Глава 4

Полина Пятница началась с того, что Полина проснулась на пятнадцать минут раньше будильника. Это всегда было плохим знаком. Не потому что пятнадцать минут — это катастрофа. А потому что она просыпалась раньше будильника только тогда, когда что-то крутилось в голове. Что-то, что не давало спать до конца. Она лежала в темноте, смотрела в потолок и прислушивалась к себе — пытаясь понять, что именно. Как будто ищешь источник звука в тихой комнате. Поняла через минуту. Репост. Она вчера так и не открыла уведомления. Пришла домой, поела, сделала часть домашнего, легла. Телефон лежал рядом и молчал — она поставила беззвучный — но она знала, что там что-то происходит. Что её слова сейчас живут где-то без неё, у чужих людей, и она не контролирует это никак. Это было странно,но не плохо. Она взяла телефон. Уведомлений было много,достаточно много.Новые подписчики, комментарии, лайки. Тот аккаунт с репостом набрал охват, и волна пошла дальше — кто-то репостнул уже оттуда, кто-то поделился в историях. Полина сидела в кровати, в темноте, с телефоном в руках, и читала. Комментарии были разные. Большинство — хорошие. Люди писали, что это точно, что они так же чувствуют, что наконец-то кто-то написал об этом нормально. Некоторые писали длинно, рассказывали свои истории. Один человек написал просто: "спасибо" — и это почему-то читалось тяжелее всего остального. Были и другие — не злые, но скептичные. "Красиво написано, но это же просто подростковая рефлексия, все через это проходят." "Ой, все притворяются, это нормально, хватит драматизировать." Полина читала и те, и другие. Одинаково внимательно. Потом закрыла приложение и встала. Будильник зазвонил через три минуты. Она его выключила, не дослушав. За окном рассветало — медленно, неохотно, как будто даже утро в пятницу не очень хотело начинаться. Полина пошла на кухню делать чай. Записка от мамы на столе: "Сегодня приду поздно, еда в холодильнике. Как дела с учёбой?" Полина взяла ручку и написала под вопросом: "Нормально." Подумала и добавила: "Всё хорошо." Поставила чайник и стала смотреть в окно. Всё хорошо. Да, наверное. Просто немного непонятно что дальше. В школе пятница была пятницей — то есть все уже немного устали от недели и существовали в режиме "дожить до звонка". Даже учителя как будто чуть замедлялись к концу недели, давали больше самостоятельных, меньше спрашивали у доски. Полина сидела на биологии и делала вид, что читает параграф, хотя на самом деле думала про статью. Они с Демьяном должны были сдать первый черновик завучу в следующий понедельник. Её часть — основной текст — была почти готова. Оставалось причесать пару абзацев, вставить цитаты из интервью так, чтобы они шли органично, а не как вставные зубы. Демьян свою часть ещё не присылал. Она покосилась на телефон. Потом убрала его. Потом снова покосилась. В конце концов написала сама: ты свою часть пишешь? Ответ пришёл минуты через три: пишу и как нормально. медленно но пишу у нас в понедельник сдача я знаю воронцова просто напоминаю ты как будильник Полина смотрела на это. Написала: будильники хотя бы полезны ахаха. ладно. к воскресенью пришлю хорошо Она убрала телефон и вернулась к биологии. Учительница что-то объясняла про клеточное деление. Полина начала записывать — машинально, рука двигалась сама, пока голова была в другом месте. Рядом Катя тихо толкнула её локтем. — С кем пиреписываешься? — По проекту. — С Соколовым? — Да. Катя сделала лицо. То самое лицо — с чуть поднятой бровью и еле заметной улыбкой — которое Полина уже научилась распознавать как "я догадываюсь про что-то, но пока не скажу". — Что? — тихо спросила Полина. — Ничего, — так же тихо ответила Катя. — Катя. — Я просто смотрю. — На что смотришь. — На тебя, — Катя пожала плечами с совершенно невинным видом. — Ты по-другому на телефон