Часть 18

Глава 18: Контролируемые условия  Текст главы К тому времени, как Эрен вышел из уборной, тошнота почти прошла. Но его самообладание восстановилось далеко не так быстро. Он на мгновение замер у раковины, упираясь обеими руками в край, и медленно дышал, пока холодная вода, которой он плеснул себе в лицо, стекала тонкими струйками по щекам и пачкала воротник рубашки. В животе у него поселилась тревожная, обиженная тишина. А вот мысли — нет. Они по-прежнему кружили по тому же унизительному замкнутому кругу, в котором оказались после пробуждения. Сон. Голос Леви. Не называй меня капитаном, когда мы вот так. Зови меня по имени. А потом, поверх всего этого, нахлынуло настоящее утро — скомканные простыни, коридор, короткая невозможная встреча с самим этим человеком, который каким-то образом умудрился посмотреть на Эрена, на улику в его руках и почти ничего не сказать. Это молчание нанесло больше вреда, чем насмешки. Граница между окончанием прошлой ночи и началом сна все еще казалась опасно размытой. Он знал достаточно, чтобы стыдиться. Но не настолько, чтобы быть уверенным в том, что принадлежит реальности, а что — сну. Он зажмурился. «Возьми себя в руки», — пробормотал он, обращаясь к своему отражению. Отражение выглядело не слишком убежденным. Он выпрямился, вытер лицо грубым полотенцем, висевшим рядом с раковиной, и попытался взять себя в руки. Задача была проста в теории, но невыполнима на практике: ему нужно было выйти на улицу, предстать перед Леви так, словно он не только что выбежал со двора, зажав рот рукой, как последний безумец, и подчиниться любому эксперименту, который задумал Хандж, не устроив еще одного представления до полудня. Совершенно обычный. И вовсе не невыносимый из-за того, что голос Леви только что вернул его в воспоминания о том сне. Эрен сделал последний вдох через нос и открыл дверь. Утро на улице показалось ему более чистым, чем комната, которую он только что покинул. И более прохладным. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы прогреть крыши и открытый двор, но в воздухе все еще чувствовалась свежесть, которая улетучивалась с наступлением дня. К тому времени штаб уже проснулся. Солдаты сновали по территории парами и группами по три человека. Кто-то кричал из склада. Где-то рядом с конюшней лошадь с обиженным энтузиазмом что-то протестовала. За всем этим простиралась тренировочная площадка, широкая, залитая светом, и обойти ее было невозможно. Хэнг и Леви стояли там, где он их оставил. Они стояли в дальнем конце поля, где расчистили один из старых испытательных загонов. Это место оказалось больше, чем помнил Эрен, — примерно квадратный участок земли, размеченный свежими меловыми линиями, с трех сторон огороженный низким забором, укрепленным вертикальными опорными столбами. Сразу за отмеченной зоной был установлен узкий стол для инвентаря. На нем лежали бинты, блокноты, ведро с водой, чистые тряпки, несколько запасных лезвий и несколько предметов, назначение которых Эрен не мог определить с первого взгляда, но которым он сразу же не поверил. Отряд Леви стоял поодаль, явно в качестве меры предосторожности, а не потому, что кто-то рассчитывал на их помощь. По крайней мере, это немного успокаивало. Совсем чуть-чуть. Хандж что-то объяснял, размахивая руками и вкладывая в речь всю свою энергию. Леви стоял рядом с ним с выражением лица человека, который согласился наблюдать за контролируемой процедурой, но теперь обнаружил, что Хандж не так уж и строго соблюдает слово «контролируемая», когда его никто не контролирует. Эрен замедлил шаг на краю поля. На полсекунды он задумался, не развернуться ли ему. Не ухожу совсем. Просто делаю паузу. Достаточно долгую, чтобы Хэндж отвлекся на столб забора или лужу старого титанового шлама и решил, что наука может обойтись без него еще одно утро. Затем Леви поднял голову. Их взгляды встретились. У Эрена снова скрутило живот — на этот раз не так сильно, но достаточно ощутимо, чтобы напомнить ему, что его тело предательски стремится унизить его в назначенный срок. На лице Леви не было и тени удивления. И насмешки тоже. Все то же спокойствие и сосредоточенность, что и всегда. — Ты вернулся, — сказал он. Эрен заставил себя сделать шаг вперед. — Да, капитан. Ханджи тут же повернулся. — Вот ты где. Хорошо. Я как раз решал, был ли твой драматический уход временным или окончательным.  — Я в порядке. Леви, не отрывая от него взгляда, сказал: «Этот ответ утратил ту малую ценность, которой обладал раньше». Эрен решил не утруждать себя ответом. Ханджи уже снова был собран и сосредоточен. «Ну что ж, — сказал он, открывая блокнот. — Теперь, когда наш оборотень-титан вернулся к жизни, мы можем начать по-настоящему». Эрен остановился в нескольких футах от отмеченного мелом квадрата и еще раз окинул взглядом расстановку. Отсюда все выглядело более логично. Выровненное пространство в центре. Столик для наблюдения рядом с ним. Отряд Леви расположился в отдалении. Ведро с водой, предположительно на случай жары, крови или катастрофы. На одной из столбиков забора уже было нацарапано несколько узких меток. Хандж все продумал, и это почему-то не внушало уверенности. «...Что именно мы делаем?» — спросил он. Ханджи обрадовался, что Эрен задал этот вопрос. «Отличный вопрос». Леви скрестил руки на груди. «Попробуй ответить на него одним предложением». «Так мысли не работают, малыш». «Работали бы, если бы ты уважал других людей». Ханджи полностью проигнорировал его слова. «Первое испытание — это контрольный тест на основе исходных данных». Эрен нахмурился. «Исходных данных для чего?» «То, что вы можете делать намеренно, — сказали они. — Не в состоянии полной трансформации. Не в боевых условиях. Не в панике. Я хочу знать, можете ли вы по команде вызвать локальную трансформацию Титана и, что еще важнее, можете ли вы остановить ее до того, как процесс выйдет из-под контроля». Так было понятнее. Но все равно не утешало. — Итак, — медленно произнес Эрен, — частичная трансформация. — Да. — Только в одной области. — Да. — А если у меня не получится? Ханджи широко улыбнулся. — Тогда мы чему-нибудь научимся. — Ужасный ответ. — Но честный, — весело сказали они. Леви заерзал рядом с ними. “Они имеют в виду, что первый заход прост”. Хандж указал на него. “Именно”. Лицо Леви не изменилось. “Я сказал это, потому что ты этого не делал”. Эрен потер затылок и снова посмотрел на отмеченный квадрат. “Хорошо”, - сказал он. “Расскажи мне об этом”. Это слегка отрезвило Ханджа - в научном смысле, не химическом. Они сразу же вошли в роль, и весь яркий импульс сузился до объяснения. «Встаньте в отмеченной зоне. Не двигайтесь без команды. В первой попытке вы задействуете только руку». Они подняли один палец. «Вы сами сделаете неглубокий надрез. Триггер тот же, что и обычно, но намерение слабее. Не думайте о полной трансформации. Не думайте о Титане как о едином целом. Думайте только о том, чтобы инициировать изменения в месте раны и удержать их там». Они указали на линию забора. «Я буду наблюдать отсюда и фиксировать время, видимые изменения, тепловыделение, пар, если он будет, и продолжительность до обрушения или отступления.» Затем они почти машинально указали на Леви. «Он держится рядом, потому что не доверяет мне». Леви ответил раньше Эрена. «Я держусь рядом, потому что тебе нельзя доверять». «Я так и сказал». «Нет», — ответил Леви. “Это точная версия”. Эрен перевел взгляд с одного на другого. “Так что, если что-то пойдет не так”. Голос Леви прозвучал четко. “Это не зайдет далеко”. В предложении не было места драматизму. Только простая уверенность. Это должно было успокоить его. Это немного успокоило. Что при данных обстоятельствах было крайне неудобно. Ханге все еще говорил. «Если после первой попытки мы получаем хоть какие-то измеримые результаты, мы повторяем ее. Если первые три попытки не увенчались успехом, мы корректируем условия стимуляции. Если локальные изменения начинаются, но распространяются слишком быстро, вмешивается Леви, и я делаю пометки, пока вы восстанавливаетесь». Эрен посмотрел на них. «Вы так говорите, будто это проще простого». «Это не просто, — сказала Ханджи. — Это наука». Леви пробормотал: «Ты говоришь