Часть 3

Глава 3: Исправление  Текст главы Следующее утро выдалось туманным. Туман стелился по земле за штаб-квартирой бледными, колышущимися полосами. Он был достаточно редким, чтобы сквозь него проступали тренировочные сооружения, но достаточно плотным, чтобы смягчить очертания всего, что находилось ниже человеческого роста. Высокие деревянные рамы, натянутые веревки, утрамбованная земля под ногами, столбы забора, потемневшие от росы, — все казалось приглушенным. Даже шум пробуждающегося лагеря казался приглушенным. Двери конюшни открывались с глухим скрипом. Шаги по дворовым камням звучали не так звонко. Голоса доносились и тут же почти сразу стихали. Эрен пришел рано. И не случайно. Он провел половину предыдущего вечера и большую часть ночи, чем ему хотелось бы признавать, прокручивая в голове замечания капитана Леви. Это и само по себе раздражало, не говоря уже о том, что он до сих пор слышал голос капитана с неестественной четкостью. Ты что, собираешься стоять там все утро… Хватит хмуриться. Из-за этого у тебя такой вид, будто у тебя запор. Ах ты, паршивец, ты и сейчас так выглядишь. От этого воспоминания Эрен ускорил шаг, пересекая поле, словно пытаясь убежать от этой мысли. Он решил — твердо, разумно и, как ему казалось, вполне по-взрослому, — что сегодня все будет по-другому. Он будет тренироваться как следует. Он перестанет отвлекаться каждый раз, когда Леви к нему обращается. Он перестанет придавать слишком большое значение каждому замечанию, как будто в них есть какой-то скрытый смысл, помимо очевидного: он совершает ошибки, и капитан на них указывает. Просто. Ему следовало знать, что простота не выдерживает первого контакта с реальностью. К тому времени, как он добрался до тренировочной площадки, туман начал рассеиваться, обнажая тренировочные сооружения во всей их красе и темные тросы, аккуратно свисающие с креплений рядом с ними. Поле по-прежнему выглядело почти пустым. Несколько солдат пересекли его с дальнего конца, неся ящики со снаряжением. Где-то у опушки леса две лошади ходили кругами, чтобы размяться перед дневным переходом. И Леви уже был там. Конечно, был. Он стоял возле центральной платформы, одной ногой опираясь на нижнюю ступеньку, а другой — на вертикальную опорную балку, и читал что-то маленькое и сложенное, которое держал двумя пальцами. На нем была расстегнутая куртка геодезистов поверх обычной рубашки и ремней, но снаряжение висело свободно, еще не застегнутое до конца. В утреннем свете и рассеявшемся тумане он выглядел не столько как человек, готовящийся к тренировке, сколько как неподвижная точка, вокруг которой было построено поле. Эрен невольно замедлил шаг. Леви поднял голову. Сложенная бумага исчезла в кармане его пиджака. — Ты опоздал, — сказал он. Эрен моргнул. — Сэр? Я пришел раньше. Леви взглянул на него. — Это зависит от того, с кем ты себя сравниваешь. Эрен оглядел пустое поле. Ему потребовалось полсекунды, чтобы понять. — А… После этого наступила пауза — не долгая, но достаточная, чтобы все происходящее стало заметно. Туман медленно клубился между строениями. Где-то за оградой солдат кашлянул и тихо выругался, потому что сделал это на холоде. Леви слегка кивнул в сторону кабельной стойки. «Включай». Эрен тут же подчинился. Ремни сбруи все еще были холодными от утреннего воздуха, когда он потянул за них, а металлические пряжки показались ему еще холоднее. Он действовал быстро, по привычке застегивая грудную часть, поясные ремни, набедренные фиксаторы и чехлы на бедрах. Все это время он чувствовал, что Леви больше не читает свою газету. Он наблюдал. Не так открыто, чтобы Эрен мог на это пожаловаться. Но все же наблюдал. Это осознание давило на Эрена, как второй слой напряжения. К тому времени, как он застегнул последний ремешок, туман рассеялся, и сквозь облака начал пробиваться слабый солнечный свет. Леви зашевелился. Его движения были быстрыми и отточенными, как будто он не прилагал никаких усилий, потому что много лет назад избавился от всего лишнего. Он сошел с платформы, преодолел небольшое расстояние между ними и остановился прямо перед Эреном. «Неправильно». Эрен моргнул. «Что, капитан?» Леви потянулся к нижнему правому ремню сбруи. «Вот это». Его пальцы сомкнулись на кожаном ремне на бедре Эрена, и он резко, но не больно потянул за него, чтобы показать, что ремень