смотришь, когда ему пишешь. — Я одинаково смотрю на телефон всегда. — Нет. — Катя, мы пишем про проект. — Ага. — Это рабочая переписка. — Конечно. — Прекрати делать это лицо. — Какое лицо? — Катя изобразила абсолютное непонимание. — Я просто сижу. Полина отвернулась к тетради. Она не смотрела на телефон по-другому. Это было бы абсурдно. Это был рабочий чат, переписка по проекту, всё просто по делу. Она написала ровно два сообщения и оба были про дедлайн. Это никак не считалось. На большой перемене Полина взяла еду в столовой и пошла к своему обычному месту у окна — там, где тихо и можно спокойно поесть без того, чтобы кто-то постоянно что-то спрашивал или звал куда-то. Она уже почти дошла, когда увидела, что её место занято. Демьян Соколов сидел именно там — один, что было само по себе странно, потому что он обычно в столовой был в центре большой компании — и смотрел в телефон. Перед ним стоял поднос с едой, которую он явно не ел. Полина остановилась. Можно было найти другое место. Мест в столовой было достаточно. Она развернулась было — и он поднял голову. — О, Воронцова, — сказал он. — Садись, я не кусаюсь. — Я знаю, — сказала она. — Просто не хочу мешать. — Ты не мешаешь, — он убрал телефон. — Там у тебя обычно место? — Ну, не официально. — Садись тогда, — он кивнул на стул напротив. — Мне всё равно поговорить надо. Полина поставила поднос на стол и села. — По проекту? — спросила она. — Не совсем. Она подняла на него взгляд. — Тогда что? Демьян подпёр подбородок рукой и смотрел на неё — без своей обычной лёгкой усмешки, без этого фирменного "всё нормально, я просто Соколов" выражения. — Я пишу свою часть, — начал он, — и там у меня вопрос про то, почему люди вообще начинают играть роли. Ну, откуда это берётся. И я написал что-то, но оно звучит… не знаю, слишком умно что ли. Не как я. — Покажи. — Прямо сейчас? — Ну ты же сам сказал — поговорить надо. Он помолчал секунду, потом достал телефон, нашёл нужное и протянул ей. Полина взяла и начала читать. Текст был неожиданным. Не плохим. Но действительно немного чужим по голосу — как будто он пытался писать так, как по его мнению должна была звучать статья, а не так, как говорил он сам. — Вот это вот место, — она указала пальцем на экран, — "формирование социальных масок происходит в раннем подростковом возрасте под влиянием группового давления". Это не ты. — Ну, это правда. — Правда, но не твоими словами. Ты бы как это сказал — вот просто, своими словами, сейчас? Демьян подумал: — Ну… в какой-то момент понимаешь, что есть вещи, которые лучше не показывать. Потому что народ реагирует определённым образом, и проще сразу стать тем, от кого ждут меньше вопросов. — Вот это напиши. — Это же разговорно. — Это живо, — сказала Полина. — Статья про людей. Она должна звучать как человек, а не как учебник. Демьян посмотрел на неё. — Ты так пишешь? — спросил он. — Всегда живо? — Стараюсь. — Покажи свою часть. — Пришлю когда закончу. — Воронцова. — Соколов. — Ну покажи. Я ж показал. Полина помолчала секунду. Потом достала телефон, нашла документ и протянула ему — так же, как он ей. Демьян взял и начал читать. Она ела и старательно смотрела в поднос — не на него. Это было странно — ждать, пока кто-то читает то, что ты написала. Особенно кто-то конкретный. Особенно когда ты не знаешь, что он думает, и его лицо ничего не выражает, потому что он читает. — Вот это вот, — сказал он наконец, и она подняла взгляд. Он показывал абзац — тот самый, про Мастера. Она вставила его в статью в переработанном виде, без прямой отсылки к Булгакову, просто мысль. "Есть разница между тем, чтобы молчать, и тем, чтобы прятаться. Молчать — это выбор. Прятаться — это страх. Большинство из нас в школе прячутся и называют это молчанием." — Это сильно, — сказал Демьян. — Спасибо. — Нет, серьёзно. Это очень