о науке так, будто она все прощает». «Она прощает многое». «На самом деле нет». Он шагнул к отмеченной зоне и остановился у самой границы. Земля здесь была утрамбована ровнее, чем на остальной части поля. Меловой квадрат оставлял достаточно места, чтобы при необходимости человек мог свободно перемещаться, не создавая впечатления, что он ожидает чего-то масштабного. Забор за ним был старым, но укрепленным. Несколько досок заменили на новые. Опять же: в теории это успокаивало. Леви встал слева от Эрена, чуть в стороне от линии. Не прикасаясь к нему. Не мешая ему. Просто достаточно близко, чтобы Эрен чувствовал его присутствие. Это была отдельная проблема. Он смотрел прямо перед собой. Он мог это сделать. Сосредоточиться на эксперименте. Сосредоточиться на разрезе. На спусковом крючке. На контроле. Не думай о сне. Не думай о прошлой ночи. Не думай о том, какое расстояние отделяет тебя от капитана Леви.  Ханджи оторвался от своих записей. «Ты опять побледнел». «Я в порядке». Леви едва слышно выдохнул через нос. Ханджи, не глядя на него, указал на него пальцем. «Видишь, вот здесь. Вот почему я не доверяю этому ответу». «Потому что этот ответ бесполезен», — сказал Леви. Эрен сжал зубы. — Я сказал, что со мной все в порядке, капитан. Леви перевел на него взгляд. В нем не было открытого вызова. Скорее, это только усугубляло ситуацию. — Можешь и дальше это повторять, — сказал он. — Но это не значит, что это правда. На одну опасную секунду Эрену захотелось возразить. Не потому, что у него были веские аргументы. Просто спорить было проще, чем стоять здесь, чувствуя, как учащается пульс, пока Леви смотрит на него этим спокойным, сводящим с ума взглядом. Вместо этого он прикусил внутреннюю сторону щеки. Ханджи хлопнул в ладоши, милосердно вернув себе инициативу. «Хорошо. Начнем с простого». Ему протянули чистое лезвие. Металл заиграл в лучах утреннего солнца. «Неглубокий порез, — сказали они. — Ладонь или подушечка пальца. Что бы ни дало вам лучший результат. Затем дышите, сосредоточьтесь и думайте не так, как подсказывает инстинкт». «Звучит противоречиво», — пробормотал Эрен. «Да, — сказала Ханджи. — Поэтому это так сложно». Леви добавил: «Постарайся не нападать на него». Эрен посмотрел на него. Леви сделал короткий, точный жест рукой. «Ты подходишь ко всему так, будто это дверь, которую можно выбить ногой. Не надо так делать». Эти слова прозвучали резче, чем следовало. Потому что это была правда. Это было раздражающе, но в то же время полезно. Эрен кивнул. — Хорошо. Он приставил лезвие к тыльной стороне ладони и сделал первый надрез. Он был неглубоким. Чистым. Достаточно глубоким, чтобы сразу почувствовать боль. Он ждал. Ничего не происходило. Никакого жара. Никаких сдвигов. Никакой реакции Титана под кожей. Только обычная боль от свежего пореза и карандаш Ханджа, быстро скользящий по бумаге. «Первая попытка провалилась, — сказали они почти весело. — Попробуем еще раз». Эрен посмотрел на них. «Это было очень быстро». «Это было совсем не быстро». Леви, стоявший рядом с ним, тихо сказал: «Расслабься». Эрен слегка повернул голову. «Что?» «Ты ждешь, что все произойдет как при полной смене». Леви на мгновение перевел взгляд на руку Эрена, а затем снова посмотрел на него. — Не получится.  — Ханджи подняла их карандаш. — Как ни странно, это правда. Леви не обратил на нее внимания. Эрен посмотрел на порез. Он готовился. Конечно, готовился. Все изменения, которые с ним происходили, были связаны с насилием — болью, паникой, яростью, ощущением, что ты сдаешься чему-то большему и худшему и позволяешь ему ворваться в этот мир. Мысль о том, чтобы сузить это до чего-то маленького, помещающегося в руке, казалась почти абсурдной. Но, может быть, в этом и был смысл. Он снова порезал руку. На этот раз он старался не думать обо всем этом. Ни о мышцах, ни о костях, ни о всей этой ужасной силе становления. Он думал только о посвящении. О жаре. О месте, где боль превращается в перемены. На одну короткую, невозможную секунду что-то ответило. Кожа вокруг пореза пошла рябью. Под ней вспыхнул жар — резкий, неестественный, живой. Затем он исчез. Ханджи резко вдохнула. «Вот оно». Эрен тут же поднял голову. «Вы это видели». «Да, — ответили они, уже что-то записывая. — Локализованный ответ. Кратковременный. Нестабильный. Но был». Леви подошел ближе. Не резко. Всего один шаг. Достаточно, чтобы, когда Эрен развернулся, капитан оказался на границе его восприятия, а не за ее пределами. «Ты почувствовал», — сказал Леви. Это был не вопрос. Эрен сглотнул. «Да». Леви кивнул. «Ты отступил». «Я подумал, что если пойду дальше, то потеряю контроль». «Может быть.» Ответ прозвучал без осуждения. Затем, после паузы: «Но теперь ты знаешь, с чего все началось». Обычно Эрен часами перечитывал такие предложения. Сегодня он задержал на нем взгляд всего на полсекунды дольше, чем следовало, понял, что делает, и снова посмотрел на свою руку, прежде чем лицо выдало его еще сильнее. Хэнг снова вмешался. «Хорошо. Еще раз. Тот же спусковой крючок, но на этот раз, когда начнется возгорание, не отступайте сразу. Держитесь. Не за все устройство. Только за край». Третья попытка длилась дольше. Не намного. Но этого было достаточно. Кости в пальцах Эрена на мгновение удлинились, а затем вернулись на место с неприятным ощущением, от которого его снова затошнило. Из раны тонкой белой струйкой повалил пар. Ханджи чуть не запрыгала от радости. «Это считается». «Было больно», — сказал Эрен. «Это тоже считается». Леви сказал: «Еще раз». Он посмотрел на Эрена. К тому времени капитан уже наполовину закатал рукава, вероятно, чтобы не сковывать движения, а может, просто так, не задумываясь. Эрен сразу обратил внимание на его предплечья и захотел броситься на забор. Сосредоточься. С четвертой попытки он поднялся выше. Волна жара распространилась от пореза, поднялась по руке до запястья и схлынула. Кожа на тыльной стороне ладони на мгновение затвердела, превратившись в нечто более плотное, бледное и грубое, чем человеческая кожа, а затем испарилась, прежде чем Хандж успел подойти к забору, чтобы рассмотреть ее поближе. Они издали восторженный возглас, глядя в ее блокнот. «Хорошо. Очень хорошо. Еще раз». Взгляд Леви задержался на руке Эрена, а затем переместился на его лицо. «Ты слишком стараешься». Эрен тяжело выдохнул. «Это потому, что у меня такое чувство, будто я пытаюсь захлопнуть дверь пальцами». Уголок рта Леви дрогнул. «Неплохая метафора». Это не должно было его так обрадовать. Следующие две попытки были удачнее в плане вспышек, но не в плане деталей. Однажды жар проник в его предплечье и задержался там достаточно долго, чтобы Ханджи успела произнести три предложения подряд, прежде чем он рассеялся. В другой раз порез зажил наполовину, а затем снова раскрылся под давлением прерванной трансформации. К тому времени пар стал гуще. Дыхание Эрена тоже участилось. Такая работа изматывала его не так, как полная трансформация. Не было этих грубых последствий превращения в нечто огромное и жестокое. Это было нечто большее. Более точное. Более продуманное. Оно требовало контроля, а не капитуляции, и, как обнаружил Эрен, контроль причинял боль так, как никогда не причиняла грубая сила. К тому времени, когда Хандж наконец объявил перерыв, он слегка вспотел и дышал ртом. Он наклонился вперед, уперев руки в бедра, и стал ждать, пока спадет жар в ладонях и запястьях. Раздались шаги. Он уже знал, чьи они. Леви остановился прямо перед ним. Не настолько близко, чтобы коснуться. Но достаточно близко, чтобы Эрен ощущал каждый сантиметр разделяющего их пространства и понимал, как легко его преодолеть. — У тебя получается лучше, — сказал Леви. Слова были простыми. Не теплыми. Не мягкими. Просто честными. Но они все равно ранили сильнее, чем следовало. Эрен слишком резко выпрямился и тут же пожалел об этом. — Спасибо, капитан. Он смотрел в пол, а не на Леви, потому что сегодня взгляд на Леви казался ему предвестником беды. — Можешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, — сказал Леви. Нервная система Эрена дала сбой. «Я смотрю на тебя». «Нет, — ответил Леви. — Ты смотришь на мои ботинки». Эрен чуть не подавился. Ханг, который стоял в