Часть 12

Глава 12: Точки давления  Текст главы К началу дневной сессии Леви уже решил, что проблему не решить, если ее игнорировать. Это само по себе слегка раздражало. Он предпочитал решать проблемы в рамках их изначальной классификации. Неисправное оборудование относилось к сфере технического обслуживания. Несвоевременность — к сфере практики. Плохая дисциплина — к сфере исправления. Большинство проблем можно было бы решить, если бы человек сначала беспристрастно их рассмотрел. Эрен, похоже, вообще не стремился оставаться в рамках какой-либо «чистой» категории. Леви стоял на краю тренировочного поля, залитого ярким послеполуденным светом, и смотрел, как отряд собирается для следующего раунда учений. Одной рукой он опирался на нижнюю перекладину забора. С утра погода изменилась. Стало теплее, тени укоротились и стали более четкими, а утрамбованная земля во дворе высохла настолько, что при каждом неосторожном шаге поднималась пыль. В этом свете сами постройки выглядели суровее — более угловатыми, более открытыми, их балки отбрасывали на землю четкие темные линии. Первой из бокового коридора вышла Петра, тихо переговаривавшаяся с Элдом об одной из верхних якорных цепей. За ней последовал Гюнтер с мотком лески на плече и с таким видом, будто уже мысленно приступил к выполнению следующих трех задач. Последним пришел Олуо, и с первых же его слов стало ясно, что он принял наступление вечера за личное достижение. Затем Эрен пересек двор. Леви сразу заметил разницу. Не потому, что парень сильно изменился внешне. Нет. Он по-прежнему двигался с той же пружинистой грацией, из-за которой казалось, что его тело скорее терпит неподвижность, чем предпочитает ее. Он по-прежнему носил снаряжение скорее с напором, чем с изяществом, и по-прежнему выглядел как раз таким молодым солдатом, который мог бы поспорить со стеной, если бы она, по его мнению, разговаривала с ним в приказном тоне. Разница была не такой уж большой. Вот почему это имело значение. Эрен слишком старался казаться нормальным. Большинство людей, сознательно пытаясь выглядеть заурядно, перебарщивали. Они сглаживали острые углы. Принуждали себя к непринужденности там, где ее не было. Напрягались там, где движения должны были быть естественными. Вот что увидел Леви. Мальчишка застегнул последнюю пряжку на своей амуниции с отточенной, почти нарочитой аккуратностью. Он не оглядывался без необходимости. Не ерзал. Не спорил с Олуо, когда тот делал какие-то бесполезные замечания по поводу сокращения маршрута. Он ни разу не взглянул в сторону Леви, пока это не стало абсолютно необходимым. Интересно. Леви скрестил руки на груди. Итак. Что-то произошло между завтраком и этим моментом — или, может быть, ничего не произошло, что в случае с Эреном может быть не менее разрушительным. Петра слегка замедлила шаг, проходя мимо него. Она не смотрела ему в глаза, когда сказала: «Он стал спокойнее». Леви не отрывал взгляда от поля. «Он старается». Петра едва заметно улыбнулась. «Да». В этом ответе было слишком много подтекста, чтобы он был невинным. Леви не обратил на это внимания. Это уже становилось своего рода привычкой. Он подождал, пока воцарится тишина, затем вышел на поле и заговорил, и его голос, как всегда, наполнил помещение. «По позициям». Движение тут же скорректировалось. Гюнтер направился к нижней полке. Элд пошел к западному строению. Олуо выпрямился, словно сам придумал эту позу. Петра шла к центральной платформе неторопливо, и это было одной из причин, по которой Леви ей доверял. Эрен тоже обернулся. Их взгляды встретились на долю секунды. Вот оно. Это зрительное прерывание. Небольшое. Мгновенное. Непроизвольное. Это пронеслось по его лицу, как упавший в стоячую воду камень, — внутренняя рябь, которая повлияла на его позу еще до того, как в игру вступило выражение лица. Плечи напряглись. Он задержал дыхание. Его внимание резко сузилось, и он слишком поздно попытался скрыть это за невозмутимостью. Леви уже насмотрелся на это, чтобы перестать сомневаться в закономерности происходящего. Вопрос оставался тот же, что и со вчерашнего дня: почему он? Сначала он ответил на более простой вопрос. «Парные маршруты, — сказал он. — Смещение ближе, чем вчера. Меньше возможностей для глупостей. Если ваша линия пересечется там, где не должна, я предположу, что вы пытаетесь красиво погибнуть, и исправлю ситуацию». Это вызвало ожидаемую реакцию. Олуо, казалось, был