точно. Полина смотрела на него. — Ты сам так делаешь? — спросила она. — Прячешься и называешь молчанием? — Я вообще не молчу, — усмехнулся он. — Это не ответ. Пауза. — Ну, — он покрутил вилку в руках, — бывает. Есть вещи, которые я не говорю вслух. Не потому что не хочу. Просто… не знаю, как скажут на это. — И поэтому говоришь другое? — Поэтому говорю громче про другое. Чтобы никто не успел спросить. Полина смотрела на него несколько секунд. — Это честно, — сказала она наконец. — Ты опять меня анализируешь. — Я просто слушаю. — Это одно и то же с тобой. Она чуть улыбнулась — совсем немного, краешком. — Перепиши этот абзац своими словами, — сказала она, возвращая ему телефон. — Получится лучше. — Ладно, — он взял телефон. — Слушай, а давай сегодня после школы ещё раз встретимся? Мне надо чтобы кто-то смотрел пока я пишу, иначе я начинаю редактировать раньше времени и в итоге удаляю всё. Полина моргнула. — Ты хочешь чтобы я сидела рядом пока ты пишешь? — Ну, ты можешь своим заниматься. Просто чтобы не один. — Это странная просьба. — Я знаю. Согласишься? Пауза. — В библиотеке в четыре, — сказала Полина. — Отлично. Он наконец взял вилку и начал есть. Полина тоже вернулась к еде. За окном столовой ветер гонял листья по школьному двору. Было тихо — ну, насколько тихо бывает в школьной столовой во время перемены, то есть не особенно, но для них двоих как-то так сложилось, что шум вокруг не мешал. — Соколов, — сказала Полина через минуту. — М? — У тебя еда холодная. Он посмотрел на поднос. — Ага. Бывает. — Ты её вообще не ел до этого. — Ну, думал. — О чём? — О статье, — сказал он. Потом, немного тише: — И не только. Полина не спросила о чём ещё. Но она это запомнила. В четыре они сидели в библиотеке. Демьян писал медленно, иногда останавливался, иногда тихо говорил что-то сам себе, иногда зачёркивал и начинал снова. Полина сидела напротив с тетрадью и разбирала конспекты по истории — у неё в понедельник была проверочная, и надо было успеть. Это было странно — сидеть вот так, рядом, без особого разговора. Странно в том смысле, что должно было быть неловко, но не было. Тишина была рабочей, живой — не той пустой тишиной, когда непонятно, что говорить. — Блин, — сказал вдруг Демьян. — Что? — Не, ничего, просто написал что-то и оно хорошо получилось, но я не знаю откуда оно взялось. — Прочитай. Он прочитал вслух — негромко, чуть запинаясь на своих же словах: — "В какой-то момент перестаёшь отличать, где заканчивается роль и начинаешься ты. Не потому что потерялся. Просто потому что роль удобная, привычная — и однажды ты обнаруживаешь, что надеваешь её быстрее, чем успеваешь подумать." Тишина. — Не удаляй, — сказала Полина. — Это нормально? — Это очень хорошо. Демьян смотрел на экран. Потом медленно кивнул — не ей, скорее себе — и продолжил печатать. Полина вернулась к конспекту. Но ещё секунду сидела и думала про то, что он написал. Надеваешь быстрее, чем успеваешь подумать. Да. Именно так. Они просидели до шести. Когда библиотекарь вежливо сообщила, что через пятнадцать минут закрывает, они собрались молча — каждый своё, быстро, без суеты. Вышли на улицу вместе. На улице было уже совсем темно и холодно — ноябрьский вечер, никаких компромиссов. Полина застегнула куртку до конца. Демьян поднял капюшон. — Тебе куда? — спросил он. — Налево. На Садовую. — Я в другую сторону. — Ну тогда пока. — Подожди, — он сказал это быстро, и она остановилась. Он смотрел куда-то в сторону, не на неё — в освещённый школьный двор, где качались голые ветки деревьев. — Я написал сегодня нормально? — спросил он. — Ну, честно. Не "хорошо" для поддержки, а реально. Полина посмотрела на него. — Ты написал честно, — сказала она. — Это важнее чем нормально. — Это одно и то же? — Не всегда. Но в этот раз — да. Он кивнул. Помолчал секунду. — Ты странная, Воронцова, — сказал