Глава 5

Полина Вторник начался с химии. Химия была одним из тех предметов, которые Полина знала хорошо, но не любила. Ну, то есть — она знала формулы, умела решать задачи, получала пятёрки. Просто химия была холодной. Там не было места для интерпретации — либо правильно, либо нет. Либо реакция идёт, либо нет. Никаких "а что если посмотреть с другой стороны". Полина предпочитала предметы, где можно было смотреть с другой стороны. Она сидела за партой и писала формулы в тетрадь, одну за другой, пока учитель что-то объяснял у доски. Параллельно в голове крутилось что-то своё — не мешало, просто было, как фоновая музыка. Катя сидела рядом и явно не писала ничего. — Катя, — тихо сказала Полина, не поворачивая головы. — М. — Пиши. — Я слушаю. — Это не одно и то же. — Полин. — Что. — Ты сегодня вечером что делаешь. Полина на секунду остановила ручку. — Домашнее. Почему. — Пойдём куда-нибудь после школы. Ну просто так. Давно никуда не ходили. Полина подумала. У неё была история и английский на завтра. Но история почти готова, а английский она сделает быстро. — Куда, — спросила она. — Не знаю. Просто погуляем. Или в торговый. — Ладно. Катя оживилась: — Серьёзно? Ты сразу согласилась. — Что не так. — Обычно ты сначала говоришь, что надо подумать. Полина снова взяла ручку. — Пиши формулы, Кать. Катя что-то пробурчала, но тетрадь всё-таки открыла. За окном шёл мелкий дождь — такой тихий и бесконечный, как будто небо просто не могло решиться ни на что конкретное. Ни нормальный ливень, ни просто серость. Вот так, в полсилы. Полина смотрела на формулы в тетради. Думала не про химию. После школы они с Катей дошли до торгового — большого, тёплого, пахнущего едой и чем-то сладким от кондитерской на первом этаже. Взяли кофе и чай в кофейне на третьем, сели у панорамного окна. Внизу был город — серый, мокрый, с жёлтыми фарами машин. Красиво, если честно. — Ну, рассказывай, — сказала Катя. — Что рассказывать. — Что хочешь. Ты последнюю неделю какая-то другая. — Какая другая. — Ну, — Катя помешивала кофе, — не плохая. Просто думающая больше чем обычно. Хотя ты и так много думаешь, но сейчас как-то по-другому. Полина смотрела в окно. — Проект, — сказала она. — Угу. — Что "угу". — Ничего, просто "угу". — Катя. — Полин, я твоя подруга уже три года, — Катя поставила стакан на стол и посмотрела на неё нормально, без подколок, — ты можешь мне сказать, если что-то происходит. Я не осужу. Полина помолчала. — Ничего не происходит, — сказала она. — Просто проект интересный получился. Мы написали хорошо. — Вы с Соколовым. — Да. — И как он — нормальный в работе? — Неожиданно да. — Неожиданно? — Ну, — Полина подбирала слова, — я думала что будет сложнее. Что он будет делать всё в последний момент или вообще спихнет на меня. Но нет. Он делал что обещал. И писал хорошо. — Он пишет хорошо? — Катя чуть удивилась. — Соколов? — Да,так честно и живо. — Ты удивлена. — Немного. Катя смотрела на неё. — И всё? — спросила она. — И всё. — Ладно, — Катя взяла стакан обратно. — Окей. Полина знала это "окей". Оно означало "я тебе не верю но не буду давить". Катя умела так. Они помолчали. За окном проехала трамвай, поднял мелкие брызги. Где-то на улице кто-то смеялся — не слышно через стекло, только видно. — Слушай, — сказала Катя, — а вот этот блог. Ты читала — там есть один, ну, анонимный. Девочки в классе пересылали. Полина очень медленно и очень аккуратно поставила стакан на стол. — Какой блог, — сказала она ровно. — Ну вот, — Катя уже лезла в