лично оскорблен этой фразой, но потом решил, что она вряд ли относится к нему, и вернул себе самообладание. Элд слегка улыбнулся. Петра опустила взгляд на разметку, как будто не расслышала шутку, хотя на самом деле расслышала прекрасно. Гюнтер просто кивнул. Эрен стоял неподвижно. Леви быстро раздавал указания. Петра с Элдом на верхнем ярусе. Гюнтер следит за нижним восточным маршрутом, где новобранцы на втором повороте все еще сжигают слишком много газа. Олуо занимается восстановлением связи, что очень удобно, потому что ему приходится общаться с оборудованием, а не с людьми. Затем: «Эрен». Парнишка тут же поднял глаза. «Со мной». «Слишком быстро», — подумал Леви, и не в первый раз. Ответ последовал через секунду. «Да, капитан». Леви повел его к южной конструкции — той, которую Гюнтер частично переделал после полудня, — где маршрут можно было изменить, сдвинув два маркера, чтобы сделать его гораздо более сложным. Нижняя перекладина на этой раме располагалась ближе к центральному повороту, чем на остальных, из-за чего тем, кто проходил по этому маршруту, приходилось делать рывок раньше времени, иначе они могли вообще сойти с дистанции. Хорошо. Полезно. Давление делает узоры честными. Он остановился у подножия платформы и посмотрел на маршрут. — Объясни. Эрен проследил за его взглядом. — Сначала опускаю якорь, — сказал он через мгновение. — Затем перерезаю трос под балкой, отпускаю перед столбом и снова закрепляю высоко снаружи. Если ты приближаешься сзади, я отклоняюсь влево, а не пытаюсь выровнять курс. Леви прислушался к ответу и к интонации, с которой он был произнесен. Технически верно. Голос чуть напряженнее, чем нужно. — Покажи мне. Эрен взлетел. Первая попытка удалась. Он чисто поднялся, экономно развернув корпус в нижнем положении. Лучше, чем неделю назад. Даже лучше, чем вчера утром. Сопляк быстро учится. Это был единственный очевидный факт во всей этой истории. Леви последовал за ним через мгновение. Он появился сзади и сверху, не слишком агрессивно, не настолько, чтобы создать реальную угрозу, — только для того, чтобы оказаться в непосредственной близости от Эрена и посмотреть, что будет дальше. Вот. Еще раз. Если присмотреться, то изменения было невозможно не заметить. Движения Эрена оставались отточенными, но его тело реагировало неправильно. Вместо того чтобы плавно скорректировать движение, он слишком жестко его контролировал. Второй поворот стал резче. Выдох газа произошел на полсекунды раньше. Он приземлился чисто, но с едва заметной скованностью, как у человека, который заставил себя принять решение, а не доверился ему. Леви приземлился рядом с ним. «Что изменилось?» Эрен отвязал последнюю веревку. «Ничего, капитан». Леви посмотрел на него. Этот сопляк еще не научился врать так, чтобы при этом не оскорблять собеседника. «Нет». Эрен сжал зубы. «Я исправил угол наклона». «Я не об этом спрашивал». Молчание. Дневной свет резко очертил перила платформы. Где-то внизу Петра поправляла Элда, объясняя, как правильно держать плечо. Гюнтер отвечал на вопрос одного из новобранцев. Все вокруг них двигалось, поле было живым и практичным, и все это не имело никакого отношения к небольшой проблеме, стоявшей прямо перед Леви. Эрен смотрел на луч, а не на него. Леви не нарушал тишину до тех пор, пока не понял, что нужно делать. Затем он шагнул вперед и забрал левую рукоятку из рук мальчишки. Реакция последовала незамедлительно. Не театральная. Не бурная. Просто так. Дыхание задержано. Внимание сосредоточено. Тело словно сжимается вокруг точки соприкосновения, как будто пальцы Леви на рукоятке и рука самого Эрена почему-то значат больше, чем все остальное. Интересно. Леви слегка повернул ручку. «Ты перестарался с фиксатором», — сказал он. «Почему?» Эрен сглотнул. «Я думал, ты будешь двигаться быстрее». Леви нарочито медленно изменил угол хвата. Не потому, что этого требовала поправка. А потому, что этого требовала информация. «И что из этого вышло?» «Осторожно». «Нет», — спокойно ответил Леви. — Из-за этого ты стал таким вспыльчивым.  