Часть 16

Глава 16: Утренние остатки  Текст главы Сначала был только ветер. Громкий. Шумный. Пахло полем. Ветер стих так внезапно, что тишина ударила сильнее, чем шум. Эрен стоял на камне в кромешной тьме. Воздух был плотным, тяжелым и почти осязаемым, как будто сам воздух сузился вокруг него. Затем далеко впереди появился маленький огонек. Лампа. Она двигалась. Вместе с ней приближались шаги — медленные, размеренные, тихо эхом разносившиеся по камню. Эрен прищурился, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть что-то в тени. Сначала он увидел лишь силуэт. Затем плечи. Короткие темные волосы. Знакомая, невероятно сдержанная манера двигаться даже в полумраке. Леви. Он приближался, пока свет лампы не коснулся его лица, и черты его не стали различимы: бледные глаза, суровый рот, спокойное, сдержанное выражение лица, которое, казалось, всегда говорило о том, что он уже заметил больше, чем кто-либо другой в комнате. Он остановился в нескольких шагах от Эрена. Какое-то время он просто смотрел на него. Затем тихо произнес: «Сколько еще ты собираешься притворяться, что не понимаешь очевидного?» Эти слова поразили Эрена сильнее, чем его появление. «…Что?» Леви не сводил с него глаз. «Ты меня слышал». «Я не…» Эрен сглотнул. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.  — Леви подошел ближе. Лампа отбрасывала теплый свет на камень, на темный воротник его рубашки, на ровную линию руки, лежащей на бедре. “Да, ты хочешь”. Сердце Эрена и так забилось слишком быстро. “Нет”. Леви слегка наклонил голову. “Ты хочешь меня”, - сказал он. Слово прозвучало с унизительной точностью. Рот Эрена открылся. Закрылся. Открылся снова. “Что Нет?” «Ты напрягаешься каждый раз, когда я оказываюсь слишком близко к тебе, — как всегда спокойно сказал Леви. — Ты пялишься на меня, когда думаешь, что я не смотрю. Ты обдумываешь каждое мое слово, как будто это головоломка, в которой спрятана твоя жизнь». Эрен покраснел. «Это не...» «Это так». «Нет, я...» Он отступил на полшага. «Я не...» Леви последовал за ним с раздражающей легкостью. «Ты ужасно это скрываешь». Эти слова прозвучали как удар. Эрен беспомощно покачал головой, словно отрицание могло что-то изменить. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. — Леви подошел еще ближе. Теперь они были так близко, что Эрен мог разглядеть его бледно-серые глаза в свете лампы. Так близко, что темнота словно отступила, оставив между ними лишь пространство. — Ничего, — ответил Леви уже тише. — Ты и так наговорил достаточно. А потом он его поцеловал. В этом поцелуе не было ничего угрожающего, кроме самой близости. Только внезапное тепло губ Леви на его губах и полная, сокрушительная уверенность в этом прикосновении. Эрен застыл. Не потому, что хотел отстраниться. Потому что все его тело словно остановилось и в то же время вспыхнуло, каждая мысль была кристально ясной, каждая частичка его существа внезапно и болезненно обострилась. Рука Леви легла ему на шею, пальцы уверенно сомкнулись под подбородком, удерживая его на месте без излишней силы и не оставляя места для недопонимания. — Расслабься, — прошептал он, касаясь губами губ Эрена. Это слово обдало его жаром. У Эрена перехватило дыхание. Очень медленно, словно проверяя, не расколется ли мир, если он это сделает, он ответил на поцелуй. Поначалу он делал это неуклюже, слишком остро ощущая каждое движение, слишком остро ощущая свой рот, руки и пульс, чтобы делать что-то еще, кроме как повторять за другими. Леви сразу заметил. Уголок губ Эрена слегка дрогнул в улыбке. — Вот так-то лучше, — тихо сказал он. Похвала. Это было даже хуже, чем поцелуй. Пальцы Эрена почти против его воли потянулись к коротким волосам на затылке Леви, к аккуратно подстриженному затылку, к удивительно горячей коже под ними. От этого прикосновения по его телу пробежала дрожь — слабая, мгновенная, но достаточно сильная, чтобы у него перехватило дыхание. Леви снова его поцеловал. На этот раз дольше. Медленнее. Не торопливо, не неуверенно, совсем не похоже на безумие. Это было