телефон, — там девочки скинули ссылку в общий чат, кто-то репостнул на той неделе большой аккаунт. Вот. Она показала экран. Полина смотрела. Это была её страница. Её — без имени, без фото, просто никнейм и текст. Но это была она. Катя листала, читала вслух какую-то строчку: — "Есть разница между тем чтобы молчать и тем чтобы прятаться" — вот это вот мне прям понравилось. Очень точно написано. Ты читала? — Нет, — сказала Полина. — Почитай, там классно. Не знаю кто пишет, но явно кто-то наш. По-нашему написано, понимаешь? — По-нашему — это как? — Ну, — Катя подбирала слова, — как подросток. Но умный подросток. Не пафосно, не нытьё — просто честно. Как будто человек реально думает, а не позирует. Полина молчала. — Ты точно не читала? — спросила Катя. — Нет. — Тогда почитай, — Катя убрала телефон. — Мне кажется тебе понравится. Вы похоже думаете. Полина взяла стакан и сделала глоток чая. Ни горячего ни холодного — не почувствовала. — Ладно, — сказала она. — Полин. — Что. — Ты побледнела. — Просто холодно снаружи. Ещё не отогрелась. Катя смотрела на неё секунду. Потом кивнула и отвернулась к окну. Полина смотрела на свои руки на столе. Её страницу скинули в общий чат класса. Её слова — в общем чате. Где все. Где Катя. Где Алина. Где все тридцать человек из девятого "А". Она глубоко выдохнула через нос. Медленно. Рукописи не горят. Иногда они ещё и по чатам расходятся. Домой она шла быстро — быстрее чем обычно, почти бежала. Не потому что страшно. Просто надо было оказаться одной и подумать. Зашла, скинула куртку, сразу прошла в комнату. Открыла страницу. Репост неделю назад дал волну, она это видела. Но чтобы в классный чат — этого она не ожидала. Хотя, наверное, должна была. Контент распространяется, это нормально. Это она знала. Но знать в теории и увидеть это через телефон Кати — разные вещи. Она листала комментарии. Большинство незнакомые люди. Но вот этот — с аватаркой в виде цветка, подпись "саша м" — эта аватарка была ей знакома. Саша Морозова, не Катина родственница, просто совпадение фамилии — девочка из параллельного класса. Комментарий: "прочитала всё от начала до конца. ты пишешь так как будто живёшь в моей голове" Полина сидела и смотрела на это. Живёшь в моей голове. Она никогда не думала о своих текстах как о чём-то что живёт в чьей-то голове. Она писала потому что иначе мысли становились слишком тяжёлыми и надо было куда-то их деть. Просто инструмент и способ. А оказывается — кто-то читает это и думает что она живёт у них в голове. Это было странно. Большое. Полина закрыла страницу. Открыла переписку с Демьяном. Смотрела на неё. Не написала ничего. Закрыла. Пошла делать домашнее. Ночью она написала новый пост. Не планировала. Просто легла, не спалось, взяла телефон — и начало получаться. "Страшно не когда тебя не видят. Страшно когда тебя видят — но не знают, что это ты. Ты стоишь рядом и слышишь как говорят о тебе. И не можешь сказать: это я. Потому что тогда всё изменится. А ты ещё не готова к тому, как именно." Она перечитала. Нажала "опубликовать". Убрала телефон. Закрыла глаза. Заснула. Демьян В среду у него была контрольная по математике. Он написал её на четвёрку — что для него было результатом вполне нормальным, почти победой, если учитывать что готовился он от силы час. Учительница посмотрела на его работу с выражением человека, который одновременно рад и слегка раздражён. — Соколов, если бы ты занимался нормально — у тебя бы пятёрки были. — Спасибо, Людмила Андреевна. — Это не комплимент. — Я