провис. «Ты оставил пространство для движения там, где его быть не должно». Эрен нахмурился и посмотрел вниз. «Мне казалось, все в порядке». Брови Леви едва заметно приподнялись. «Это потому, что чувствовать себя хорошо и нормально работать — не одно и то же». Не успел Эрен ответить, как Леви присел на корточки. Вот так просто. Без лишних церемоний. Без каких-либо признаков того, что он считает это чем-то необычным. Руки капитана потянулись к нижней части ремня на бедре Эрена, расстегнули пряжку и снова застегнули ее точными, быстрыми движениями, заставившими Эрена замереть в оцепенении. Леви был так близко, что Эрен мог разглядеть детали, которые не заметил бы на расстоянии: аккуратную линию его подбородка, над которой слегка развевались на влажном воздухе темные волосы, сильные руки, лежащие на потертом кожаном ремне, узкий бледный шрам на костяшке пальца. Что-то в животе Эрена неожиданно сжалось. Не страх. И не смущение, по крайней мере поначалу. Осознание. Странное, яркое осознание, которому некуда было деваться. Леви еще раз натянул ремень, проверил натяжение и снова встал. — Вот так. Эрен посмотрел на отрегулированный ремень. — ...Точно. Леви смотрел на него на секунду дольше, чем нужно. — Ты не выглядишь убежденным. — Я просто не думал, что все так плохо. — Это потому, что ты привык заставлять свое тело подстраиваться под снаряжение, а не исправлять его. Критика попала точно в цель. И, что раздражало, попала в яблочко. Эрен поднял глаза. — Вы говорите так, будто это очевидно, сэр. — Это и есть очевидно. Леви прошел мимо него к нижней платформе. — Раздражает то, что ты достаточно умен, чтобы знать, как лучше поступить. Это было хуже, чем оскорбление. Как будто его чего-то ждали. Как будто его сравнивали с чем-то, чего Эрен не видел в полной мере, а потом каким-то образом оказалось, что он не дотягивает. Дойдя до платформы, Леви обернулся и посмотрел на него. «Иди сюда». Эрен подошел. Дерево платформы под его ботинками отсырело от тумана и потемнело в тех местах, где еще не высохла роса. С этого ракурса поле казалось шире, постройки — выше, а натянутые между ними линии — более требовательными, чем с земли. Леви указал на ближайшую полосу препятствий. «Сегодня ты перестанешь двигаться так, будто ты в кадетском корпусе». Эрен слегка нахмурился. «Что не так с тем, как я двигался там?» Леви посмотрел на него таким безразличным взглядом, что это почти можно было принять за жалость. «Хочешь полный список?» «…Нет, капитан». «Хорошо. Это сэкономит нам обоим время». Капитан встал рядом с ним, а не впереди, и это почему-то придало инструкции особую значимость. Теперь Эрен видел маршрут в точности так, как его описывал Леви: зацепиться за нижнюю перекладину, пролезть в узкое пространство под второй перекладиной, отцепиться, снова зацепиться за боковую стойку, а затем перелезть на центральную перекладину, не теряя высоты. Леви говорил, не отрывая взгляда от сооружения. «В кадетском корпусе, — сказал он, — вас учат проходить маршрут до конца». Эрен посмотрел на него. «А здесь, сэр?» «Здесь я учу вас выживать на маршруте.» Слова прозвучали по-другому. Леви продолжил. «Пройти маршрут до конца — значит дойти до конца. Выжить — значит дойти до конца, не потратив все силы на то, чтобы туда добраться». Эрен снова проследил взглядом за линией маршрута. Он уже понимал, что имел в виду Леви. На тренировках курсантов упор всегда делался на то, чтобы финишировать чисто и достаточно быстро, чтобы набрать много очков. Меньше внимания уделялось тому, чего будет стоить в полевых условиях повторение одних и тех же действий на протяжении всей дистанции, под угрозой, когда ты устал, ранен или вынужден приспосабливаться к обстоятельствам. Голос Леви прервал его размышления. «Ты сжигаешь слишком много топлива». Эрен взглянул на него. «Ты говорил это вчера». «Да». «И я исправил это, капитан». «Нет, — ответил Леви. — Ты снизил расход». Он снова указал на маршрут. «Проходи». Эрен запустил машину. Первая попытка прошла успешно. Он оттолкнулся, перелетел через нижнюю перекладину, развернулся, снова зацепился за перекладину повыше и приземлился на центральной платформе, как ему показалось, вполне благополучно. Леви не согласился. «Нет». Эрен выпрямился. «Что теперь?» «Ты все еще тратишь силы впустую». «Я перекрыл газ, сэр». «Ты перекрыл слишком