он. Без усмешки. Просто так. — Ты уже говорил. — Ну, это правда. — он помолчал. — Не в плохом смысле. — Я знаю. — Откуда знаешь? — Потому что если бы в плохом — ты бы не уточнял. Он посмотрел на неё. Потом засмеялся — тихо, не так как обычно в коридоре, а иначе. — Логично, — согласился он. — Иди домой, Соколов. У тебя ещё статья не дописана. — У тебя тоже. — У меня почти готова. — Конечно, — он покачал головой. — Пока, Воронцова. — Пока. Она пошла налево. Он — направо. Полина шла и смотрела под ноги на мокрый асфальт. Фонари отражались в лужах — жёлтые расплывчатые круги. Она думала о том, что он спросил: написал нормально? Не "хорошо" для поддержки. Реально. Ему было важно. По-настоящему важно. Не ради оценки, не ради проекта — ради себя. Это было неожиданно. Хотя, наверное, не так уж и неожиданно. Уже не так. Она достала телефон — просто проверить время — и увидела новое уведомление. Снова с блога. Кто-то написал в личные сообщения: "Привет. Я читаю тебя уже несколько месяцев. Ты помогла мне понять кое-что важное про себя. Я просто хотела сказать спасибо, потому что наверное никогда не скажу это тому, кто мне реально нужен был в жизни, а ты хотя бы здесь." Полина остановилась посреди тротуара. Прочитала ещё раз. Потом убрала телефон, подняла капюшон и пошла дальше. Рукописи не горят. Иногда это пугает. Иногда это — единственное что держит. Демьян Дома он сразу сел за стол и открыл ноутбук. Пока шёл — думал. Пока думал — придумал ещё три абзаца. Надо было записать пока не ушло. Он писал быстро, не перечитывая — так, как Воронцова и говорила: сначала написать, потом думать. Получалось. Он не очень понимал почему. Раньше он вообще не думал о себе как о человеке, который умеет писать. Это было что-то из другой жизни — Воронцовской, библиотечной, с тетрадками и стикерами. Но сегодня в библиотеке что-то щёлкнуло. Он сидел, писал, и вдруг слова начали ложиться как надо — не потому что правильно, а потому что честно. Может, дело было в том, что она сидела напротив. Он остановился. Перечитал последнее предложение. Удалил его. Не потому что плохое. Просто это было уже не про статью. Он встал, налил воды, вернулся за стол. Открыл переписку с Воронцовой и написал: ты дома уже? да пишешь? нет, сначала поем ты реально всё по расписанию делаешь я просто голодная Он засмеялся. Написал: окей. слушай, я дописал почти всё. завтра вычитаю и пришлю хорошо ты быстро отвечаешь для человека который ест Пауза. Потом: я ем медленно воронцова это странная информация ты спросил не спрашивал ты написал "быстро отвечаешь для человека который ест". это вопрос. Демьян смотрел на экран. Потом написал: логично иди пиши соколов иду Он отложил телефон и уставился в ноутбук. Потом снова взял телефон. Написал: воронцова что ты сегодня помогла. спасибо Долгая пауза. Дольше чем обычно. Потом: пожалуйста Просто пожалуйста. Без уточнений. Он убрал телефон и стал писать. Суббота. Демьян проснулся в десять — по меркам тренировочных дней это было почти до обеда — и лежал с телефоном, листая что-то бессмысленное, пока не проснулся окончательно. Сестра гремела чем-то на кухне. Он встал, умылся, вышел. — Привет, — сказала Василиса, не оборачиваясь. Ей было четырнадцать, она была в восьмом классе, и она всегда знала, кто зашёл на кухню, не глядя — по звуку шагов. — Привет, — он налил себе воды и встал рядом, заглядывая в кастрюлю. — Что варишь? — Макароны. Мама попросила. — Мама где? — Ушла в магазин.