Часть 28

Глава 28: Прощупываем почву  Текст главы Утро наступило под небом, которое, казалось, не могло решиться на дождь. Еще до рассвета над штаб-квартирой сгустились низкие и тяжелые тучи, приглушив свет и придав крышам, стенам и утрамбованной земле на территории комплекса более холодный оттенок, чем обычно. В воздухе слабо пахло мокрым камнем, но погода так и не испортилась. В такое утро звуки распространяются как-то странно: шаги по дорожкам слышны громче, двери конюшен скрипят на петлях резче, команды разносятся дальше, чем должны. Леви все это заметил, даже не задумываясь. Он обратил внимание на двор, небо, изменившийся ритм жизни солдат, готовящихся к экспедиции, в которую они должны были отправиться через два дня. Он обратил внимание и на столовую. Именно там и заключалась главная проблема. Он вошел вместе с остальными в обычное время. Петра была впереди него, Элд нес чай, Гюнтер уже тихо обсуждал распределение снаряжения, а на лице Олуо было выражение человека, готового злиться все утро, еще до того, как оно официально начнется. Зал был заполнен наполовину. Ветераны сидели за длинными столами у стены. Два интенданта переговаривались, просматривая список поставок у буфета. Несколько молодых солдат ели слишком быстро, потому что до сих пор верили, что завтрак способен улучшить день. Ханджи явно отсутствовала, а значит, либо не спала, либо спала там, где не следовало. А еще был Эрен и его новые соратники. Они сидели за столиком в ряду напротив обычного места отряда Леви, достаточно близко к окнам, чтобы бледно-серый свет падал на их чашки, клинки и блестящие отполированные ботинки. Жан сидел с таким видом, будто стулья его лично оскорбляют. Конни говорила слишком громко. Саша ела с полной самоотдачей. Армин больше слушал, чем говорил. Микаса оглядывала зал, но казалось, что она смотрит в пустоту. И Эрен... Леви почувствовал перемену еще до того, как понял, в чем дело. Парнишка поднял голову почти в тот же момент, когда Леви вошел в зал. Их взгляды встретились. Реакция была мгновенной и однозначной. Эрен тут же отвел взгляд. Не то быстрое, заметное волнение, которого Леви ожидал в последние несколько дней. Не обычный румянец и плохо скрываемое облегчение. Это было более сдержанно. Более контролируемо. А значит, это скорее говорило о большем, чем о меньшем. Эрен не просто отвел взгляд, он полностью убрал Леви из поля зрения, а затем, с болезненной очевидностью, отказался смотреть на него. Леви молча занял свое место. Вокруг него снова зазвучали привычные звуки завтрака: стук столовых приборов о жестяную тарелку, скрип стульев, приглушенные голоса, то приближающиеся, то отдаляющиеся. Петра разлила чай. Гюнтер сел. Элд пробормотал что-то настолько сухое, что Петра едва не улыбнулась. Олуо потянулся за хлебом, словно сам этот жест требовал достоинства. Эрен, сидевший в другом конце комнаты, с головой погрузился в то, что было у него на тарелке. Он перекинулся парой слов с Конни. Кивнул в ответ на что-то, сказанное Армином. Коротко ответил Джин. Но ни разу не позволил себе взглянуть в сторону столика Леви. Это, подумал Леви, было в новинку. Или не совсем в новинку — такое случалось и раньше, но не так часто. Затем Эрен встал. Слишком рано. Конни подняла глаза. — Ты уже закончил? Эрен взял свою чашку. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Жан нахмурилась. — Тебе нужно выпить чаю. — Мне нужно, чтобы ты не болтала до полудня. — Придурок. Армин мельком взглянул на него. — У нас тренировка через двадцать минут.  — Я знаю. Ответ последовал быстро. Слишком быстро. Микаса изучала его. Леви тоже это заметил. Эрен пробормотал что-то себе под нос, так, чтобы его не было слышно в комнате, и вышел. Дверь за ним закрылась с обычной силой, но его отсутствие все равно было заметно. Взгляд Леви задержался на дверном проеме чуть дольше, чем ему хотелось бы. Петра это заметила. Конечно, заметила. «С ним что-то не так?» — тихо спросила она. Леви поставил чашку на стол. «Это я и пытаюсь выяснить». Эльд ненадолго поднял глаза. «С Эреном». Леви не ответил. Ему и не нужно было. Гюнтер, практичный, как всегда, вернулся к завтраку. Олуо с интересом следил за развитием событий, но, когда ничего не произошло, отвлекся. Петра больше ничего не сказала. Леви встал. Петра подняла глаза. — Капитан. — Доедайте. Он вышел из зала прежде, чем кто-то решил, что любопытство стоит того, чтобы его удовлетворить. --- В конюшне после тренировки было теплее, чем на улице, и витал знакомый многослойный аромат сена, кожи, конского пота, сырого дерева и старой соломы. Утренний свет проникал через верхние вентиляционные отверстия бледными косыми полосами, разрезая клубы пыли и темные очертания решеток денников. Леви нашел Петру в середине ряда. Она стояла рядом с одной из лошадей, на которых они приехали, аккуратно закатав рукава до локтей, и медленно, размеренно водила щеткой по боку животного. При приближении Леви лошадь дернула ухом, но не сдвинулась с места. Петра подняла глаза. “Капитан”. Леви остановился у двери кабинки и оперся предплечьем о деревянную перегородку. “Петра”. Мгновение никто из них не произносил ни слова. Движение щетки по шерсти возобновилось, мягкое и равномерное. Затем Петра, не поднимая глаз, сказала: “Ты вернулся рано”. “Да”. “Обычно это означает, что что-то не так”. Леви наблюдал, как лошадь переступила с ноги на ногу. “Паршивцу стало хуже”. Это заставило Петру остановиться. — В каком смысле? — Он теперь меня избегает. Петра слегка прислонилась к перегородке кабинки. — Похоже, это не случайно. — Так и есть. Леви скрестил руки на груди. — Вчера он был взволнован. Сегодня он не может даже нормально смотреть в глаза, чтобы притвориться, что все в порядке. Петра внимательно его изучала. — Ты разговаривал с ним вчера вечером. — Да. — И что? — Это не помогло. Петра опустила щетку. — Хуже? — Да. — Что именно ты ему сказал? — Леви ответил без особого энтузиазма. — Я сказал ему, что любые личные проблемы, которые он принесёт с собой в экспедицию, станут опасными, если он позволит им влиять на его суждения. Петра медленно кивнула. — Звучит разумно. — Он неправильно понял наш разговор. Она нахмурилась. — Как именно? Даже вспоминая об этом, Леви выглядел слегка раздражённым. «Он решил, что я имел в виду совсем другое». Петра ждала. Леви неохотно добавил: «Он подумал, что я имел в виду, что его чувства неуместны». Петра перестала водить щеткой по волосам. Она уставилась на него. «Его чувства?» Леви поджал губы. «Это было не очень понятно сформулировано». Петра выпрямилась. «Капитан… что именно вы сказали?» Леви слегка нахмурился. «Я упомянула, как он ведет себя со мной. Что он рассеян. Что с друзьями он вполне адекватен, а со мной начинает нервничать. Я также напомнила, что ему всего пятнадцать». Петра на мгновение закрыла глаза. Леви тут же заметил. «Странная реакция». Петра снова открыла глаза и посмотрела на него. «Капитан… это недостаточно расплывчато, чтобы избежать недопонимания». «Я уточнил позже». «Да, — терпеливо ответила Петра. — Позже». Леви еще крепче скрестил руки на груди. «Обычно именно тогда и происходят уточнения». Петра еще мгновение смотрела на него, явно решая, стоит ли отвечать честно. Затем она тихо вздохнула. “Хорошо”. Глаза Леви сузились. “Выкладывай”. Петра положила руку на дверь кабинки. “А ты не думал”, осторожно спросила она, “что Эрен может увидеть в тебе больше, чем просто своего капитана?” Леви ответил немедленно. “Нет”. Ответ был категоричным и с логической точки зрения абсолютно правильным. Петра отреагировала не слишком бурно. Она явно ожидала этого. Вместо этого она мягко сказала: «Он постоянно наблюдает за тобой во время тренировок». «Он постоянно за всем наблюдает». «Не в этом смысле». Леви посмотрел в сторону двери конюшни. «Это не влечение. Это поклонение герою, смешанное со стрессом и ужасными суждениями». Петра склонила голову набок. «Может быть». Леви