знаю. Она вздохнула и пошла дальше по ряду. Никита рядом получил тройку и смотрел на неё с таким видом, как будто она его лично обидела. — Ну и как так, — сказал он шёпотом. — Готовиться надо, — сказал Демьян. — Ты тоже не готовился. — Я готовился час. — И четыре. — Ага. — Это нечестно. — Никит, математика нечестная в принципе. Никита убрал контрольную в рюкзак с видом оскорблённого достоинства. Демьян посмотрел в окно. На улице всё ещё шёл дождь — он уже третий день шёл, без перерыва, и город от этого стал каким-то размытым. Как будто кто-то начал рисовать и не успел дорисовать. Он думал про вчерашний вечер. Они с Воронцовой переписывались почти до полуночи — про Камю, потом ушли куда-то в сторону, начали говорить про то, почему люди вообще читают. Не в смысле зачем читать в принципе — это понятно. А вот это конкретное — почему берёшь именно эту книгу, в этот момент. Она сказала: потому что иногда нужно чтобы кто-то уже прожил то, что ты ещё не умеешь назвать словами. и тогда ты читаешь и думаешь — вот оно. вот как это называется. Он думал про это весь вечер и утром думал. Потому что это было точно. Он не думал об этом так раньше — просто брал книгу когда хотелось, читал, откладывал. Но вот так — что книга называет то, для чего у тебя слов нет — это он понял только когда она написала. Прозвенел звонок.Математика закончилась. Демьян собрал вещи и вышел в коридор. На перемене он не пошёл к ребятам — они обычно собирались у лестницы, там была своя территория, шумно и весело. Вместо этого он пошёл к торцу второго этажа, где у окна всегда было пусто. Встал. Достал телефон. Написал Воронцовой: ты сейчас где на биологии ещё,а что? просто "просто" это не ответ Он усмехнулся. Написал: ты мне говорила это же самое потому что это правда окей. думал про вчерашнее. про книги и? и ты права. я дочитал посторонний и понял что я именно так и читаю. беру книгу когда что-то внутри не называется что сейчас не называется Демьян смотрел на этот вопрос долго. не знаю ещё честно ты всегда так говоришь что "честно". когда тебе отвечают честно это плохо? нет. просто интересно. как будто тебе важно это отметить Демьян думал над этим. мне важно когда люди говорят правду. я не всегда сам так делаю но ценю когда другие Долгая пауза. Потом: ты сейчас был очень честным ну это хорошо воронцова ты меня хвалишь я констатирую звучит как хвалишь соколов у меня биология да слышу иди пока пока Он убрал телефон и остался стоять у окна. За стеклом город мок под дождём. Что сейчас не называется. Он знал что. Просто не хотел называть первым. После школы была тренировка — жёсткая, тренер гонял их час сорок без остановки, и к концу Демьян думал только о том, чтобы лечь на пол прямо в зале и не вставать. Но в душе, когда стало легче, мысли вернулись. Никита мылся рядом и что-то рассказывал про Машу из параллельного — ту самую, которой написал в субботу и которая ответила. Судя по всему, они теперь переписывались активно. — Она умная, — говорил Никита с таким видом, как будто открыл Америку. — Я не думал что она такая умная. — Почему не думал. — Ну, она красивая. Красивые девочки обычно… — Никит, — перебил Демьян. — Что. — Не заканчивай это предложение. Никита замолчал на секунду. — Ты прав, — сказал он. — Это было бы глупо. — Ага. — Слушай, — Никита понизил голос, — ты с Воронцовой всё ещё переписываешься? — Ну да. По проекту. — Проект сдали в понедельник. — По делу тогда. — Каждый день по делу? Демьян не ответил. Никита сделал такое лицо — спокойное, без подколок. Это было хуже чем с подколками. — Она тебе нравится, — сказал он. — Мы работаем вместе. — Демьян. — Никита. — Ты когда последний раз кому-то говорил что они хорошо пишут. Серьёзно, навскидку. — Она реально хорошо пишет, — сказал Демьян. — Я не спорю. Я спрашиваю — когда ты последний раз кого-то вот так. По-настоящему отмечал. Демьян молчал. — Окей, — сказал Никита. — Молчание — тоже ответ. — Ничего не происходит. — Ладно. — Серьёзно. — Я тебе верю. — Почему ты говоришь это таким тоном. — Каким тоном, я нормально говорю, — Никита пожал плечами с совершенно невинным видом. — Пойдём, там автобус через десять минут. Они вышли из школы в темноту — уже семь вечера, ноябрь, темнеет рано. Дождь наконец закончился, но асфальт был мокрый и отражал фонари. Демьян шёл и думал. Он не врал Никите. Ничего не происходило — в смысле, ничего конкретного, ничего определённого. Просто они разговаривали. Просто ему было интересно. Просто он почему-то всегда знал примерно когда она напишет и ждал этого. Просто. Он достал телефон. Написал: ты дома? да. ужинаю опять не бутерброды? откуда ты ты упоминала что мама пишет записки про еду я говорила об этом? ну, вскользь. я запомнил бутерброды, написала она наконец. Демьян засмеялся — один, в темноте, на остановке. Никита посмотрел на него. — Что. — Ничего, — Демьян убрал телефон. — Смешное вспомнил. Никита смотрел на него три секунды. Потом отвернулся и ничего не сказал. Что само по себе было красноречиво. Полина В четверг на литературе разбирали Толстого. Точнее — Елена Павловна хотела разбирать Толстого, но разговор как-то сам ушёл в сторону, и в итоге они полурока говорили о том, почему люди в книгах часто честнее людей в жизни. — Воронцова, — сказала Елена Павловна, — как вы думаете — почему нам легче сочувствовать литературному герою, чем живому человеку рядом? Полина думала секунду. — Потому что герой не может нас осудить в ответ, — сказала она. — Мы знаем его внутри. А живой человек — снаружи. И неизвестно что у него внутри. — А если бы мы знали что у него внутри? — Тогда, наверное, легче было бы. — Или страшнее, — сказала Елена Павловна. — Или страшнее, — согласилась Полина. Катя под партой написала ей в телефоне: это ты про кого Полина убрала телефон не отвечая. Про кого. Ни про кого. Просто мысль. Хотя — нет. Она знала про кого. Или про что. Она думала про свой блог. Про Катю, которая читала его вчера в кофейне. Про то, что кто-то — может быть несколько человек из класса — уже читает её слова. Не зная что это она. Это было как смотреть в зеркало и не узнавать себя. Нет — как стоять за стеклом и смотреть на себя с другой стороны. Странное ощущение. Не плохое. Просто странное. После литературы она шла по коридору и столкнулась с Демьяном — буквально, как в прошлый раз, он вышел из-за угла и они чуть не врезались. — О, — сказал он. — Привет. — Привет. — Ты куда. — На физику. Ты? — Оттуда, — он кивнул назад. — У нас окно. Они стояли в коридоре, вокруг шли люди, звенело что-то вдалеке. — Слушай, — сказал Демьян, — Марина Сергеевна сегодня сказала что статью опубликуют в следующий четверг на сайте школы. — Знаю, мне тоже написала. — Ну и окей. — Пауза. — Ты как к этому? — Нормально, — сказала Полина. — Не нервничаешь? — Нет. — Почему. — Потому что мы написали честно. Если написано честно — незачем нервничать. Демьян смотрел на неё. — Ты так думаешь? — Да. — А если люди прочитают и скажут что это плохо. — Скажут, — пожала она плечами. — Всегда кто-то скажет. Это