нескольких футах от них и что-то бормотал себе под нос, по крайней мере, не стал вмешиваться. Он заставил себя поднять взгляд. Он уже почти встретился взглядом с Леви, когда его настигла память. Не называй меня капитаном, когда мы вот так. Обращайся ко мне по имени. Он так резко поднял глаза, что чуть не ослеп. Леви тут же сосредоточился. Вот оно снова — этот тихий, сводящий с ума интерес, который появлялся у него всякий раз, когда он замечал какую-то закономерность и не собирался от нее отмахиваться только потому, что Эрен этого хотел. — Что с тобой сегодня не так? — спросил Леви. Вопрос не был жестоким. Но от этого было еще тяжелее. — Ничего. Леви смотрел на него целую секунду. Затем с полной уверенностью произнес: «Чушь собачья». Эрен открыл рот. Но ничего не сказал. Он снова закрыл его. Ханг, стоявшая за Леви, подняла голову. «Это что, эмоциональная часть эксперимента?» «Нет», — ответил Леви. «Это кажется продуктивным». «Это не так». Эрен воспользовался возможностью отвести взгляд. Ему было неприятно, что Леви так много замечает. Еще больше ему было неприятно, что какая-то его часть начала полагаться на это, ждать этого, чувствовать себя обделенной, когда внимание капитана переключалось на что-то другое. Этому осознанию вообще не место в его сознании. Ханг снова подошла к нему, прижимая блокнот к груди. «Ему стало лучше, — сказала она. — Не до конца, но заметно». Леви кивнул. «Да». Это согласие, исходящее от него, значило для Эрена больше, чем он хотел бы признать. Ханг присела на корточки возле стола с расходными материалами и начала упаковывать первый набор инструментов, продолжая говорить. «Я хочу зафиксировать остаточное тепло до того, как оно полностью рассеется. И, возможно, характер давления вокруг самого пореза, если там остались какие-то повреждения.  Эрен моргнул. «Характер давления». «Да». «Звучит как выдумка». «Многие научные теории — выдумка, если вы не занимаетесь исследованиями сами». Леви посмотрел на стол. «Следующую часть сделай побыстрее». Ханджи ахнула. «Я никогда не работаю быстро». «Это была не похвала». «Я восприняла это именно так». Эрен еще какое-то время стоял на месте, разминая пальцы своей изменившейся руки, пока они снова не стали похожи на человеческие. Пульс наконец начал успокаиваться. Но не до конца. По крайней мере, он мог притвориться, что худшая часть утра позади. Леви медленно закатал рукава. Эрен не смог отвести от них взгляд. Аккуратная линия предплечья, снова исчезающая под темной тканью. Методичное натягивание ткани на кожу. Он тут же отвел взгляд. Слишком поздно. “Опять?” Сказал Леви. Эрен уставился на забор. “Что”. “Ты опять это делаешь”. Его желудок сжался. “Я не понимаю, что ты имеешь в виду”. “Это, ” сказал Леви, - потому что ты плохо врешь”. Хандж сразу поднял восхищенный взгляд. “Что за штука”. Леви не смотрел на них. «Не твое дело». «Значит, это уже мое дело». Эрену хотелось, чтобы земля разверзлась и навсегда покончила с этой главой его жизни. Вместо этого он с чрезмерным отчаянием в голосе сказал: «Может, просто закончим с оборудованием?» Ханджи просияла. «Да. Хорошо. Так и сделаем». Леви вздохнул. «Вы оба выматываете, но по разным причинам». Хэндж встал и указал на небольшой столик на краю поля. На узком рабочем столе лежали несколько старых инструментов для наблюдений и запасные ремни. «Я хочу изучить следы от титана, сравнить следы от нагрева с результатами первых попыток и посмотреть, остались ли следы от пара локальными. Если да, то это подтверждает теорию контроля. Если нет, то мы узнаем что-то новое». «Это твой ответ на все вопросы», — пробормотал Эрен. «Да, — весело сказала Ханджи. — И он всегда оказывается верным». Леви направился к столу, прежде чем они успели разойтись. «Ладно». Ханджи тут же последовала за ним, не переставая болтать. Эрену ничего не оставалось, кроме как пойти за ними. К тому времени, как он пересек двор, его дыхание наконец выровнялось. Рука все еще болела. В голове все еще крутились воспоминания о прошлой ночи. Леви по-прежнему был Леви. И этот день, судя по всему, не собирался становиться легче.