поздно». Эрен проглотил первый ответ, который вертелся у него на языке. Леви тоже это заметил. «Опять это выражение?» Эрен нахмурился. — Что за выражение? — То самое, когда ты решаешь, спорить со мной или сделать вид, что не собирался этого делать. Эрен отвел взгляд, потом снова посмотрел на Леви. — Я не собирался спорить. Губы Леви дрогнули на полградуса. Это едва заметное движение раздражающе повлияло на концентрацию Эрена. — Сопляк, — сказал Леви, — тебя было бы легче тренировать, если бы ты лучше умел врать. Эрен почувствовал, как у него загорелись уши. Это было нелепо. Им не было причин сближаться. Он скрестил руки на груди. «Может, вас было бы легче слушать, если бы вы объясняли все как нормальный человек, сэр». Леви посмотрел на него. Перед ответом он сделал небольшую паузу, и Эрен уже пожалел о своих словах. «Может быть, — Леви бросил на него короткий взгляд, — ты бы учился быстрее, если бы у меня был кто-то, кому я мог бы все это объяснять». Эрен уставился на него. Это прозвучало почти как комплимент, хоть и раздражало. Леви отвернулся, прежде чем Эрен успел решить, что с этим делать. «Опять». Утро прошло в сплошных исправлениях. Леви заставлял его повторять один и тот же маршрут до тех пор, пока его структура не переставала восприниматься как последовательность действий, которую нужно запомнить, и не становилась чем-то вроде инстинкта. Каждый забег заканчивался одним или двумя точными замечаниями. Иногда их было больше. «Слишком широко». «Поздно». «Ты слишком явно обозначил поворот». «Меньше силы». «Короче линия». Однажды, когда Эрен слишком быстро приземлился на центральной платформе и ему пришлось отклониться назад, чтобы не вылететь за пределы площадки, Леви подошел к нему так близко, что Эрен едва не задохнулся. «Ты продолжаешь пытаться исправить свои ошибки», — сказал капитан. Эрен заставил себя смотреть на маршрут, а не на Леви, который стоял от него на расстоянии вытянутой руки. «Я исправляю их, капитан». «Нет, — спокойно ответил Леви. — Ты их подавляешь». Эрен моргнул. «Что?» Леви взял правую руку Эрена и слегка повернул ее. Поправка была незначительной. Эффект от того, что пальцы Леви на мгновение сомкнулись на его собственных, был совсем не таким. Жар от руки Леви так быстро распространился по руке Эрена, что это показалось ему абсурдным. Это была просто случайность, вызванная нервозностью, близостью и тем неудобным фактом, что руки Леви всегда были холоднее, чем можно было ожидать от человека, который так яростно живет. «Это, — сказал Леви, — исправление.» Он отпустил ручку. «А это... — он указал на последний маршрут, который выбрал Эрен. — это паника, замаскированная под уверенность». Эрен открыл рот. Закрыл. Глаза Леви слегка прищурились. «Ты выглядишь растерянным». «Я не растерян». «Нет, растерян». «Я думаю». «Похоже, это проблема, сопляк». Эрен резко выдохнул через нос. Где-то на фоне раздражения он начал осознавать и кое-что еще: каждый раз, когда Леви подходил достаточно близко, чтобы поправить ремень, отрегулировать хват или точку опоры, ему становилось все труднее сосредоточиться на уроке. И не потому, что он переставал слышать слова. Потому что он слышал их слишком отчётливо. А еще потому, что какая-то упрямая, смущающая его часть сознания начала замечать и другие вещи: точную интонацию голоса Леви, когда тот понижал его, чтобы дать указание, резкий, чистый запах мыла, кожи и металла, исходивший от его куртки, невероятную устойчивость, с которой он занимал пространство, словно мир всегда был создан для того, чтобы вращаться вокруг него. Это было не восхищение. По крайней мере, Эрен так не думал. Он знал только, что к середине утра ему стало по-настоящему трудно понять, почему у него учащается пульс: из-за тяжелой тренировки или из-за того, что Леви то подходил слишком близко, то отступал, прежде чем Эрен успевал прийти в себя. Остальные подоспели как раз вовремя, чтобы предотвратить худшее. Первой шла Петра, за ней — Элд, Гюнтер и Олуо. Все они шли по двору неторопливо и уверенно, как люди, которые занимаются этим достаточно долго, чтобы не тратить силы на спешку там, где она не требуется. Петра взглянула на конструкцию, которую повторял Эрен, и едва заметно улыбнулась. «Все тот же маршрут». Леви ответил раньше Эрена. «Он еще не заслужил следующий». Эрен уставился на платформу. «Я прошел