оглянулся на нее. «Ты не согласна». — Мне кажется, Эрен восхищается тобой, — сказала Петра. — Ему всего пятнадцать. И я думаю, что молодые солдаты, оказавшиеся в стрессовой ситуации, могут сильно привязываться к тем, кому доверяют. «И все же это не влечение». «Может, и нет, — спокойно ответила Петра. — Но восхищение может перерасти во что-то другое, и человек этого даже не заметит». Леви ничего не ответил. Он вспомнил, как прошлой ночью Эрен неподвижно сидел в кресле, его лицо пылало, а слова нагромождались друг на друга. Я знаю, что ничего не может произойти. Эта фраза не походила на восхваление героя. Но вслух он этого не сказал. Вместо этого он сказал: «Он с этим справится». Выражение лица Петры слегка смягчилось. «Может быть». Леви чуть не закатил глаза от бесполезности этого слова. «Может быть» никогда не помогало избежать ошибки. Он отошел от прилавка. «Сегодня после обеда кадетов будет тренировать Гюнтер». «Лесные учения». «Я знаю». Он направился к двери. Петра снова заговорила. «Капитан». Леви остановился. «Если я ошибаюсь, ты ничего не теряешь». Он слегка повернулся. «А если я права, — добавила Петра, — постарайся не быть жестоким». Леви уставился на неё. «Когда я был жестоким?» Петра спокойно встретила его взгляд. Никто из них не ответил. Леви вышел из конюшни. --- На тренировочной площадке за деревьями уже кипела жизнь. Гюнтер выбрал открытое поле рядом с опушкой леса и обозначил широкий маршрут для маневрирования сигнальной тканью и временными столбами. Элд стоял рядом со стеллажом с оборудованием и с терпеливой точностью человека, давно смирившегося с тем, что учить других — значит в основном предотвращать их гибель из-за глупой ошибки, которую можно было избежать, поправлял упряжь. Олуо расположился у стартовой линии и объяснял Конни, как работать с парными тросами, таким тоном, что можно было подумать, будто история запомнит этот момент. Леви остановился на краю поля и сосредоточился на происходящем. Жан с видимым раздражением, но очень уверенно проходил короткий маршрут. Конни была на волосок от катастрофы, но почему-то не унывала. Саша потягивался, доедая что-то съедобное. Армин поправлял нижнюю часть страховочной обвязки, сосредоточенно слушая Гюнтера. Микаса уже завершила свой первый маршрут и теперь ждала у опушки леса, застыв в неподвижности, которая казалась спокойной, пока не осознаешь, насколько она обманчива. И Эрен... Леви сразу же нашел его взглядом. Мальчишка был на середине нисходящего виража между двумя низкими ветками, его движения были отточенными и эффективными — совсем не так, как несколько недель назад. Он чисто прошел вираж, в нужный момент отцепился, снова закрепился на высоте и опустился к центральной стойке с таким мастерством, что вся эта последовательность движений могла бы показаться ничем не примечательной. Потом он увидел Леви. Ошибка была совсем незначительной. Настолько незначительной, что никто бы не назвал ее ошибкой. Небольшая заминка в плече перед броском. Приземление чуть более тяжелое, чем должно было быть. Ничего страшного, просто тело на мгновение замешкалось, пока инстинкт уступал место осознанности. Леви заметил это. Он вышел на поле. Гюнтер увидел его первым и выпрямился. — Капитан. Тренировка замедлилась. Элд поднял голову. Олуо выпрямился и стал более официальным. Армин обернулся. Жан напрягся. Микаса сосредоточилась. Эрен разорвал одну из линий и на мгновение застыл, прежде чем снова заставить себя двигаться. Леви сказал: «Продолжай». Гюнтер тут же кивнул и вернулся к объяснениям. Леви не стал вмешиваться сразу. Это было бы неуместно. Вместо этого он просто наблюдал. Поле снова пришло в движение. Взрывы газа. Крюки, цепляющиеся за кору. Шаги по земле и дереву. Размеренные команды Гюнтера перемежаются с более тихими поправками Элда, а голос Олуо звучит так же отчетливо, как труба. Леви позволял замечаниям накапливаться. Жан злился из-за каждой поправки, но следовал им. Конни перестраховывался всякий раз, когда ему казалось, что за ним наблюдают, и лучше всего двигался, когда забывал о самоконтроле. Армину не хватало скорости, но не хватало и ума. Все замечания, которые ему делали, оставались в силе. Микаса беспрекословно подчинялась и ненавидела это делать.  