Он отпустил ручку, но не сразу отошел в сторону. Эрен задержал взгляд на рукоятке на секунду дольше, чем было необходимо, прежде чем перевести его на что-то другое. Вот опять. Леви все точнее подмечал детали. Этот мальчишка хотел его одобрения. По крайней мере, это становилось все более вероятным. Он так сильно этого хотел, что в тот момент, когда Леви оказался рядом, желание показать себя с лучшей стороны взяло верх над самим выступлением. Гордость и давление сплелись воедино. Тело перестало слушаться. Выступление было испорчено. Леви не в первый раз наблюдал подобное поведение у молодых солдат. Некоторые слишком сильно полагались на мнение ближайшего командира, а потом удивлялись, почему их собственные руки перестают слушаться. Раздражает. Возможно, с ним можно справиться, если дать ему имя. — Еще раз, — сказал Леви. Они повторили маршрут еще четыре раза. Во второй раз Леви изменил угол входа и приземлился ниже. В третий раз он сократил расстояние до финиша. В четвертый раз он ничего не сказал заранее, а просто изменил траекторию движения, заставив Эрена подстраиваться без каких-либо предупреждений. Результаты различались в деталях, но сохраняли общую закономерность. Чем ближе подлетал Леви, тем сильнее Эрен терял контроль. Недостаточно, чтобы потерпеть неудачу. Достаточно, чтобы убедиться в наличии проблемы. Когда они приземлились после четвертого захода, Леви встал прямо за спиной Эрена, прежде чем тот успел повернуться. «Стой». Эрен замер. Леви потянулся к нему и поправил задний ремень на плечевом креплении. Поправка была обоснованной. Гюнтер затянул нижний ремень, но не дотянул верхний. Эта мелочь имела значение. Как и информация. Леви стоял так близко — достаточно близко, чтобы его грудь почти касалась спины Эрена, если бы кто-то из них сдвинулся хоть на дюйм, достаточно близко, чтобы ему не нужно было повышать голос, чтобы его было слышно, — и его реакция была почти абсурдной. Все тело мальчишки напряглось. Не от страха. Не от сопротивления. От осознания. Слишком сильного осознания. Леви раз, другой потянул за застежку, а затем прижал ремень к плечу. — Вот так, — сказал он. Слово прозвучало тихо, почти на ухо Эрену. Реакция мальчика была настолько неожиданной, что Леви едва не отступил от удивления, за что потом себя возненавидел. У Эрена перехватило дыхание. Не слишком резко. Ровно настолько, насколько нужно. Затем отпустил, но слишком медленно. Вот так. Леви отпустил ремень и отошел в сторону. «Проведи его еще раз». Эрен повернулся слишком резко. «Да, капитан». Ответ прозвучал почти резко. И да, подумал Леви, этот сопляк определенно хотел получить его одобрение, если его нервная система так реагировала на обычное присутствие рядом с ним. Эта теория была достаточно правдоподобной, чтобы оказаться полезной. Но она не объясняла всего. Потому что желание получить одобрение обычно заставляло людей торопиться. Говорить много. Перегибать палку в очевидных вещах. Эрен, напротив, часто выглядел так, будто злился на себя за то, что вообще отреагировал. Возможно, гордость мешает удовлетворить потребность. Это прозвучало правдоподобно. Или достаточно правдоподобно, чтобы продолжить. Следующий вариант был лучше. Не чисто, потому что проблема исчезла. Чисто, потому что Эрен отбросил все остальные мысли, сосредоточившись на грубой силе воли, и сосредоточился настолько, что едва не надорвался. Его тело правильно выполнило последовательность движений, правильно приземлилось, правильно расслабилось. Леви наблюдал за тем, как он выходит из последнего поворота, и уже не в первый раз подумал, что этот мальчишка проявляет себя с лучшей стороны, когда перестает пытаться предугадать осуждение и просто делает свою работу. Они приземлились. Эрен отцепил трос. Леви сказал: “Лучше”. Эффект от слова был почти таким же мгновенным, как от прикосновения. Эрен слишком быстро поднял взгляд. В этом тоже не было ошибки. Леви скрестил руки на груди. “Ты делаешь это сложнее, чем нужно”. Эрен нахмурился. — При всем уважении, капитан, вы постоянно меняете маршрут. — Да. — Это не особо упрощает задачу. — Нет, — ответил Леви. — Это их изолирует. Паренек уставился на него. Леви сделал паузу. — Случайные ошибки распространяются, — сказал он. — А ваши — нет. Что-то в выражении лица Эрена изменилось — слишком быстро, чтобы это можно было назвать полным пониманием, и слишком резко, чтобы это было случайностью. — Что это значит? — Это значит, что если я могу предсказать, где ты потеряешь концентрацию, — сказал Леви, — то проблема не в маршруте. Снова молчание. Полезное молчание. Эрен первым отвел взгляд. Леви увидел, как дернулась его шея, когда он сглотнул. Затем он спросил: «И в чем, по-твоему, проблема?» В его словах был вызов, но не слишком явный. Скорее, это был вопрос, на который он не очень