его шесть раз, сэр». Леви взглянул на него. «Ты прошел его дважды». У Петры дернулся уголок рта. Эльд, стоявший позади нее, спрятал смех за кашлем, который никого не обманул. Гюнтер направился к стеллажу, чтобы проверить корпуса удилищ для сегодняшней тренировки, а Олуо прислонился к столбу забора с таким видом, будто пришел специально для того, чтобы наблюдать за чужими страданиями. — Вот как плохо, да? Эрен посмотрел на него. — Пожалуйста, уходи. Избавь меня от этого позора. — Нет, — сказал Олуо. — Мне это начинает нравиться. Леви бросил на него быстрый взгляд. — Тогда продолжай молча наслаждаться. После этого поле постепенно заполнялось людьми. Все больше солдат. Все больше шума. Все больше маршрутов одновременно. Леви окинул взглядом тренировочную площадку, как делал всегда, когда час индивидуального обучения сменялся командным надзором. Эрен должен был почувствовать облегчение. Вместо этого, когда Леви отошел, чтобы крикнуть солдату на южном посту, что нужно исправить, а затем направился через поле, чтобы исправить ошибку другого солдата, Эрен вдруг ощутил внезапное и крайне раздражающее чувство оторванности от происходящего. Он был рад, когда Петра взяла на себя его маршрут на следующие несколько пробежек. Петра исправляла ошибки по-другому. Более мягко, но не менее эффективно. Она умела объяснять физические ошибки так, что тело переставало казаться врагом и превращалось в нечто, чему можно научиться, проявив терпение. «Этот поворот не такой уж плохой, — сказала она после одного забега. — Просто ты уже готов к провалу». Эрен вытер пот со лба. «Звучит как психологический прием». «Это и есть психологический прием». «Это раздражает». Петра улыбнулась. «Большинство полезных вещей раздражают». С дальней стороны поля снова раздался голос Леви. Еще один бедняга, который, должно быть, пришел, пока Эрен был занят своим маршрутом, и теперь стоял на нижней платформе с оскорбленным видом, тут же выпрямился. — Да, капитан. — Эта поза отвратительна. Эрен против воли посмотрел в ту сторону. Плечи мужчины напряглись, как всегда, когда кто-то находил самый быстрый способ уязвить его гордость. Петра заметила, куда смотрит Эрен, и едва заметно улыбнулась. — Ты не один такой. Эрен оглянулся на нее. — Я знаю. Но даже произнося эти слова, он ловил себя на том, что прислушивается к голосу Леви в шуме поля, как кто-то прислушивается к сигналу, который его не особо волнует. К полудню, когда тренировка закончилась, мышцы Эрена приятно ныли, но нервы были в порядке. Напротив, они обострились. Как будто все утро под его кожей вибрировало какое-то напряжение, которое не удалось снять физическими упражнениями. Леви поправлял его по меньшей мере раз десять. Называл его сопляком так часто, что это слово почему-то перестало казаться таким уж обидным. Не раз подходил слишком близко. Смотрел на него слишком пристально почти каждый раз, когда Эрен думал, что уже пришел в себя. Когда солдаты начали расходиться в поисках воды, конюшен и столовой, Леви вернулся на центральную площадку, где Эрен приводил в порядок последнее из одолженного снаряжения. «Ты стал лучше», — сказал он. Эрен слишком поспешно поднял глаза. Капитан стоял в лучах полуденного солнца, положив одну руку на перила платформы. Выражение его лица по-прежнему было непроницаемым, и Эрен уже начал злиться. “…Звучит почти великодушно, капитан”. Леви не сводил с него глаз. “Не будь сентиментальным”. Эрен усмехнулся, прежде чем успел себя остановить. “Я и не был”. “Но ты об этом подумывал”. На лице Леви снова появилась едва заметная улыбка, но тут же исчезла. Затем капитан отошел в сторону. “Завтра, — сказал он, — начнешь сначала”. Эрен смотрел ему вслед. «Капитан». Леви оглянулся. «Что?» — Если я стал лучше, — сказал Эрен, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не слышалось мольбы о поддержке, но у него это плохо получалось, и он сам это слышал, — зачем начинать все сначала? Леви молча посмотрел на него. Затем сказал: «Потому что лучшее еще не закончилось». Он развернулся и ушел. Эрен задержался на месте чуть дольше, чем было необходимо, с ремнем безопасности в руке. Последние слова капитана звучали в его голове с раздражающей настойчивостью, как и все остальные. Лучше не стало. Это должно было прозвучать грубо. Но вместо этого он пронес эту мысль с собой через весь двор.