Будет через час. Демьян кивнул, взял яблоко из вазы и сел за стол. — Вась, — сказал он. — М? — Если ты делаешь что-то, ну, своё. Что тебе важно. И никто вокруг об этом не знает — это нормально? Василиса наконец обернулась. Посмотрела на него. — В смысле — тайное что-то? — Нет, не тайное. Просто своё. То, что ты не афишируешь. Она чуть прищурилась — это была семейная черта, они оба так делали, когда думали. — Ну, — сказала она, — наверное нормально. У всех же есть что-то своё. — Пауза. — Ты о чём вообще? — Да так, — он откусил яблоко. — Для статьи думаю. — А, — Василиса снова отвернулась к кастрюле. — Ну тогда да. Нормально. Не всё обязательно показывать всем. — А если потом окажется, что это что-то важное? Что надо было показывать? — Тогда покажешь потом, — просто сказала она. — Не всё сразу. Демьян жевал яблоко и думал. Не всё сразу. Логично. Днём он встретился с Никитой — просто погуляли, зашли в кафе, поговорили о всяком. Никита рассказывал про девочку из параллельного класса, которой собирался написать уже три недели, и каждую неделю находил причину не писать. — Ну и напиши уже, — сказал Демьян. — А вдруг не ответит? — А вдруг ответит. — А вдруг ответит, но не так как надо? — Никит, ты серьёзно? — Ну, это же важно, — Никита смотрел в свой стакан с кофе с видом человека, который думает о серьёзном. — Важно — это написать. Всё остальное — потом. Никита помолчал. — Ты раньше не так говорил. — Как — раньше? — Ну, раньше ты бы сказал "да чего ты паришься, пиши и всё, не думай". А сейчас по-другому. Демьян пожал плечами: — Одно и то же, только другими словами. — Нет, не одно и то же, — Никита смотрел на него. — Ты с Воронцовой много общаешься? — По проекту. — Только по проекту? — Никит. — Я просто спрашиваю. — По проекту, — повторил Демьян. — И вообще, пиши ты своей девочке. Никита написал. Прямо там, за столом, пока Демьян смотрел в окно. Ответ пришёл через минуту. — Ответила, — сказал Никита с таким видом, как будто только что выиграл в лотерею. — Я знаю, — Демьян забрал у него стакан с кофе и сделал глоток. — Говорил же. Вечером он перечитал статью целиком — оба куска, свой и Воронцовой, как они шли друг за другом. Это было хорошо. По-настоящему хорошо — не "для школьного проекта хорошо", а просто хорошо. Они писали по-разному — она точнее, он живее — и вместе это как-то складывалось правильно. Он написал ей: перечитал всё. хорошо получается да? да. ты свою часть закончила? только что пришли Пауза. зачем хочу прочитать целиком Ещё пауза. Потом в чат упал документ. Он открыл и начал читать. Её финальный кусок был другим — не таким, как в черновике, который он видел в столовой. Там было что-то новое, в конце. Абзац, которого раньше не было. "Может быть, вопрос не в том, чтобы сорвать ярлык. Ярлыки срастаются с кожей — это больно и долго. Вопрос в том, чтобы знать, что под ним ещё что-то есть. Что-то своё. И иногда достаточно, чтобы хоть один человек это видел." Демьян перечитал дважды. Написал: последний абзац что с ним это ты про себя написала? Долгая пауза. Очень долгая. это для статьи воронцова соколов это ты про себя написала — да или нет Пауза. может быть хорошо написала спасибо "хоть один человек это видел" — это важная мысль я рада что ты так думаешь я думаю — кто этот человек у тебя? Очень долгая пауза. Такая долгая, что он уже думал, что она не ответит. не знаю пока Он смотрел на это. Написал: окей И больше ничего. Потому что иногда "окей" — это всё что нужно. Полина Воскресенье она провела дома — почти всё время за столом с учебниками, с чаем, с тихой музыкой в наушниках. Это был её режим — когда надо сосредоточиться, она убирала всё лишнее и просто работала. Без телефона, без отвлечений, без уведомлений. Почти без уведомлений. Телефон она всё-таки иногда брала. Не часто. В час дня пришло сообщение от Демьяна: статью отправил на твою почту. посмотришь? Она открыла почту, скачала файл, прочитала его кусок целиком. Написала: хорошо. есть пара мест где можно убрать одно слово — станет лучше какие Она процитировала два предложения. Объяснила почему. ааа, понял. уберу. ты права объединяю и отправляю Марине Сергеевне? да, только сначала дай мне финальную версию проверить