Часть 7. Утро во дворце

Утреннее солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы, когда Катара открыла глаза. Она лежала на боку, закутанная в алые простыни, и смотрела на спящего Зуко. Его лицо было расслабленным, дыхание ровным, а рука, даже во сне, лежала на её талии, словно он боялся, что она исчезнет. Она улыбнулась и потянулась к нему, проведя кончиками пальцев по его скуле, по линии шрама. Зуко вздохнул, не открывая глаз, и притянул её ближе. — Ты следишь за мной, пока я сплю? — пробормотал он хриплым со сна голосом. — Может быть, — она поцеловала его в подбородок. — Ты милый, когда спишь. Не хмуришься. — Я не хмурюсь, — и он демонстративно нахмурился, от чего Катара рассмеялась. — Вот об этом я и говорю. Он приоткрыл один глаз, и в нем мелькнули страстные искры. Его рука тут же скользнула по её бедру, притягивая её ещё ближе. — Раз уж ты меня разбудила... — он резко навис над ней, и Катара, всё ещё смеясь, уперлась ладонями в его грудь. — Зуко, уже утро. — Я знаю, — он поцеловал её в шею. — И что? — И то, что тебе пора идти. Ты — Хозяин Огня. У тебя страна. Советники. Бумаги. — Бумаги подождут, — пробормотал он, спускаясь поцелуями к ключицам. — Зуко... — Катара... Она застонала, когда его рука скользнула между её бедер, и на несколько мгновений забыла обо всех аргументах. Но потом собралась с силами и, ухватив его за плечи, отстранила от себя. — Всё. Пора вставать. Хозяин Огня должен хозяйничать в своей стране. Он тяжело вздохнул и рухнул на спину. — Ты жестокая женщина. — Зато честная. — Она выбралась из постели и потянулась к своей одежде — скромному синему платью, которое было на ней вчера. — Я собираюсь с тобой. Зуко приподнялся на локте и взгляд его выражал удивление. — Со мной? В тронный зал? — Да. Аанг всё ещё здесь. И я хочу быть рядом, когда вы будете говорить. Я не собираюсь прятаться. Он смотрел на неё мгновение, размышляя, а потом кивнул и тоже встал. Катара ожидала, что он направится к гардеробной за своей обычной мантией Лорда: тяжелой, с золотыми наплечниками и знаками власти. Но вместо этого он достал простую темно-красную рубашку и черные штаны, почти такие же, как те, в которых приходил к ней в домик. — Что? — спросил он, заметив её удивленный, скользящий по нему взгляд. — Ты... не наденешь мантию? — Сегодня — нет, — он пожал плечами. — Если мы хотим, чтобы он воспринимал нас как пару, а не как Лорда Огня и его... протеже, то не стоит выглядеть так, будто я пытаюсь задавить его статусом. Кроме того, — он помедлил и чуть смущенно добавил, — ты одета скромно. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко рядом со мной. Я подстроюсь. Катара моргнула, а потом расхохоталась, негромко, но искренне. — Лорд Зуко подстраивается? Меня не обвинят в привороте Твоего Высочества, или скажут, что тебя подменили? — Я стараюсь быть непредсказуемым, что бы меня нельзя было просчитать, — он усмехнулся, застегивая рубашку. — Но если ты будешь смеяться надо мной, я передумаю. — Не буду, — она подошла к нему и поправила воротник. — Мне приятно. Правда. Такая мелочь, но... — Но? — Но это показывает, что ты думаешь обо мне. Замечаешь эти мелочи. — Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо. Они вышли из покоев вместе. Зуко повел её не в главный обеденный зал, а в малую трапезную, уютную комнату с низким потолком, деревянными балками и окном, выходящим во внутренний сад. Здесь стоял простой стол и пара стульев, а вместо армии слуг, только один старый управляющий и кухарка, которые принесли поднос с завтраком, чаем и фруктами. — Я часто завтракаю здесь, — объяснил Зуко, когда они вошли. — В одиночестве. Терпеть не могу главный обеденный зал с утра, там слишком много людей и шума. — Так это твоё убежище? — Катара огляделась. — Мне нравится. Здесь чувствуется... твоя атмосфера. Они ели почти стоя у столешницы. Зуко налил чай, Катара разложила завтрак. Всё было просто, без церемоний. Она смеялась над тем, как он пытался поймать убегающее яйцо палочками, а он ворчал, что посуда в этом дворце «специально сделана против него». — Знаешь, — вдруг сказал он, отпивая чай, — я привык завтракать один. Годами. А теперь... — он сделал паузу и посмотрел на неё поверх чашки, задумавшись, — мне было дико одиноко без тебя, Катара... Катара перестала жевать. Его слова были простыми, но в них было столько неожиданной уязвимости, что у неё сжалось сердце. Она мягко улыбнулась, с ноткой грусти, и накрыла его ладонь своей. — Теперь, ты не один, — сказала она. — И я тоже. Он перевернул руку и переплел их пальцы. — Хорошо. Потому что я не планирую возвращаться к тому состоянию.