хотел получить ответ. Леви на секунду задумался. В чем, по его мнению, была проблема? В гордости, да. В давлении, безусловно. Нездоровая потребность хорошо выполнять задания под пристальным взглядом единственного человека, который в данный момент руководит его тренировками. Возможно, все вышеперечисленное. Он дал ответ, который принес бы больше всего пользы. «Мне кажется, — сказал он, — ты слишком переживаешь о том, что я думаю, пока ты тренируешься». Эрен тут же покраснел. Вот оно, подумал Леви. Не страх. Не гнев. Смущение, обостренное точностью. Эрен посмотрел на дорогу, а не на него, и спустя секунду, показавшуюся слишком долгой, сказал: «Я стараюсь не совершать ошибок». «Нет, — ответил Леви. — Ты стараешься не разочаровать меня. Это не так полезно». Слова прозвучали резче, чем он хотел. Он это понял. Теперь паренёк застыл по-другому — не от чрезмерной осознанности, как раньше, а от чего-то более внутреннего, как будто фраза задела его глубже, чем простое порицание. Интересно. Леви решил пока не развивать эту мысль. — Еще раз, — сказал он. Они тренировались до тех пор, пока не стемнело. К вечеру поле начало редеть, а солнце, переместившееся на запад, перестало слепить глаза. Пот высыхал быстрее на прохладном ветру. Со двора за оградой все чаще доносились голоса — там заканчивались дневные дела и начиналась подготовка к вечеру. Леви наконец закончил прокладку маршрута и отправил Эрена сматывать лески, а сам вместе с Гюнтером проверил точки крепления. Проблема осталась. Это был самый очевидный вывод. Но теперь у него появилась форма. Эрен выступал хуже, когда Леви стоял рядом. Эрен перестраховывался под пристальным взглядом. Эрен реагировал на похвалу так, будто она имела для него слишком большое значение, а на близость — так, будто она имела для него значение в том смысле, который ему самому не нравился. Самая простая интерпретация оказалась самой полезной. Этот сопляк слишком многого от него хотел. Одобрения. Признания. Какой-то уверенности, которую он еще не научился обеспечивать сам. Леви не любил, когда из него делали опору для кого бы то ни было. Обычно это плохо заканчивалось для кого-то из них. И все же. В этом было что-то еще. Что-то, что еще не было учтено. Он стоял у нижней стойки, пока Петра и Эльд собирали запасные корпуса, и наблюдал за тем, как Эрен на другом конце поля наклоняется, чтобы поднять моток лески. Парнишка выпрямился, поправил груз и невольно поднял глаза. Их взгляды встретились. Вот оно снова. Прерывание. Короткое. Быстрое. Неконтролируемое. Затем Эрен отвел взгляд и с преувеличенным вниманием сосредоточился на леске в своих руках. Леви смотрел на него на секунду дольше, чем следовало. А потом еще на секунду. Петра подошла и встала рядом с ним, прислонившись плечом к стойке, и даже не пыталась делать вид, что она здесь по какой-то другой причине, кроме того, что заметила, как он это заметил. — Что ж, — тихо сказала она. Леви не смотрел на нее. — Что ж, — повторил он. — Ты была права. Он взглянул на нее. — Это слишком категорично. Губы Петры слегка дрогнули в улыбке. — Он действительно теряет концентрацию, когда ты рядом. — Да. — И... Леви снова посмотрел на поле. — И он так сильно хочет моего одобрения, что готов споткнуться. Петра задумалась. — Это один из возможных вариантов. Что-то в ее тоне ему не понравилось. Он еще крепче скрестил руки на груди. «Если ты собираешься говорить загадками, не надо». «Я не говорю загадками». «Звучит загадочно». Петра широко улыбнулась, что не прибавило ей привлекательности. «Я лишь хочу сказать, что, возможно, вы еще не все разгадали, капитан». Леви холодно посмотрел на нее. «Мне не нужны загадки». «Нет», — ответила Петра. «Тебе нужно набраться терпения». Это было еще хуже. Он позволил тишине ответить за него. Петра согласилась, потому что у нее была раздражающая привычка точно знать, до какого момента разговор может быть полезным, а до какого — убийственным. Она оттолкнулась от стойки и пошла в сторону склада. Леви остался на месте. На другом конце двора Эрен закончил сматывать леску и на мгновение замер, словно собираясь с духом, прежде чем снова начать действовать. Леви наблюдал за ним. Ответ еще не был готов. Но теперь вопрос встал ребром. Не «что не так с этим сопляком». Это было слишком расплывчато. Более точный вопрос — тот, который Леви уже не мог оставить без внимания, — был гораздо конкретнее. Чего именно он от меня хочет.