более размеренно. И более опасно. Леви целовался так же, как и делал все остальное, — контролируя процесс, целенаправленно, с невыносимой уверенностью человека, который не колеблется, когда дело касается его собственного тела. У Эрена закружилась голова. Не от страха. От близости. От того, как Леви сжимал его шею. От того, что он просто не мог поверить, что Леви прикасается к нему вот так и он не просыпается от этого прикосновения. Губы Леви переместились с его губ на скулу, затем ниже, и голова Эрена запрокинулась, прежде чем он успел это осознать. — Капитан... Леви остановился и посмотрел на него. — Не называй меня капитаном, когда мы вот так. — Слова прозвучали тихо, почти с усмешкой. Эрен сглотнул. — Как мне тебя называть? Леви легонько провел большим пальцем по его подбородку. — Зови меня по имени. Эта просьба повисла в воздухе. Слишком просто. Слишком интимно. Эрен почувствовал это еще до того, как произнес, и имя само сорвалось с его губ, словно что-то запретное и желанное одновременно. — Леви, — тихо сказал он. Без приставки «ранг» это звучало по-другому. Теплее. Рискованнее. Ужасно в том смысле, что все его тело напряглось от желания. Глаза Леви слегка прищурились, но не от недовольства, а от чего-то гораздо более тревожного. — Еще раз. Сердце Эрена подпрыгнуло. — Леви. На этот раз имя прозвучало не так неуверенно. Леви поцеловал его, прежде чем он успел о чем-то подумать, и все мысли мгновенно улетучились. Рука, лежавшая у него на шее, медленно и уверенно скользнула ниже, по плечу, вдоль спины. Другая рука нашла талию Эрена и сжала ее, притягивая его к себе с такой силой, что их тела соприкоснулись. Жар охватил Эрена с такой силой, что стало почти больно. Он издал звук, прижавшись губами к губам Леви, — тихий, беспомощный, совсем не похожий на речь. Леви проглотил его, поцеловав еще раз. В его движениях не было спешки. И грубости тоже. Только размеренный, сводящий с ума контроль, из-за которого Эрен еще острее ощущал каждое его прикосновение. Ладонь на его талии шевельнулась, затем еще раз, большой палец скользнул по ткани, словно Леви имел полное право исследовать его тело. Мысли Эрена стали бесполезными. Осталась только чувствительность. Тепло губ Леви. Грубовато-нежное дыхание между поцелуями. Рука на его спине, от которой по всему телу разливается жар. Тихий стон, который издал Леви, почти не дыша, когда Эрен снова вцепился ему в волосы. Леви отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Эрен ненавидел себя за то, как жалко он, должно быть, выглядит. Или ненавидел бы, если бы взгляд Леви не причинял ему еще большего вреда, чем поцелуи. Леви посмотрел на тело Эрена. Его взгляд остановился на весьма заметной выпуклости в брюках. — Что ж, — пробормотал он низким и мрачным от внутреннего веселья голосом, — это кое-что проясняет. Эрен снова почувствовал жар по всему телу.   К тому времени его тело полностью предало его: каждый пульс был слишком громким, каждый нерв — напряженным, желание перестало быть чем-то скрытым под смятением и стало горячим, очевидным фактом. Рука Леви опустилась ниже, его пальцы на мгновение коснулись бедра, а затем крепче сжали его бок, словно поддерживая в ответ на его собственную реакцию. — Ты знал, — тихо сказал Леви. Эрен в бесполезном отрицании покачал головой. Леви поцеловал его в уголок рта. — Да, — сказал он. — Ты знал. Комната словно сжалась вокруг них. Круг света от лампы сузился. Тьма за ним перестала казаться пустой. Она стала личной. Замкнутой. Как будто весь мир сжался до одного круга теплого света, в котором находились они двое. Эрен тяжело дышал. Леви тоже это заметил. Конечно, заметил. Рука, лежавшая у него на талии, снова скользнула к спине, а затем опустилась ниже, и от этого прикосновения у Эрена подогнулись колени. Леви придвинулся так близко, что его губы коснулись уха Эрена, когда он заговорил. «Ты все еще слишком много думаешь». От этих слов по его телу пробежала дрожь. Эрен закрыл глаза. «Я ничего не могу с собой поделать». «Попытайся». Губы Леви коснулись