контрол-фрик просто аккуратная это одно и то же Полина смотрела на это. Написала: нет. контрол-фрик делает всё сам потому что не доверяет другим. я даю тебе писать самому и просто проверяю результат Пауза. это была лекция? это было объяснение воронцова ты знаешь что когда ты объясняешь что-то — это похоже на лекцию это плохо? нет. просто факт Полина чуть улыбнулась. Написала: пришли финальную версию уже Она получила файл через три минуты, проверила, нашла ещё одну опечатку, исправила, объединила оба куска в один документ, проверила форматирование и отправила Марине Сергеевне. Написала Демьяну: отправила всё? всё окей. слушай, ты завтра с утра как? нормально. почему просто спрашиваю Полина смотрела на это. соколов если ты хочешь что-то спросить — спрашивай ладно. ты хочешь завтра до школы зайти в кофейню которая на углу Садовой? там хороший кофе говорят Долгая пауза. С её стороны. Она сидела и смотрела на это сообщение. Кофейня на углу Садовой. До школы. Это была не встреча по проекту. Проект они только что отправили. Это было просто — зайти выпить кофе. Она написала: я не пью кофе там есть чай откуда ты знаешь гуглил Полина смотрела на слово "гуглил". Он загуглил что там есть в меню. Она написала: в восемь ок Убрала телефон и уставилась в учебник по истории. Прочитала один и тот же абзац три раза подряд, не поняла ни слова и перевернула страницу. Катя права, что ли. Нет. Нет, это просто кофейня. Они обсудят проект. Или просто выпьют чай и кофе. Это нормально, когда люди, которые работают вместе, иногда куда-то заходят. Нормально. Совершенно нормально. Она перевернула страницу обратно и начала читать с начала. Демьян В понедельник он встал в семь пятнадцать. Обычно он вставал в семь сорок — за двадцать минут до выхода, это был его минимум. Но сегодня поставил будильник заранее. Не потому что. Просто так. Он оделся нормально — не в спортивное, в обычное. Джинсы, свитер. Посмотрел в зеркало, пожал плечами, вышел. На улице было холодно и ещё темновато. Ноябрьское утро, ничего приятного. До кофейни он дошёл за десять минут. Остановился у двери. Посмотрел в окно — внутри горел тёплый свет, было несколько человек. Воронцовой не было. Он посмотрел на часы. Без трёх минут восемь. Взял телефон, хотел написать, но не стал. Зашёл внутрь, встал у барной стойки. Дверь открылась ровно в восемь. Полина вошла — куртка застёгнута до конца, шарф, волосы чуть растрёпаны от ветра. Первый раз за всё время что он её знал, она выглядела не совсем собранно. Не плохо — просто по-другому. По-человечески. — Привет, — сказала она, подходя. — Привет. Я не знал что ты будешь ровно в восемь. — Ты сказал в восемь. — Ну да. Просто обычно люди немного опаздывают. — Я не опаздываю, — она посмотрела на меню на доске. — Что здесь с чаем? — Вот, — он показал строчку. — Там три вида. — Ты уже изучил меню. — Пока ждал. Она заказала чай с имбирём. Он — кофе, большой. Они взяли стаканы и сели у окна — там было два места, маленький столик. За окном шли люди — кто-то с собаками, кто-то быстро, кто-то медленно. Обычное утро. — Марина Сергеевна ответила, — сказала Полина, держа стакан двумя руками. — Когда? — Утром. Написала что прочитала, что хорошо. — Хорошо — это её оценка или действительно хорошо? — Она написала "сильно и честно". Это её максимум похвалы. Демьян кивнул. — Значит, норм. — Значит, норм. Помолчали. — Слушай, — сказал Демьян, — зачем ты вообще согласилась сегодня? Ну, сюда прийти. Полина посмотрела на него. — Ты пригласил. — Это не ответ. — Почему не ответ? — Потому что ты могла не согласиться. Ты вообще-то не из тех, кто делает что-то без причины. Полина чуть наклонила голову. — Наблюдаешь? — спросила она. — Ты же за мной наблюдаешь, — сказал он. — Справедливо. Пауза. — Хотела выйти из дома раньше, — сказала она наконец. — Обычно я иду прямо