не значит что плохо. — Откуда ты это знаешь. Полина чуть запнулась. — Логика, — сказала она. Демьян смотрел на неё ещё секунду. Как будто хотел что-то сказать — и не сказал. — Окей, — произнёс он. — Пойду тогда. — Иди. — Пока, Воронцова. — Пока. Он пошёл по коридору, она — в другую сторону. Она шла и думала: откуда ты это знаешь. Знала потому что проверено. Потому что полтора года пишешь и всегда кто-то говорит что плохо и всегда больше тех кто говорит что хорошо. И в итоге перестаёшь считать голоса и начинаешь просто писать. Но это она пока не могла объяснить. Вечером она долго сидела за столом и смотрела в окно. Не делала ничего — просто сидела. Это случалось иногда — такое состояние, когда мыслей много, они все одновременно, и надо просто подождать пока они улягутся сами. Мама зашла, посмотрела на неё. — Всё хорошо? — Да. — Ужинать будешь? — Да, сейчас приду. Мама вышла. Полина ещё минуту сидела, потом встала. За ужином мама рассказывала про работу — что-то про нового коллегу, про проект, про дедлайны. Полина слушала и кивала и думала про своё. — Полин, — сказала мама. — М. — Ты рассеянная сегодня. — Просто устала. — Школа или что-то ещё. — Школа. Мама посмотрела на неё внимательно — тем взглядом, от которого Полина всегда немного сжималась, потому что мама умела видеть больше чем она показывала. — Хорошо, — сказала мама. — Если что-то ещё — расскажешь. — Расскажу. Это было правдой примерно наполовину. Ночью телефон завибрировал. Она не спала — лежала с книгой, читала без особого интереса, просто чтобы мозг занять. Посмотрела на экран. Демьян. не спишь? нет я тоже. думаю о чём о том что мне с тобой интересно. и я не знаю что с этим делать Полина лежала и смотрела на экран. Сердце сделало что-то странное — не сильное, не драматичное. Просто тихое. Как будто что-то сдвинулось на миллиметр. Она не отвечала минуту. Потом написала: мне тоже что тоже интересно. с тобой Пауза. и ты тоже не знаешь что с этим делать? не знаю ладно, написал он. это честно соколов что ты зачем написал это в час ночи потому что думал и не мог не написать это несправедливо почему потому что теперь я тоже буду думать и не засну прости не прощу воронцова что ты сейчас улыбаешься? Полина смотрела на потолок. Улыбалась. нет, написала она. ложь откуда знаешь потому что я бы улыбался на твоём месте Она лежала в темноте и улыбалась в потолок и это было немного глупо и совершенно нормально. соколов иди спать иду. спокойной ночи воронцова спокойной ночи Она убрала телефон. Смотрела в темноту. Мне тоже интересно. Это была правда. Простая, короткая, без лишних слов. Она не знала что дальше. Не знала как это называется и называется ли вообще. Не знала что будет когда он выпустится и уйдёт в другую жизнь. Не знала что будет когда — если — он узнает про блог. Не знала много чего. Но прямо сейчас — в час ночи, в темноте, с телефоном на груди — ей было хорошо. Просто хорошо. Этого было достаточно. Демьян Пятница. Демьян шёл в школу и думал про вчерашнюю ночь. Он написал это — мне с тобой интересно и я не знаю что с этим делать — и не пожалел. Это было странно, потому что обычно он жалел о вещах которые говорил. Не всегда, но бывало. А тут — нет. Потому что она ответила мне тоже. Просто мне тоже. Без лишнего. Он знал что это не было объяснением в любви и не было ничем определённым. Это просто было честно. Оба сказали правду и оба это знали. Это было — хорошо. У школы он столкнулся с Максом — тем самым, который давал интервью для статьи. — О, Соколов, — Макс