его кожи чуть ниже уха. Не совсем поцелуй. Почти хуже. Все тело Эрена отреагировало мгновенно. Жар разлился внизу живота, он был сильным и настойчивым, каждое прикосновение вдруг стало слишком слабым и слишком сильным. Он слепо потянулся к Леви, нуждаясь в нем еще сильнее и ненавидя эту потребность, даже когда она овладевала им. Леви тихо хмыкнул — то ли одобрительно, то ли с усмешкой, то ли и то и другое. «Вот так, — пробормотал он. — Так-то лучше». От этой похвалы Эрен словно обрел второе дыхание. Он уже не понимал, куда девать руки. В волосы Леви. На его плечи. Сжимать темную ткань на его спине. Повсюду. И нигде. Он знал только, что от каждого прикосновения голод в нем разгорался все сильнее, обостряясь от того, что Леви позволял ему это делать, казалось, хотел, чтобы он не останавливался, вместо того чтобы отталкивать его. «Леви...» Имя снова сорвалось с его губ, на этот раз с придыханием. Леви ответил ему таким страстным поцелуем, что комната поплыла перед глазами. Рука, лежавшая у него на спине, снова шевельнулась, уверенно и собственнически, и от этого движения Эрен почувствовал такой жар, что ему пришлось прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Леви смотрел на него с раздражающим самообладанием. Под этим взглядом Эрен чувствовал себя ничтожеством. И тоже хотел этого. Это желание и стало его погибелью. Не одно прикосновение, не одно конкретное слово, а совокупность всего этого — поцелуи, руки, низкий голос, звучащий рядом с его ртом, шеей и ухом, невероятная интимность от того, что Леви отзывается на его имя, а не на «капитан», невыносимое ощущение, что эта версия Леви поддается чему-то, о чем Эрен мог только мечтать в темноте. После этого напряжение в нем нарастало слишком быстро. Он чувствовал, как оно нарастает, достигает пика и устремляется ниже, к промежности. Леви, казалось, точно знал, что происходит. Он ненадолго прижался лбом ко лбу Эрена. «Пусть будет так». И это все. Последнее разрешение. Последнее освобождение. Тело Эрена беспомощно выгнулось навстречу Леви, из его горла вырвался сдавленный стон, все внутри него напряглось, а затем разом расслабилось. «Леви...» Он проснулся с именем на устах. Серый утренний свет. Потолок казармы. Его собственная кровать. Он слишком часто дышал. Все его тело было разгоряченным и неспокойным, его грубо перебрасывало из одной реальности в другую, не давая прийти в себя. На секунду он замер, не шевелясь. Потом пришел в себя. Почувствовал влагу на животе. Увидел беспорядок на простынях. — О нет. — Слова прозвучали хрипло и испуганно. Он закрыл лицо обеими руками. Конечно. Конечно, именно так началось это утро. Фрагменты прошлой ночи всплывали в тумане сна и рома в произвольном порядке. Голос Ханге. Рука Леви, подхватившая его, когда он чуть не упал. Обратный путь через двор. Теплый свет фонаря. Объятия... Неужели он его обнял? Эрен застыл, не в силах пошевелиться. У него упало сердце. Он его обнял. Или ему так показалось. Он достаточно хорошо помнил это чувство, чтобы захотеть умереть на месте, но не помнил точных слов, чтобы понять, где заканчивается воспоминание и начинается сон. Неужели Леви действительно так с ним разговаривал? Сказал ли он что-нибудь? А Эрен? Ночь постепенно сливалась с тем, от чего он только что очнулся, и он уже не мог понять, какое унижение относится к какой версии реальности. Замечательно. Просто замечательно. Он отбросил одеяло и уставился на испорченную простыню с немым чувством вины. «Это худшее утро в моей жизни», — пробормотал он. Через секунду его охватила паника. Простыню нужно было снять. Сейчас. Пока никто не заметил. Он лихорадочно, в спешке, стянул с кровати простыни, прижал их к груди, словно контрабанду, и выскользнул в коридор с осторожностью человека, пытающегося скрыть и преступление, и причину смерти. В казармах в этот час было тихо. Несколько дверей оставались закрытыми. Где-то в коридоре кто-то кашлянул. Где-то в другом месте в таз налили воды. Эрен успел пройти половину пути до прачечной, но слишком резко свернул за