Часть 9

Глава 9: контролируемая дистанция  Текст главы К началу дневных тренировок Леви пришел к неутешительному выводу, что проблема не была случайной. Этот вывод ему не понравился. Еще меньше ему понравилось то, что, признав это, он в ретроспективе пересмотрел весь свой день. Завтрак. Конюшня. Вчерашнее поле. А перед этим — урок рукопашного боя. Все более предсказуемая череда реакций всякий раз, когда Эрен оказывался слишком близко, под пристальным наблюдением или разрывался между гордостью и чем-то еще, что мешало ему чувствовать себя как обычный солдат. Леви стоял у дальнего края тренировочной площадки, перекинув куртку через руку, и подставлял бледное солнце, которое согревало утрамбованную землю, пока вокруг него кипела жизнь. После полудня в штаб-квартире всегда царил менее упорядоченный дух, чем утром. И не потому, что нарушалась дисциплина. Потому что к тому времени тела уже были в деле. Мышцы налились теплом, нервы стали короче, усталость начала проявляться в мелких недочетах. Это отражалось и на поле боя. Солдаты двигались быстрее, но терпеливее не становились. Поправки звучали резче. Сами сооружения в косых лучах света выглядели суровее, каждая балка и кабель отбрасывали на землю длинные тени, из-за чего расстояние казалось меньше, чем было на самом деле. Гюнтер уже наметил нижние маршруты для скоростного перехода. Петра проверяла точки крепления на центральной раме. Элд стоял возле стойки с оборудованием и затягивал ремень на корпусе одного из молодых солдат с выражением лица человека, который много лет назад смирился с тем, что компетентность лучше всего проявлять в уединении, потому что другие люди редко заслуживают того, чтобы это видеть. Олуо, верный себе, нашел позицию, с которой он мог одновременно казаться полезным и оскорбленным тем, что ему поручили эту работу. И Эрен... Леви без труда нашел его взглядом. Парнишка пристегивал снаряжение у нижней перекладины забора, опустив голову и стиснув зубы, и делал это с большей силой, чем требовалось для застегивания ремней. Не злой. Не совсем. Напряженный. Действующий обдуманно, как это бывает, когда люди решают, что дисциплина решит проблему, истинную суть которой они по-прежнему отказываются называть. Интересно. Леви наблюдал, как он затягивал пояс туже, чем нужно. Слишком туго. Снова подтягивает. Он пересек поле, прежде чем принять решение. После того как решение было принято, он действовал механически. Поправил ремень. Понаблюдал за реакцией. Продолжил. К тому времени, как он остановился перед Эреном, тот уже заметил его и явно больше заинтересовался пряжкой, чем следовало бы. «Неправильно». Эрен поднял глаза. «Что?» Леви указал на линию талии. «Вот это». Эрен слишком поспешно опустил глаза. «Все в порядке». «Нет, — сказал Леви. — Не в порядке». Он подошел ближе и сам взялся за ремень. Реакция не заставила себя ждать. Ничего драматичного. Ничего такого, что могло бы привлечь внимание неподготовленного человека. Эрен просто застыл в особой позе: задержал дыхание чуть дольше, чем следовало, напряг плечи, а затем с усилием расслабился, сосредоточившись на контакте. Вот так. Леви двумя быстрыми движениями подогнал крепление, натянув ремень так, чтобы он плотно прилегал к бедру. «Ты все время пытаешься контролировать все и сразу», — сказал он. Эрен ответил с небольшой заминкой. «Я исправляю это». «Нет, — возразил Леви, ослабляя ремень и отступая на шаг, чтобы посмотреть, как Эрен снова начинает дышать. — Ты его душишь». Эрен смотрел на пряжку, а не на него. На секунду Леви задумался, не сказать ли еще что-нибудь. Он этого не сделал. Сначала информация. Интерпретация позже. Он отвернулся и позволил полю окружить себя. «Сегодня парные маршруты, — сказал он достаточно