А Эрен... Эрен не терял самообладания под пристальным взглядом. Он сужал глаза. В этом и было главное отличие. Когда Гюнтер поправлял Конни, та демонстрировала смущение: суетилась, извинялась, приходила в себя. Когда поправляли Джин, она сначала раздражалась, а потом подчинялась. Когда поправляли Микасу, обида проступала сквозь ее невозмутимость, как лезвие сквозь ткань. В случае с Эреном реакция была внутренней. Тело напрягалось. Дыхание сбивалось. Внимание обострялось до предела и разрывалось от напряжения. Леви скрестил руки на груди. Предложение Петры вернулось само собой. Ты не думал, что Эрен видит в тебе нечто большее, чем просто своего капитана? Нет. Он думал об этом. Но это не то же самое, что верить в это. Тем не менее размышления уже изменили ход этого утра. Некоторые реакции, увиденные под таким углом, было сложно интерпретировать иначе.  Ему это не нравилось. Ему стало еще неприятнее, когда Гюнтер скомандовал сменить маршрут, а Эрен, не дожидаясь приказа, двинулся в нужном направлении, автоматически выполняя последовательность действий, которую когда-то отработал на нем Леви, как будто тело по-прежнему подстраивалось под его ожидания, даже без команды. Леви шагнул вперед. «Я пойду этим путем». Гюнтер коротко кивнул и отошел в сторону. Это изменило ситуацию. Ничего драматичного. Леви не нуждался в драматизме, чтобы преобразить обстановку. Или тренировочную площадку. Его присутствие говорило само за себя. Кадеты выпрямились. Их внимание обострилось. Даже ветераны незаметно подтянулись, потому что командиру не нужно было дважды напоминать о своих полномочиях. Леви посмотрел на противоположную сторону. «Та же последовательность, — сказал он. — Только теперь я наблюдаю. Постарайся не стать из-за этого еще более бесполезным». Конни скорчила такую гримасу, что он не стал договаривать. Жан из принципа сделал вид, что обиделся. Саша, казалось, счел это замечание вполне практичным. Армин, как ни странно, сделал вид, что запоминает формулировку для дальнейшего использования. Эрен на полсекунды дольше положенного смотрел в пол. Леви указал на него. — Ты первый. Эрен тут же поднял голову. — Да, капитан. Слишком быстро. Леви тоже это заметил. Эрен занял позицию. Леви не стал стоять там, где стоял Гюнтер. Вместо этого он отошел в сторону, но так, чтобы при необходимости внести коррективы можно было сделать это с близкого расстояния. Не трогаю. Пока нет. Маршрут начался. Эрен отчалил от первого якоря, контролируемо и экономно разворачиваясь в сторону поворота. Он значительно улучшил свои навыки. Это было правдой. Нижняя траектория, которая раньше заставляла его делать широкие и резкие развороты, теперь давалась ему легче. Он быстрее корректировал курс. Тратил меньше топлива. Выбирал более короткие маршруты. Он также точно знал, где именно стоит Леви на каждом участке маршрута. Это тоже было видно. Тело выдало его раньше, чем лицо. Легкое напряжение в плече, когда он оказался в поле зрения Леви. Слишком аккуратная посадка рядом с центральным столбом, как будто сама точность могла послужить маскировкой. В конце серии Эрен приземлился и отцепил последнюю веревку. Леви шагнул вперед. «Еще раз». Эрен кивнул. «Да, капитан». Он перезапустил систему и повторил попытку. Лучше. Леви подождал, пока Эрен приземлится во второй раз, затем, прежде чем тот успел полностью выпрямиться, шагнул прямо к нему и потянулся к левому кабелю. «Не двигайся». Слова прозвучали сухо, по-деловому. Его пальцы нащупали крепление и сдвинули корпус чуть меньше чем на ширину пальца, изменив угол наклона ровно настолько, чтобы облегчить снятие. Сам контакт был недолгим. А вот реакция — нет. Эрен