до школы, одним маршрутом. Хотелось по-другому. — И всё? — И кофейня была по пути. Демьян смотрел на неё. — Это звучит как логичное объяснение, — сказал он. — Это оно и есть. — А ненужное объяснение — оно какое? Она посмотрела в стакан. — Ненужное объяснение — это то, которое ты ищешь, — сказала она. — И которого я тебе не дам. Демьян засмеялся. — Окей, — сказал он. — Принято. Они пили молча ещё минут пять. За окном рассвело полностью — серое, ровное ноябрьское утро. — Соколов, — сказала она вдруг. — М? — Тот абзац, который ты написал. Про роль. Про то, что надеваешь быстрее чем успеваешь подумать. — Ну. — Ты написал это про себя? Пауза. Он смотрел в кофе. — Может быть, — сказал он — и она узнала свои собственные слова. Она чуть улыбнулась. — Хорошо написал, — сказала она. — Ты мне уже говорила. — Говорю ещё раз. — Воронцова, ты меня хвалишь? — Я констатирую факт. — Это звучит как похвала. — Принимай как хочешь. Он смотрел на неё — с тем выражением, которое она не сразу научилась читать, но теперь уже начинала. Не усмешка. Что-то настоящее. — Слушай, — сказал он тихо, — ты знаешь что ты первый человек в этой школе, с которым мне интересно разговаривать? Ну, реально интересно. Полина смотрела на него. — Ты много с кем разговариваешь, — сказала она осторожно. — Ага. Но это другое. Там я говорю — а здесь думаю. Понимаешь разницу? Долгая пауза. — Понимаю, — сказала она. — Ты тоже так? — спросил он. — Со мной? Она не ответила сразу. За окном проехал автобус, качнул отражение в стекле. — Не знаю, — сказала она наконец. — Честно, — кивнул он. — Я всегда честно. — Знаю. Это и есть интересно. Полина посмотрела на часы. — Нам пора, — сказала она. — До школы ещё идти. — Я знаю. Они встали, оделись, вышли на улицу. Шли рядом — молча, но как-то так, что молчание было не пустым. Он шёл чуть медленнее чем обычно. Она чуть быстрее. Они шли в одном темпе. У школьных ворот Полина остановилась. — Соколов. — М? — Спасибо за чай. — Это ты платила. — Ты пригласил. — Ну, тогда — пожалуйста, — сказал он. Она кивнула и пошла к дверям. — Воронцова, — окликнул он. Она обернулась. — В следующий раз я плачу. Пауза. — В следующий раз? — повторила она. — Ну если захочешь. Она смотрела на него секунду. — Посмотрим, — сказала она и вошла в школу. Демьян стоял у ворот ещё секунду. Потом тоже пошёл внутрь. Посмотрим — это не "нет". Он знал, как она говорит "нет". Коротко и сразу. Посмотрим — это совсем другое. Полина На первом уроке она не слышала ни слова. Сидела, смотрела в доску, а в голове крутилось одно: в следующий раз я плачу. Следующий раз. Как будто это уже решено. Она написала в тетради дату урока, потом под ней нарисовала маленький квадрат. Потом внутри него ещё один. Ты первый человек, с которым мне реально интересно. Она не знала, что с этим делать. Нет, знала. Она умела с собой разговаривать честно — это было как раз то, что она делала всегда, только не вслух. Она знала, что что-то происходит. Что это "что-то" не было только про проект, уже несколько дней как не только про проект. Вопрос был в том, что с этим делать. Он был из одиннадцатого. Через несколько месяцев он выпускается, уходит, начинается другая жизнь. Это одна история. Он был громким, она — тихой. Он — везде и сразу, она — у окна с тетрадками. Это другая история. Но он написал про роль, которую надеваешь быстрее чем думаешь. Он спросил, зачем она сказала "не только школьный проект". Он загуглил меню кофейни. Это третья история. И она не знала как она заканчивается. Полина нарисовала ещё один квадрат внутри предыдущего. Катя толкнула её под партой. Полина подняла взгляд. Учитель смотрел на неё. — Воронцова, задача на доске. — Извините, — сказала она — и встала, и решила задачу, и всё правильно, автопилот работал. Села обратно. Катя написала на краешке своей тетради и придвинула