громко, чтобы остальные услышали. — Ближе друг к другу. Меньше пространства для необдуманных действий. Если вы пересечете линию, потому что забыли, как работает дистанция, сделайте чистый срез и восстановите траекторию. Если запаникуете, сделайте это в менее заметном месте». Конни Спрингер пожаловалась бы на такое начало. Джин постаралась бы этого не допустить. Воспоминание пришло ни к месту, и вместе с ним пришло осознание, что 104-й полк еще не присоединился к штабу, а значит, все это уже не имеет значения. Важным было только поле перед ним. Петра оторвала взгляд от центральной рамки. «Стандартные пары?» «Нет». Леви окинул взглядом собравшихся солдат, а затем ненадолго и пристально посмотрел на Эрена. «Меняем назначения». Он быстро назвал имена. Гюнтер с одним из новобранцев. Петра с Элдом на верхнем маршруте. Олуо следит за временем спуска по нижнему западному балке, где его склонность к многословию в кои-то веки может случайно превратиться в инструкцию. И Эрен... «Со мной.» Голова мальчишки тут же взметнулась вверх. Вот опять. Именно эта вспышка между узнаванием и реакцией. Не сопротивление. Не страх. Что-то более быстрое и внутреннее, чем то и другое. Леви начал думать, что это было похоже на видимый сбой в концентрации мальчика — как будто какая-то его часть, услышав эти два слова, должна была собраться с силами, прежде чем он снова сможет функционировать. — Да, капитан, — ответил Эрен. Слишком быстро. Леви тоже это запомнил. Он подвел его к южной конструкции, где указатели маршрута были расположены в более сложном порядке, чем на остальных. Две пересекающиеся линии. Один нижний поворот вслепую под центральной опорной балкой. Одно принудительное изменение маршрута, если второе тело слишком быстро сокращает дистанцию. Хорошо. Полезно. Достаточно близко, чтобы проверить то, что нужно проверить. Леви стоял на нижней платформе и смотрел на маршрут. «Тот же принцип, что и сегодня утром, — сказал он. — Меньше возможностей для глупостей». Эрен кивнул. «Да, капитан». Леви наблюдал за ним. Никаких возражений. Никаких попыток найти выход из затруднительного положения. После завтрака мальчишка притих, но это не означало, что он успокоился. Скорее, он тратил свою энергию на что-то другое и злился из-за этого. «Объясни, как туда добраться». Эрен посмотрел на строение, а затем снова на Леви. «Основная линия от нижнего восточного столба. Перережьте опорную балку перед вторым анкером. Поднимайтесь по внешней раме и перенаправьте удар на средний прогиб». Леви слегка наклонил голову. «А если я слишком быстро сблизился с ним...». Эрен слегка поджал губы. «Я сверну налево, а не буду пытаться выровнять машину на центральной линии». Хорошо. Он понял, как устроена машина. Вопрос в том, сможет ли он выжить в такой близости от нее. «Давай». Эрен плавно тронулся с места. Первый якорь вонзился в балку с резким металлическим скрежетом, и он справился с начальным этапом лучше, чем справился бы вчера: меньше лишних движений, более собранная поза, раньше нажал на газ. Значит, прогресс есть. Настоящий прогресс. Леви последовал за ним через мгновение. Он вошел в пике и оказался позади Эрена, но не настолько близко, чтобы создать реальную угрозу столкновения, — только для того, чтобы сократить расстояние между ними и заставить Эрена сосредоточиться на маршруте. В этот момент движения Эрена изменились. Снова. Тело продолжало функционировать, но с трудом. Линия напряглась. Дыхание сбилось. При развороте он слишком резко скорректировал траекторию и был вынужден добавить газу, чтобы выровнять самолет, хотя должен был положиться на инстинкт. Они приземлились на центральной платформе. Леви вмешался прежде, чем сопляк успел полностью отстраниться. “Что изменилось”. Эрен