притормозил. — Слышал что статью на следующей неделе выпускают? — Ага. Марина Сергеевна сказала. — Ждём, — Макс кивнул. — Вы хорошо написали, кстати. Я черновик видел. — Воронцова хорошо написала. — Вы оба. — Макс чуть прищурился. — Вы вообще неожиданная пара для совместного проекта. — Почему. — Ну, — Макс подбирал слова, — вы разные. Не плохо разные — просто. Но у вас получилось. — Противоположности сходятся, — сказал Демьян. — Что-то вроде того, — согласился Макс. Они вошли в школу. Демьян снял куртку у шкафчика и подумал про слова Макса. Неожиданная пара. Не в смысле — пара. В смысле — для проекта. Макс имел в виду проект. Или нет? Он закрыл шкафчик. Не надо думать об этом раньше времени. На первой перемене он увидел её в коридоре. Она стояла у окна — своего обычного места — и смотрела в телефон. Серьёзная, сосредоточенная. Он смотрел на неё секунду с другого конца коридора — она его не видела. Вот так она выглядела когда думала что никто не смотрит. Не "собранная отличница". Просто человек. Немного усталый, немного где-то внутри себя. Живой. Он пошёл к ней. — Привет, — сказал он. Она подняла взгляд. Что-то мелькнуло в её лице — совсем быстро, он почти не успел поймать. — Привет, — сказала она. — Как спала. — Нормально,поздно уснула. — Это я виноват. — Да. — Прости. — Уже говорила что не прощу. — Значит, не прощаешь. — Значит, не прощаю, — она убрала телефон в карман. — Как ты. — Нормально. — Слушай. — М? — Ты сегодня что после школы. — Домашнее,а что? — Там на Садовой книжный открылся. Новый. Я мимо шёл вчера — видел. Хочешь зайти? Полина смотрела на него. — Зайти в книжный, — повторила она. — Ну да. — Просто зайти. — Просто зайти. Пауза. Она смотрела куда-то в сторону — не от него, просто думала. — В пять, — сказала она. — Ок. — Я долго в книжных, — предупредила она. — Я знаю. — Откуда ты знаешь. — Догадался, — он чуть улыбнулся. — Ты из тех, кто читает аннотации. — Что не так. — Всё так. Я тоже читаю. Она посмотрела на него. — Хорошо, — сказала она. — В пять. Прозвенел звонок. Она пошла в сторону класса. Он смотрел ей вслед. Неожиданная пара. Ну и пусть. Книжный оказался маленьким — три комнаты, низкие полки, запах бумаги и кофе откуда-то из глубины. Там была маленькая кофейня внутри — два стола, кофемашина. Уютно, если честно. Они зашли в пять минут шестого — Демьян чуть задержался после физры, Полина ждала у входа и смотрела в телефон. — Опоздал, — сказала она. — Пять минут. — Это не погрешность? — В этот раз нет, — согласился он. Она убрала телефон, и они вошли. Полина сразу пошла к полкам — методично, слева направо. Брала книги, читала обложку, открывала, читала первую страницу. Иногда ставила обратно, иногда держала. Демьян шёл рядом и смотрел — не на книги, на неё. Потом спохватывался и тоже смотрел на полки. — Вот, — сказала она вдруг, протягивая ему книгу. Он взял. "Норвежский лес", Мураками. — Ты читала? — Да. Тебе понравится. — Почему ты так думаешь. — Потому что ты читаешь Камю и тебе важно когда честно. Мураками честный. По-другому, но честный. Демьян смотрел на книгу. — Куплю. — Хорошо. Они пошли дальше по полкам. — Слушай, — сказал он через минуту, — а ты много читаешь? — Достаточно. — Сколько это. — Не считаю. Просто когда хочется. — И что сейчас читаешь. — Сейчас — ничего. Начала одно, не пошло. Ищу. — Что не пошло. — Детектив. Мне показалось что хочу что-то такое, но нет. Не то. — А что то. Она думала. — Что-то про людей, — сказала она наконец. — Не про события — про