Глава 1. Дом напротив

Часть 1. Вика Деревня, Япония. — Давай, доча, выходи. Мы на месте. Голос мамы звучал неестественно бодро — будто она пыталась убедить в первую очередь себя, что это замечательно: из-за папиной работы мы переехали из большой четырёхкомнатной квартиры в мегаполисе в тихую, будто безжизненную деревню. Я повернула голову и увидела дом. Он стоял низко к земле, будто присел от старости. Деревянные стены — тёмные. Крыша из тёмно-серой черепицы кое-где заросла мхом. Бумажные двери сёдзи пожелтели, но были целыми. Пахло от дома сухой травой, пылью и чем-то сладковатым — может быть, старой смолой. Ничего нового, блестящего или резкого. Дом молчал. И почему-то было не страшно, а спокойно. Меня зовут Виктория Ло. Мне десять. Полное название фамилии в истории не играет никакой роли, поэтому я сократила её до Ло. Мы приехали из России. Из города, где люди были везде и всегда, а машины громко ревели моторами. А здесь… Здесь было тихо. Даже слишком. Так тихо, что я слышала, как в водостоке рядом с домом течёт вода. — Мам, можно я сама достану свой чемодан? — спросила я. — Он тяжёлый. Папа тебе поможет. Отец, выгружавший чемоданы, тяжело выдохнул и вытер лоб. Моя средняя сестра, которой было всего четыре года (и она считала себя ужасно взрослой), уже вылезла из машины и, задрав нос, осматривала новый дом, сравнивая его с соседскими. Младшая, двухлетняя, всю дорогу от аэропорта сладко спала в автокресле. — Тебе помочь? — спросила мама отца, когда тот уже достал все чемоданы и с красным лицом присел на лавочку у дома. — А, ты справился! Закончив «помогать» отцу с пакетами (на самом деле я просто вытащила два лёгких пакета с лапшой) и гордо улыбнувшись тому, что проделала большую работу, я решила подойти к маме и спросить, не нужно ли ей помочь. Мама вытащила из детского сиденья младшую сестру и, взяв свободной рукой руку средней, ответила мне: — Иди познакомься с соседями. Там, кажется, мальчик твоего возраста. Я повернула голову в сторону соседнего дома напротив и действительно увидела мальчика, сидевшего на ступеньках у входной двери. Мы уставились друг на друга. Я улыбнулась и помахала ему в знак приветствия, и через секунду он помахал мне в ответ. Дом напротив был похож на наш, только выглядел чуть старше. У крыльца стояли глиняные горшки с какими-то цветами и маленькая метла. Чёрные волосы мальчика падали на лоб. Он был одет в белую, видимо, уличную майку. Я лишь могла предположить, что он высокий, но щуплый парнишка. Я подбежала к его дому. По-японски я знала только одно слово — «Коничива». Поэтому, как мне показалось, не составило труда начать с ним разговор. — Коничива. Меня зовут Вика, — сказала я по-русски. Он поднял голову. Ни улыбки, ни страха. Просто смотрел. Молча. Так долго, что мне стало неловко. Затем мальчик моргнул. И вдруг, всё ещё не говоря ни слова, протянул руку. В раскрытой ладони лежал жук. Бронзовый, с длинными усами. Б-р-р. Нормальные дети играют с игрушками. А этот молчаливый — с жуком. — Фу, — сказала я и засмеялась. — Ты странный. Он, кажется, не понял слов, но уловил интонацию. Губы дрогнули. Он улыбнулся. Тогда он закрыл жука в кулак и тихо, почти шёпотом, указывая пальцем на себя, сказал: — Рики. Нишимура Рики. — Вот и познакомились, Рики, — я присела на корточки перед ним, чтобы быть на одном уровне. — Слушай, а давай дружить? Он снова не ответил. Но спустя секунду встал и пошёл в сторону своего сада. Сделал два шага, обернулся. Посмотрел на меня. — Добро пожаловать, — с улыбкой сказал он мне по-японски и ушёл. --- Часть 2. Рики. «Девочка-гром» Я люблю тишину. В нашей деревне она везде. В шорохе бамбука за домом. В стрекоте цикад. В том, как вода в ручье перетекает с камня на камень. Моя бабушка говорит: «Тишина — это когда мир дышит, а ты слышишь каждое дыхание». В тот день мир дышал как обычно. А потом он поперхнулся. Сначала я услышал шум из окна своей комнаты. Машина. Потом голоса. Громкие, чужие. Я выглянул и увидел их: женщина, мужчина и трое девочек. Они стояли у дома напротив — того, что пустовал два месяца. Мне стало любопытно. Я спустился, сел на ступеньки у входа — место, откуда видно всё. Одна из девочек — та, что