угол и чуть не столкнулся с самым неприятным человеком на свете. Леви остановился, словно человек, который никогда не делает резких движений. Эрен застыл. На какую-то долю секунды они просто уставились друг на друга. Взгляд Леви опустился — не так, чтобы это было заметно, но достаточно, чтобы Эрен это почувствовал. Затем он снова посмотрел Эрену в лицо. Последовавшая за этим тишина была убийственной. Эрен почувствовал, как жар прилил к его ушам так стремительно, что это было почти ощутимо. «Капитан», — сказал он и тут же возненавидел себя за то, как сдавленно прозвучали его слова. Выражение лица Леви не изменилось. «Эрен». Его голос прозвучал странно после сна, после ночи, после всего того, что Эрен мог услышать или не услышать, когда Леви остановил его у казармы. Это должно было его успокоить. Но вместо этого в голове только сильнее зашумело. Неужели это правда произошло? Неужели он действительно его обнял? Сказал ли Леви что-нибудь после этого? Или это был всего лишь сон, который исказил реальность? Эрен крепче вцепился в простыни. — Я... я просто... Леви еще раз взглянул на сверток. — Да, — сказал он. — Я вижу. В его словах не было насмешки. От этого стало только хуже. Эрен хотел, чтобы пол разверзся под ним и он смог покончить со всем разом. Леви, со своей стороны, все вспомнил и решил не предпринимать никаких действий. Глядя на Эрена — раскрасневшегося, взъерошенного, сжимающего в руках подозрительно скомканные простыни, словно мальчишку, пойманного на попытке пронести свое достоинство на казнь, — Леви утвердился в своем решении. Паренек явно запомнил достаточно, чтобы пострадать. Нет смысла заострять на этом внимание. — Ты загораживаешь коридор, — наконец сказал Леви. Эрен моргнул и отступил в сторону так быстро, что чуть не выронил сверток. — Простите, капитан. Леви следовало уйти. Вместо этого он замешкался на полсекунды дольше, чем было необходимо, и успел заметить больше, чем ему хотелось бы: едва заметную влагу на волосах Эрена после поспешного умывания, неприкрытое смущение в его глазах, а также то, что мальчик, похоже, не мог решить, что для него безопаснее: смотреть на Леви или не смотреть вовсе. “Болит голова?” Спросил Леви. Вопрос вырвался прежде, чем он понял, почему он его задает. Эрен выглядел пораженным. “Немного”. “Так тебе и надо”. “Да, капитан”. Это, по крайней мере, звучало более знакомо. Леви коротко кивнул и прошел мимо него. Эрен оставался неподвижным, пока не достиг дальнего конца коридора. Только тогда он выдохнул. Он ввалился в прачечную со стопкой простыней, захлопнул дверь и на целую секунду в полном отчаянии прислонился к ней. «Отлично, — прошептал он. — Идеально. Замечательно». Трясущимися руками он опустил простыни в воду и плеснул себе в лицо, упершись обеими ладонями в раковину. Холодная вода стекала по коже и капала с подбородка. Зеркало над раковиной отражало его таким, каким он себя чувствовал: взъерошенным, раскрасневшимся, совершенно не владеющим собой. Он попытался разобраться в том, что ему было известно. Ему что-то приснилось. Это точно. Он проснулся и понял, насколько ярким был сон. Тоже точно. Почти наверняка прошлой ночью он обнимал Леви. Это казалось таким реальным, как воспоминания тела, которые иногда сохраняются даже после того, как забываются слова. И Леви - Сегодня утром в коридоре Леви посмотрел на него без тени насмешки, без намека на неловкость, без признаков того, что он собирается раскрыть подробности той ночи, которые Эрен упустил. Это должно было принести облегчение. Но вместо этого завтрак показался мне еще более опасным. Потому что теперь Эрену приходилось сидеть напротив него и вести себя как ни в чем не бывало, не зная наверняка, что произошло на самом деле и что его собственный предательский разум превратил в сон. Он плеснул в лицо еще холодной воды. Вдохнул. Выдохнул. Еще раз. Затем выпрямился, вытер лицо и в последний раз посмотрел на себя в зеркало. «Веди себя нормально», — сказал он своему отражению. Отражение выглядело неуверенным. К сожалению, их было двое.