людей. Как они думают. Как принимают решения. Почему делают то что делают. — Психология. — Нет. Психология объясняет. Я хочу чтобы показывали. Не объясняли — показывали. — Это художественная проза. — Да. Хорошая художественная проза. Демьян смотрел на неё. — Вот тут, — он подошёл к другой полке и нашёл книгу почти сразу. — "Крошка Цахес" Гофмана читала? — Нет. — Это не совсем то что ты сказала. Но там про то как люди видят то что хотят видеть, а не то что есть. Мне кажется тебе будет интересно. Полина взяла книгу. Прочитала первую страницу — стоя, прямо у полки. Он ждал. — Куплю, — сказала она. — Хорошо. Они оба купили книги и вышли. На улице было темно и холодно — по-настоящему, по-зимнему почти. Полина надела перчатки. Демьян поднял воротник. — Ты домой сейчас? — спросил он. — Да. — Я провожу. Она посмотрела на него. — Тебе не по пути. — Откуда ты знаешь. — Ты живёшь на Лесной. Это в другую сторону. — Воронцова, ты знаешь где я живу? — Ты упоминал однажды. — И ты запомнила. — Я запоминаю детали, — ровно сказала она. Он смотрел на неё секунду. — Ладно, — сказал он. — Тогда ты меня провожаешь. — Как это. — Ну, пойдём в сторону Лесной. Потом я обратно, а ты до Садовой уже близко. — Это нелогично. — Зато честно. Она посмотрела на пакет с книгой в его руке. Потом на него. — Ладно, — сказала она. Они пошли. Шли молча первые пять минут — не неловко, просто шли. Фонари, мокрый асфальт, редкие прохожие. Город вечером — живой, но тихий. — Соколов, — сказала она. — М. — Ты ещё не написал второй материал? — Какой второй. — Нам предложили сделать серию. Марина Сергеевна написала сегодня. Ты не видел? — Я телефон на тренировке не смотрю. — Она предлагает продолжить тему. Второй материал через месяц. — И ты согласилась? — Я ответила что подумаю и поговорю с тобой. Демьян посмотрел на неё. — Хочешь продолжать? — спросил он. — Хочу, — сказала она. — Тогда делаем. — Ты даже не спросил о чём будет второй. — Ты придумаешь что-то хорошее. — Это не ответственный подход. — Воронцова, я тебе доверяю. Это разные вещи. Она шла и молчала. — Хорошо, — сказала она через несколько шагов. — Хорошо что я доверяю? — Хорошо что мы продолжаем. Демьян улыбнулся — не ей, просто так, в темноту. Они дошли до перекрёстка. — Мне направо, — сказал он. — Тебе прямо. — Я знаю. — Ну, — он остановился, — пока. — Пока, — она тоже остановилась. — Соколов. — М. — Я рада что мы попали в пару. По проекту. Он смотрел на неё. — Я тоже, — сказал он. Она кивнула и пошла прямо. Он смотрел ей вслед секунду — пока она не скрылась за углом — потом повернул направо. Шёл домой и думал. Я рада что попали в пару. По проекту. По проекту. Она добавила это. Он думал — зачем она добавила. Может, уточняла. Может, ограничивала. А может, сама не знала зачем добавила. Просто добавила — и теперь оба думают об этом маленьком уточнении которое ничего не объясняет и всё усложняет. Он зашёл домой. Скинул куртку. Сел на кровать. Взял телефон. Написал: дошла? Ответ почти сразу: да хорошо соколов что я добавила "по проекту" я заметил зря добавила почему зря, написал он. потому что это было лишнее Демьян смотрел на экран. Сердце сделало что-то — не громкое, не кино-драматичное. Просто тихое и точное. Он написал: я знаю спокойной ночи соколов спокойной ночи воронцова Он лёг и смотрел в потолок. Лишнее. Она сказала лишнее. Значит — без "по проекту". Значит — просто рада. Просто рада что попали в пару. Он закрыл глаза. За окном был ноябрьский город, холодный и честный. Ему было хорошо.