к ней: ты где была только что? Полина написала в ответ: думала о чём о задаче Катя посмотрела на неё с тем самым лицом — с бровью. Полина убрала тетрадь. Ни о какой задаче она не думала, и они обе это знали. На большой перемене она снова пошла к своему окну в торце коридора. Достала телефон — не блог, просто так — и увидела сообщение от Демьяна: вы с биологичкой нашли общий язык на первом уроке? Она нахмурилась. откуда ты знаешь Никита видел через стекло что ты что-то рисовала пока она объясняла я не рисовала. думала она тоже так решила? вызвала к доске и? решила правильно конечно решила. ты б и во сне правильно решила Полина смотрела на это. соколов что тебе нечем заняться? у меня окно. скучно читай что читать что угодно. у тебя в рюкзаке нет книги? Долгая пауза. есть вот ты знала что у меня книга в рюкзаке? Полина хмыкнула. нет. просто логично предположить почему логично потому что ты пишешь так, как пишут люди которые читают Пауза. Какая то долгая. воронцова что это был комплимент? это было наблюдение это звучало как комплимент принимай как хочешь Она убрала телефон и смотрела в окно. Рядом прошли какие-то девочки из восьмого, громко смеясь над чем-то в телефоне. Пробежал мальчик явно опаздывающий куда-то. Жизнь школьного коридора, обычная и предсказуемая. Телефон завибрировал. кстати что камю читаю. "посторонний". ты читала? Полина смотрела на экран. Камю. "Посторонний". Она читала в восьмом классе — сама, не по программе. Нашла случайно в маминой библиотеке. читала и что думаешь это книга про человека который не умеет притворяться что ему не всё равно. его за это осуждают. хотя все вокруг притворяются Пауза. точно ты как раз начал? в середине. дочитаю сегодня наверное потом скажи что думаешь ты хочешь обсудить книгу? если прочитаешь — да Долгая пауза. окей Полина убрала телефон в карман. Камю. Он читает Камю. В рюкзаке. На окне. Молча. Она думала про это до конца перемены. Домой она шла одна. Холодно, темнеет рано, листья давно облетели и под ногами была мокрая каша. Ноябрь был честным месяцем — никакого притворства, всё как есть. Она думала про "посторонний". Про Мерсо, который просто не умел быть не собой, и это всех раздражало. Думала про Демьяна с книгой в рюкзаке. Про то, что он этого не афишировал — читать, думать, чувствовать что-то от книг. Это была его часть. Своя. Думала про свой блог. Думала про уведомления, которых всё больше. Про слова, которые уходят в пространство и находят людей — незнакомых людей, которые потом пишут "спасибо" и "ты помогла". И думала про то, что Демьян был рядом — каждый день теперь, так или иначе. В коридоре, в библиотеке, в переписке. Не громко, не как обычно. По-другому. Ей с ним было интересно. Это было честное слово. Не страшное, не слишком большое. Просто честное. Она дошла до своего подъезда, остановилась и достала телефон. Написала: соколов м ты дочитал? нет ещё. через час наверное напишешь? когда дочитаю? да Пауза. напишу Она зашла домой. Поставила чайник. Переоделась. Села за стол с историей. В десять вечера, когда она уже почти заснула над конспектом, пришло сообщение. дочитал Она взяла телефон. и? он не плохой человек. просто не умеет притворяться что чувствует то, чего не чувствует. и все решили что он бесчеловечный да это несправедливо это жизнь воронцова это печально камю и есть печально ты почему в восьмом это читала нашла у мамы. заинтересовалась тебе было четырнадцать и ты читала камю и что ничего. просто. ты странная, воронцова ты говорил я уточню — странная в хорошем смысле. очень в хорошем Полина смотрела на экран. Долго. Потом написала: спи, соколов. завтра школа ты тоже я знаю спокойной ночи спокойной ночи Она отложила телефон и легла. Смотрела в потолок в темноте. Странная в хорошем смысле. Очень в хорошем. Она закрыла глаза. Заснула быстрее чем обычно.