крепче. — Тогда добро пожаловать домой, Вероника. — Навсегда? — спросила она. — Навсегда, — ответил он. А за окном зажглись первые звёзды, и лес затих, убаюканный обещанием вечной любви.