***

Тронный зал встретил их тишиной. Советники ещё не собрались, стража стояла у дальних дверей, и только одна фигура ожидала их в центре зала. Аанг стоял спиной к ним, глядя на огненные гобелены, но когда двери открылись, он обернулся. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, похоже, он не спал всю ночь. Но в его взгляде уже не было вчерашней ярости, а скорее глухая, тяжелая растерянность. — Вы пришли вместе, — сказал он напряженным голосом, вместо приветствия. — Да, — ответил Зуко, не выпуская руки Катары. — Мы вместе. Аанг посмотрел на их переплетенные пальцы и медленно выдохнул. — Я думал об этом всю ночь. О том, что вы сказали. — И? — Катара шагнула вперед, но не отпустила руку Зуко. — И я всё ещё не понимаю, — Аанг покачал головой. — Как? Когда? Мы были вместе, Катара. Мы строили планы. А ты просто... ушла. Куда? К нему? — он перевел взгляд на Зуко. — Я ушла от тебя, Аанг, — мягко, но твердо поправила Катара. — Не к нему. Я ушла от тебя. Я путешествовала одна семь месяцев. Я жила в Столице Огня четыре месяца. И только две недели назад я встретила Зуко. Случайно. Это не был план. Это не было предательством. — Но ты могла вернуться, — в голосе Аанга прорезалась горечь. — Ты могла написать. Дать знак. — Я не хотела возвращаться, — она покачала головой. — Неужели ты не понимаешь? Дело не в Зуко. Дело в нас. Вернее, в том, что нас не было. Ты любил идею под названием «Катара», не меня, Аанг. Идею нашей семьи, нашего будущего. Но ты никогда не спрашивал, чего хочу я. — Я спрашивал! — он шагнул к ней, и Зуко напрягся, но Катара сжала его ладонь как знак «всё в порядке». — Нет, Аанг. Ты говорил. Ты рассказывал мне о наших планах. О храмах, о миссиях, о свадьбе. Ты никогда не спрашивал: «Катара, а чего ты хочешь?». А если я пыталась сказать сама, ты отмахивался. Говорил, что я просто устала. Или что это нервы. — Я думал... — Ты думал за меня! — её голос сорвался, и она на мгновение замолчала, беря себя в руки. Зуко мягко положил ладонь на её плечо, и она выдохнула. — Ты думал за меня, Аанг. Всегда. Ты перестраивал мои мысли, идеи под себя. Ты перекраивал мою суть и личность, сам того не замечая, но ведь с твоими желаниями Я уже не Я. А я хотела, чтобы ты услышал меня. В зале повисла тишина. Аанг смотрел на неё так, словно видел впервые. Не ту Катару, которую он придумал, а настоящую — уставшую, неподвластную, решительную, чужую. — Я слышу тебя сейчас, — тихо сказал он. — Но... почему он? — его взгляд метнулся к Зуко. — Из всех людей, почему он? — Потому что он увидел меня настоящую, — Катара повернулась к Зуко, и её взгляд смягчился. — Не сегодня и не две недели назад, а давным-давно, ещё тогда, в пещерах. Он был единственным, кто спросил, чего я хочу. Кто не пытался меня спасти, а просто... был рядом. А теперь... — она снова посмотрела на Аанга, — теперь я люблю его. Это не назло тебе. Не из мести. Это просто... случилось. И это по настоящему. Аанг