Часть 7. Любовь и страх

Их любовь была как магия Вероники — древняя, всепоглощающая, прекрасная. Он раздевал её медленно, словно боясь пропустить хотя бы сантиметр её кожи. Она не сопротивлялась, не кокетничала — она смотрела на него открыто, честно, и в её зелёных глазах горел огонь, который он никогда не видел ни в чьих глазах. — Ты прекрасна, — сказал Трандуил, когда её платье упало на пол. — Не как эльфийка. По-другому. Как сама жизнь. — А ты прекрасен как смерть, — ответила Вероника, проводя рукой по его груди, по серебристым волосам, по острым скулам. — Но я не боюсь ни жизни, ни смерти. Он поцеловал её плечо, потом шею, потом губы — снова, глубже, требовательнее. Его руки скользили по её спине, по бёдрам, и каждое прикосновение было как заклинание. Они упали на его постель — огромную, из тёмного дерева, с балдахином, вышитым золотыми листьями. И там, среди шёлка и меха, они узнавали друг друга — тело, душу, границы и безграничность. Вероника была нежна и дика одновременно — как лес, в котором она выросла. Трандуил был страстен и сдержан — как ледяная река, текущая подо льдом. Но когда они соединились, лёд треснул, и вода хлынула, сметая всё на своём пути. Она стонала его имя — «Трандуил, Трандуил», — и это имя звучало как молитва. Он шептал её имя — «Вероника», — и это имя напоминало колыбельную, которую он забыл тысячу лет назад. А потом был только огонь. И свет. И тишина, полная обещаний. Утром Вероника проснулась первой. Трандуил спал рядом — его лицо, обычно холодное и надменное, во сне было почти детским. Она смотрела на него и думала о том, сколько боли он пережил. О том, как трудно ему было открыться. О том, что она, возможно, единственная, кто видел его таким — уязвимым, настоящим. — Не смотри так, — сказал он внезапно, не открывая глаз. — Или я подумаю, что ты меня заколдовала. — Ты уже подумал? — спросила Вероника, проводя пальцем по его губам. — Подумал, — он открыл глаза, и в них не было льда. — И решил, что мне всё равно. Он притянул её к себе, и они остались в постели до полудня — разговаривали, смеялись, занимались любовью снова и снова. А потом Трандуил сказал: — Я хочу, чтобы ты осталась. Не в Лихолесье. Со мной. Навсегда. Вероника замерла. — Ты знаешь, кто я, — сказала она. — Я ведьма. Я могу влюбить тебя в себя, даже не желая этого. Моя магия не всегда под контролем. Что, если то, что ты чувствуешь — не настоящее? — Тогда я не хочу, чтобы оно было настоящим, — ответил Трандуил. — Потому что если это не настоящее, то я никогда не был счастлив по-настоящему. А я был счастлив. С тобой. Вероника заплакала. Впервые за много лет — от счастья. Она поцеловала его, и в этом поцелуе были все ответы.