посмотрел вниз на корпус линии. “Ничего”. Ложь. Леви скрестил руки на груди. “У тебя это получается хуже, чем ты думаешь”. Эрен сжал челюсти. “Я поправил”. “Да”. Леви подошел ближе. “И до этого”. Секунду Эрен не отвечал. Молчание стало интересовать Леви больше, чем слова. Ложь Эрена, когда он ее выдавал, обычно была быстрой и очевидной. Его молчание было более красноречивым, потому что он, казалось, тщательно обдумывал его, прежде чем решить, какую часть себя скрыть. Наконец: «Я слишком сильно затянул поворот». «Почему?» «Потому что ты был рядом», — подумал Леви. «Потому что, когда я рядом, все твое тело становится неуправляемым», — сказала бы Петра, если бы была настолько невыносима, чтобы стоять здесь и говорить об этом прямо. Эрен сказал: «Я неправильно рассчитал угол». Нет. В лучшем случае неточно. Леви потянулся к левой рукоятке. «Покажи мне». Эрен протянул ему рукоятку. Леви нарочито медленно поправил положение запястья, обхватив руку Эрена пальцами, и хватка сразу изменилась, так что поправка стала очевидной без слов. Вот. Немедленно. Реакция пробежала по мальчишке, как электрический разряд, — едва заметная, непроизвольная, но безошибочно узнаваемая, если знать, как ее распознать. Он слишком резко вдохнул, а потом попытался это скрыть. Пульс на его шее участился. Он не сводил глаз не с лица Леви, а с точки соприкосновения, напряженно и сосредоточенно, как человек, изо всех сил старающийся не реагировать на то, на что реагирует. Интересно. Теперь даже более чем. Леви отпустил ручку и сказал: «Еще раз». Они повторили маршрут еще четыре раза. К третьему разу технические усовершенствования возобновились. К четвертому разу Леви получил достаточно подтверждений, чтобы перестать притворяться, будто этот паттерн может исчезнуть при повторении. Эрен не просто смущался, когда его поправляли. Он испытывал сильное, иррациональное осознание, которое нельзя было объяснить простым напряжением от приказов. Леви изменил условия теста. «Смещение ближе к центру», — сказал он. Эрен посмотрел на него. «Капитан...» «Если ты собираешься жаловаться, прибереги это на потом». «Я не собирался жаловаться». Леви выдержал его взгляд. Это была не совсем правда. Он поднялся на верхнюю платформу и сам отрегулировал угол въезда. Сужение. Меньше места между их линиями. Этот маршрут требовал большей уверенности в движениях, чем та, которой паренек сейчас мог похвастаться. Полезно. «Еще раз», — сказал он. Эрен взлетел. Леви последовал за ним.   На этот раз они были так близко друг к другу, что разница стала очевидной даже без физического контакта. Плечи Эрена слегка приподнялись. Он повернул голову ровно настолько, чтобы проверить траекторию движения Леви, и из-за этого утратил мгновенную реакцию. Коррекция сработала, но только потому, что он заставил себя это сделать. Когда они приземлились, Леви не спешил отходить в сторону. Вместо этого он протянул руку и схватил Эрена за предплечье, обхватив пальцами мышцу, чтобы тот не упал с края платформы. Оправдание было вполне законным. Как и информация, которую оно давало. Эрен замер под его рукой. Не полностью. Не театрально. Но достаточно. Леви говорил ровным тоном: «Ты продолжаешь искать меня, вместо того чтобы найти себя». Лицо Эрена, и без того раскрасневшееся от напряжения, стало еще более румяным. «В этом нет смысла». «Есть, если подумать». Леви отпустил его руку. «Ты пытаешься предугадать мои действия, прежде чем сам перейдешь в наступление. Из-за этого ты медлительный». Эрен посмотрел на дорогу. Его дыхание снова стало прерывистым. Не настолько, чтобы это было заметно издалека. Но достаточно. Леви на секунду задержал взгляд на его профиле: раскрасневшаяся кожа, стиснутые зубы, пристальный взгляд, устремленный на конструкцию, как будто стоит отвести взгляд, и станет хуже. Мысль, которую высказала Петра, вернулась с неприятной ясностью. Не потому, что Леви этого хотел. Потому что факты продолжали настаивать на своем. Он постоянно наблюдает за тобой во время тренировок. Не в таком смысле.  