застыл. Этого было недостаточно, чтобы кто-то назвал его поведение чем-то большим, чем просто послушанием. Леви все равно почувствовал это — мгновенное замирание под его рукой, едва заметное учащение дыхания, почти отчаянное стремление не реагировать на поправку, которая не должна была ничего значить. Вот так. Леви отпустил крепление и отступил на полшага назад. «Когда ты отвлекаешься, ты компенсируешь это движением левой руки», — сказал он. Эрен не сводил глаз с крепления, а не с Леви. «С этой стороны поворот круче». «Нет, — спокойно ответил Леви. — Тебе кажется, что с этой стороны поворот круче, потому что ты чувствуешь, что я стою рядом». После этих слов повисла короткая, но выразительная пауза. Конни выглядел так, будто понятия не имел, что это значит. Джин нахмурился, услышав критику, но не уловив ее сути. Выражение лица Армина не изменилось. В этом и была проблема. Микаса сосредоточилась. Тем временем Эрен заметно покраснел. Не сильно. Но достаточно. Такое не происходит от обычной порицания. Леви скрестил руки на груди. — Проведи еще раз. Эрен сглотнул. — Да, капитан. Третий раз прошел лучше всего. Под давлением этот сопляк не терял работоспособности. Напротив, он становился сверхфункциональным — настолько собранным, что это напряжение было заметно. Леви дал ему закончить маршрут, а затем сменил тактику. «Армин». Армин тут же поднял голову. «Да, капитан». «Ты идешь по нижнему маршруту после него». Армин кивнул и молча занял позицию. Леви наблюдал, как Эрен отошел в сторону, чтобы освободить место. Как только прямой взгляд Леви переключился на что-то другое, он тут же расслабился. Не то чтобы совсем, но стал менее напряженным. Ему стало легче дышать. Тело постепенно приходило в себя. Этот контраст оказался более резким, чем сама реакция. Леви шел по нижней линии, а Армин выполнял последовательность движений. Армин двигался медленнее, но точнее, и его ошибки были скорее механическими, чем инстинктивными. Он не боялся, что его поправят, и поэтому быстро усваивал новые движения. Когда Леви один раз слегка изменил положение плеча, мальчик просто кивнул и на следующем повороте выполнил движение правильно, без каких-либо видимых последствий. Полезно. Леви не нужно было, чтобы Петра объясняла, что значит «сравнение». Когда Армин закончил, Леви отпустил его коротким «повторим позже» и повернулся к остальным. На этот раз он выбрал парную работу по перенаправлению. Само упражнение было простым. Один солдат шел по маршруту. Второй подрезал его на смещенной опорной точке и вынуждал скорректировать курс, не сталкиваясь с ним. Таким образом проверялась реакция, способность адаптироваться и не паниковать, когда кто-то неожиданно нарушает твой маршрут. Леви быстро распределил пары. Конни с Сашей, потому что хаос требует контроля. Жан с Эльдом, потому что кто-то должен был умерить его эгоизм. Армин с Гюнтером, потому что Гюнтер быстро адаптировался к интеллекту, когда увидел его. Микаса с Олуо, что обидело их обоих по разным причинам. И Эрен... Леви сделал паузу, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. «Со мной.» Последовала едва уловимая тишина. Большинство кадетов без возражений согласились на такое распределение. Конечно, «переключатель» Титана будет тестироваться под более строгим контролем. Такое объяснение было безопасным и, следовательно, полезным. Никто, кроме Армина, не выглядел так, будто понимает, в чем заключается выбор. Леви не смотрел на него прямо. Ему и не нужно было. А вот Эрен выглядел так, будто земля под его ногами стала ненадежной. — Да, капитан. Опять слишком поспешно. Леви направился к дальнему маршруту у кромки леса. Парная отработка требовала более аккуратного маневрирования между низкими ветками и вынужденной корректировки у центрального ствола. Это была напряженная работа. Полезная работа. В такой последовательности действий нерешительность становится очевидной, а осознание положения другого тела может либо