закрыл глаза. Его плечи опустились. — Я думал, ты вернешься, — прошептал он. — Я думал, это просто... период. Что тебе нужно время. Что ты перебесишься и вернешься. — Я предполагала, что ты можешь так решить, — Катара грустно улыбнулась. — Именно поэтому я не возвращалась. Ты бы не услышал меня. Ты бы снова решил, что это каприз. — Аанг, — Зуко заговорил впервые за несколько минут. Его голос был уверенным и спокойным. — Я понимаю, что тебе больно. Я знаю, что такое терять. Но она не вещь. Она не приз, который можно выиграть или вернуть. Она сделала выбор. И этот выбор — не ты. Аанг резко вскинул голову, и на мгновение Зуко показалось, что сейчас он снова взорвется. Но Аватар лишь смотрел на них: на то, как Катара стоит рядом с Зуко, как её плечо касается его руки, как их пальцы переплетены. — Ты счастлива? — вдруг спросил Аанг, глядя прямо на Катару. Она не колебалась ни секунды. — Да. С ним — да. Аанг длинно и прерывисто выдохнул. — Я не могу притворяться, что принимаю это, — сказал он. — Прямо сейчас я не могу. Но я... я вижу, что это правда. То, что между вами. Я вижу. — Он перевел взгляд на Зуко. — Если ты причинишь ей боль... — Не причиню, — твердо ответил Зуко. — ...то я вернусь. И тогда мы поговорим иначе. — Я бы ожидал этого, — Зуко даже слегка улыбнулся уголком губ. — Но тебе не придется возвращаться по этой причине. Аанг кивнул, скорее себе, чем им. Потом повернулся и медленно пошел к выходу. У дверей он остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Я улетаю сегодня. Мне нужно... время. Много времени. Но, может быть, когда-нибудь... — он не закончил фразу. Двери закрылись за ним. Катара выдохнула так, словно держала этот вдох весь разговор. Её плечи опустились, и она покачнулась. Зуко тут же обнял её, прижимая к себе, укутывая в кольцо своих рук. — Всё, — прошептал он ей в макушку. — Всё закончилось. — Он сказал «может быть, когда-нибудь», — её голос дрожал. — Это не конец. — Это начало, — он мягко отстранил её, чтобы заглянуть в лицо, и большим пальцем стер одинокую слезинку с её щеки. — Начало чего-то нового. Для него. Для нас. Он услышал нас, Катара. Может, не всё. Может, не до конца. Но он услышал. Это больше, чем я ожидал. — Ты прав, — она слабо улыбнулась. — Просто... я так устала от этого. От непонимания. От чувства, что я кому-то что-то должна. — Ты никому ничего не должна, — он поцеловал её в лоб. — Особенно мне. Ты здесь, потому что хочешь этого. И пока это так, я буду рядом. Она прижалась к нему, слушая биение его сердца, оно было ровное, спокойное, уверенное. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Ты знаешь это? — Теперь — да, — он улыбнулся и прижал её крепче. — И я люблю тебя. Уже очень, очень давно. Они стояли в пустом тронном зале, обнявшись, пока утреннее солнце заливало пол золотыми квадратами. Где-то за дверями шумел дворец, просыпалась страна, начинался новый день. И впервые за долгое время всё было на своих местах.