Леви не любил, когда кто-то оказывался рядом с ним. Петра не имела права высказывать подобные предположения. — Капитан, — внезапно сказал Эрен, по-прежнему глядя на маршрут, а не на него, — если цель в том, чтобы заставить их подстроиться под давление, то зачем постоянно менять давление? Этот вопрос был лучше остальных. Леви ответил на него достаточно честно, чтобы быть полезным, и достаточно уклончиво, чтобы не выдать себя. «Потому что давление выявляет структуру», — сказал он. Это привлекло его внимание. Эрен посмотрел на него, на мгновение забыв о себе. «Что это значит?» «Это значит, что некоторые ошибки случайны. А некоторые — нет». Леви скрестил руки на груди. «Если повторять одно и то же достаточно часто, то в какой-то момент дело перестанет быть в мастерстве». На секунду мальчишке показалось, что он понял больше, чем ему хотелось бы. Но потом его лицо стало непроницаемым. Он первым отвел взгляд. «Что это значит?» «Это значит, — ответил Леви, — что если я могу предсказать твою ошибку до того, как ты ее совершишь, то дело не в маршруте». Наступила тишина. Вокруг них все пришло в движение: сверху донесся резкий и размеренный голос Петры; Элд аккуратно приземлился внизу; Олуо слишком громко объяснял что-то новобранцу, который явно жалел, что оказался в пределах слышимости. Здесь, на платформе, воздух казался еще более разреженным. Эрен сглотнул. Затем произнес: «Еще раз, капитан». В его голосе слышалось упрямство, которое Леви понял. Не сопротивление. Отказ отступать. Хорошо. Он кивнул. «Еще раз». Следующий забег был самым чистым за весь день. Не потому, что проблема исчезла. А потому, что Эрен решил, пусть и ненадолго, подавить все это силой воли и справиться с дискомфортом. Леви узнал эту стратегию, потому что сам использовал ее много лет назад. Она помогает пережить трудные моменты. Но может оказаться опасной, если принять ее за панацею. Они приземлились на разных платформах. Леви оставил маршрут без изменений и продолжил тренировку. К тому времени, когда поле начало темнеть, вопрос изменился. Утром он спрашивал, что не так с этим парнем. К вечеру вопрос стал слишком общим, чтобы быть полезным. Лучше было спросить, почему именно он. Почему Эрен так реагировал именно на его руку, на его близость, на его голос, произнесенный с близкого расстояния? Почему этот мальчишка вел себя нормально с Петрой и Эльдом, раздражался из-за Олуо, был вежлив с Гюнтером, но терял самообладание, как только Леви подходил достаточно близко, чтобы поправить ремень или осанку? Этот вопрос имел значение именно сейчас. Не потому, что Леви любил тайны. А потому, что командование требовало ясности, а эта самая неясность начала влиять на тело солдата, за которого он отвечал. Он стоял на краю поля, пока остальные собирали запасные тросы, и смотрел через двор на Эрена, который наматывал трос с большим усилием, чем требовалось. Паренек поднял голову. Их взгляды встретились. И тут же в нем что-то дрогнуло — на мгновение, непроизвольно, но это было заметно даже отсюда, если знать, куда смотреть. Затем Эрен отвел взгляд и снова наклонился к веревке, как будто веревка стала самой важной вещью в мире. Леви наблюдал за ним на секунду дольше, чем следовало. Затем еще. Интерес больше не был подходящим словом для этого. Нет. Это стало расследованием. И где-то под раздражением от осознания этого жило другое, более узкое и опасное, чем остальные.: Леви хотел ответа. Не со временем. Скоро.