улучшить движение, либо испортить его. Леви один раз объяснил им обоим маршрут. Потом повторил, но на этот раз стоял рядом с Эреном, а не впереди группы. Это не случайность. Он сделал это намеренно. «Первый поворот за тобой, — сказал он. — Второй за мной. Если ты будешь слишком сильно компенсировать, потому что слышишь, как я закрываю линию позади тебя, ты проиграешь. Если ты будешь медлить, потому что слишком сосредоточен на моей позиции, а не на своем маршруте, ты проиграешь. Если ты вынудишь меня сделать коррекцию и заставишь меня работать усерднее, чем нужно, я сочту это личным оскорблением». Эрен сосредоточенно смотрел прямо перед собой. «Да, капитан». Леви заметил, как при ответе напряглась его шея. «Вы поняли приказ?» «Да, капитан». «Это был не вопрос». Эрен моргнул. «…Да. Я понял». Уже лучше. Но все еще напряжен. Леви отступил на шаг и указал на первый якорь. «Отчаливай». Маршрут начался. Эрен оттолкнулся от берега. Леви последовал за ним через мгновение. Близости было достаточно. В этом и был смысл. Не трогательно. Не драматично. Просто достаточно близко, чтобы любое ощущение присутствия Леви позади стало живой переменной в теле. Эрен правильно вошел в первый поворот, выпустил вторую линию на нужной высоте, но слишком резко вошел в центральный ствол и был вынужден добавить газу, чтобы скорректировать приземление, которое должен был доверить инстинктам. Леви присел рядом с ним на тот же ствол, на мгновение коснувшись рукой коры над плечом Эрена. «Еще раз». Они повторили упражнение еще дважды. К третьему разу Эрен дышал тяжелее, чем можно было бы ожидать, и Леви уже достаточно хорошо его знал, чтобы не спутать это с обычной усталостью. Он снова сменил тактику. «Протяни руку». Эрен посмотрел на него. «Что?» Леви не изменился в лице. «Дай руку». Эрен медленно и неуверенно подчинился. Леви взял его за запястье и развернул ладонь вверх, проверяя, как он держит клинки. Оправдание было вполне законным. И это делало его полезным. Леви ловко перехватил клинки и почувствовал, как под кожей пульсирует ускоряющийся ток крови. Вот оно. Не воображение. Не командное напряжение. Что-то более острое и гораздо менее практичное. Леви отпустил его. «Ты слишком сильно напрягаешься, когда возвращаешься в строй». Эрен слишком резко отдернул руку. «Да, капитан». Слова прозвучали неубедительно. Леви на мгновение задержал на нем взгляд. Затем первым отвел глаза. Интересно. Очень интересно. К концу тренировки закономерность стала слишком очевидной, чтобы ее можно было проигнорировать. Эрен не просто восхищался Леви. Он не просто боялся, что его поправят. Он не просто реагировал на авторитет. Он отреагировал на самого Леви. Осознание этого не приносило радости. Не потому, что его это оскорбляло. Потому что это было в его духе. И потому, что, когда это стало в его духе, вчерашний разговор с жестокой эффективностью переписался в его памяти. Я знаю, что ничего не может произойти. Я знаю, что это неуместно. Я знаю свое место, капитан. Леви стоял на краю поля, пока кадеты перегруппировывались, и на краткий и очень неприятный момент почувствовал себя идиотом. Петра, мрачно подумал он, будет невыносима, если узнает, как близко он был к тому, чтобы уволить ее. На этом утро закончилось. Он не стал настаивать. Ответ он получил, и этого было достаточно, чтобы представлять опасность. Когда тренировка закончилась и группа разошлась, чтобы набрать воды и проверить снаряжение, Эрен вернулся к остальным и заметно расслабился, отойдя подальше от Леви. Этот контраст был самым жестоким. В компании других мальчик выглядел на свой возраст. В компании Леви он выглядел подавленным. Леви отвернулся, прежде чем кто-то успел бы принять его неподвижность за задумчивость. До экспедиции оставалось два дня. Один день, может, меньше, и все должно было стать более-менее терпимым. Потому что проблема была уже не в том, права ли Петра. Проблема была в том, что она была слишком близка к истине.