постарше — заметила меня. Она не отвела взгляд, как делают обычно девчонки из моего класса когда на них смотришь. Она… улыбнулась. И помахала рукой. Так, будто мы уже знакомы тысячу лет. Я растерялся. Помахал в ответ, хотя сам не понял зачем. Она была странной. Волосы не чёрные, как у всех, кого я знал, а какие-то… белые. Как у Люси из манги Хвост фей. И двигалась она так же — быстро и резво. А потом она побежала ко мне. Я даже не успел встать. Она уже стояла передо мной и улыбалась во весь рот. — Коничива. Меня зовут Вика, — сказала она на своём странном языке. Она смотрела на меня так долго, что мне стало неловко. Что я должен сделать? Что сказать? Я не умею разговаривать с незнакомыми. Тем более с девочками. Тем более с такими… шумными. Я не придумал ничего лучше, чем показать ей жука. Мой жук-рогач. Я нашёл его утром под папоротником. Красивый, бронзовый, с длинными усами. Обычно все дети пугаются. Взрослые тоже. А эта девочка сказала «Фу» — и засмеялась. Она засмеялась. Громко. Так, что, наверное, мама на кухне услышала. — Ты странный, — сказала она, но голос был не злой. Добрый. Я улыбнулся. Сам не заметил как. — Нишимура, — сказал я, показывая на себя. Потом добавил имя, потому что так звучало дружелюбнее: — Нишимура Рики. — Рики, — повторила она, запоминая. Потом присела на корточки, чтобы быть на моём уровне, и сказала что-то длинное на своём языке. Её глаза при этом были серьёзными. Она явно говорила что-то важное. Я не понял ни слова. Но почему-то мне показалось, что она предлагает мне то, чего у меня никогда не было. Я не ответил. Встал и пошёл в сад. Сделал два шага. Обернулся. Она всё ещё стояла у крыльца, смотрела на меня выжидающе. — Добро пожаловать, — сказал я по-японски. И ушёл за угол дома. Я надеялся, что она пойдёт за мной. Но она развернулась и убежала к родителям в дом. Часть 3. Вика. «Первый вечер в новом доме» Я вбежала в дом и захлопнула за собой дверь. — Доча, как прошло знакомство? — спросила мама. — Всё хорошо! Он такой страаааанный. Хотел мне жука подарить, фу, бээээ. И ещё он не знает русского языка! Я с ним вообще не могла нормально пообщаться.  Мама засмеялась. — Ну ты же в другой стране, где говорят на другом языке. Вот он тебя не понимает. Ничего, ещё подружитесь. Иди разбирай вещи. Скоро ужин. Моя комната оказалась маленькой. В России моя комната была огромной и уютной. Пока я раскладывала одежду по шкафу, средняя сестра носилась по коридору с криками «Я тут буду жить!». Младшая сидела в манеже с соской во рту и причмокивала. Папа переставлял мебель. Мама мыла полы и тихо ругалась на скрипучий пол. Каждый занимался своим делом. Дом постепенно переставал быть чужим. К вечеру я уже разложила все вещи и поняла, что готова к ужину. Мы как раз сели ужинать — мама разогрела лапшу, которую мы привезли с собой, — когда в дверь постучали. — Ирассяимасе! (добро пожаловать)— крикнул папа и пошёл открывать. На пороге стояли они. Соседи. Отец, мать и сёстры Рики. Рядом с ними — две девочки постарше. Тоже с чёрными волосами, тоже тихие. А сзади, держась за мамину руку, прятался сам Рики. Он насупился и смотрел в пол. Мама Рики протянула папе аккуратно упакованную коробку и сказала что-то на японском. Папа закивал, принял коробку и тоже ответил по-японски. Улыбнулся и поклонился. Моя мама поклонилась в ответ. — Сладости! — закричала средняя сестра, заглядывая в коробку. — Мама, смотри, какие красивые конфеты! Это всё моё! Я потом узнала, что в Японии на новоселье дарят сладости. Такой обычай. Папа отобрал у сестры конфеты и поставил на стол. Мама достала чашки, заварила чай. С родителями Рики она общалась через переводчик. Получалось смешно из-за странного перевода, но было как-то даже весело наблюдать за тем как моя мама и мама Рики пытались понять что они хотели донести друг до друга. Когда взрослые сели пить чай, я подошла к Рики. — Привет, — сказала я по-русски. — Хочешь, я покажу тебе мою комнату? Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Я ничего не понял». — Ах да, — вздохнула я. — Ты же не понимаешь по-русски. Ну и ладно, подумала я. А потом взяла его за руку — он вздрогнул, но не отдёрнул — и потащила за собой. — Пошли! Рики не сопротивлялся. Мы зашли в мою маленькую комнату, и я начала показывать, как всё разложила. Вот тут — книги. Вот тут — одежда. А вот это мой плюшевый медведь, его зовут Рафаэлька, он путешествует со мной с трёх лет. Рики слушал мою русскую речь, как странную музыку. Он кивал, но я видела — он не понимает. Видимо делал это ради того, чтобы быть дружелюбным. — Так, — сказала я и села на пол. — Надо что-то делать. Мы же не можем просто молчать. Я огляделась, увидела на столе листок и карандаш. Села за стол — прямо под окном — и нарисовала человечка. Себя. Потом второго — поменьше, с чёлкой. — Это я, — я показала на первый рисунок. — А это ты. Рики подошёл ближе, посмотрел на рисунки. Потом взял карандаш и рядом нарисовал ладошку. — Рука, — сказал он по-японски и показал на свою руку. Потом взял мою руку и приложил к рисунку. Я не поняла слов, но поняла смысл. — А, мы же держались за руки! Точно. Я засмеялась и дорисовала двум человечкам соединённые ладони. — Вот так мы с тобой, да? Рики посмотрел на рисунок. На его лице появилась тень улыбки. Мы просидели так минут двадцать. Я что-то говорила по-русски, потом показывала руками или рисовала. Он смотрел, кивал или качал головой. Иногда он тоже рисовал — и тогда я пыталась угадать, что он имел в виду. Мне было очень весело. Это было похоже на игру — разгадывать, что он хочет мне сказать. Рики оставался серьёзным. Но в глазах у него горел интерес. Я это чувствовала. В какой-то момент в дверь заглянула мама. — Вика, соседи уходят. Иди попрощайся. Мы вернулись в гостиную. Взрослые обменивались поклонами и улыбками. Мама Рики что-то сказала, и папа перевёл: «Спасибо за угощение». Мама ответила: «Приходите ещё, мы всегда рады». Рики стоял рядом со своей семьёй. Поймал мой взгляд и чуть заметно кивнул. — Пока, Рики! — сказала я по-русски и помахала рукой. Он не ответил, но улыбнулся. Дверь закрылась. Соседи ушли. --- Я подошла к окну своей комнаты и посмотрела на улицу. Их дом стоял напротив, тёмный, только в одном окне на втором этаже горел слабый свет. А потом в этом окне появился Рики. Он стоял и смотрел прямо на меня. Я улыбнулась и помахала. Он поднял руку и помахал в ответ. Я показала пальцем на свой рисунок, который всё ещё лежал на столе: «Смотри, я не выбросила!». Он, кажется, понял. Знаете, сначала я думала, что эта деревня — конец света. Но, может быть, здесь будет не так уж и скучно. Часть 3. Рики. «Окно напротив» Я стоял у крыльца и смотрел, как она убегает. Странная девочка. Вечером родители сказали, что мы пойдём знакомиться с соседями. — Рики, — сказала мама. — В ящике лежит коробка конфет. Возьми её, пожалуйста. — Хорошо, мама. Честно говоря, идти я не хотел. Не люблю новых людей. Но в нашей деревне так принято — приветствовать тех, кто только что поселился рядом. Тем более родителям были интересны эти чужеземцы. Когда мы зашли в их дом, я сразу увидел её. Вика. Она стояла в гостиной и смотрела на нас с любопытством. Взрослые начали общаться. Её папа неплохо говорил по-японски. Я стоял у двери и чувствовал себя не в своей тарелке. Мне было неуютно среди чужих людей, в чужом доме. И ещё я немного обиделся на Вику. Когда я уходил в сад, я надеялся, что она пойдёт за мной. Но она не поняла. Хотя, если подумать, откуда ей было знать? Это приглашение существовало только у меня в голове. А потом Вика подошла ко мне. — Привет, — сказала она. Потом что-то ещё, но я не понял. Она вздохнула — и вдруг взяла меня за руку. Я вздрогнул. Меня редко трогают чужие люди. Но её ладонь была тёплой. — Пошли, я покажу тебе свою комнату! Она потащила меня за собой. Я не сопротивлялся. Вика начала показывать мне всё пальцем и что-то рассказывать на своём языке. Я кивал, но не понимал ни слова. Но знаете что? Это было неважно. Мне нравилось смотреть, как она это делает. С какими эмоциями. Как её лицо меняется, когда она говорит о книгах. Как улыбается, показывая плюшевого медведя. Как хмурится, потому что я не понимаю. Мне нравился её напор. Её мимика. То, как она жестикулирует, будто без рук говорить вообще не умеет. Потом она резко остановилась. Брови стали почти треугольными. Она явно что-то придумала. Вика подошла к столу, взяла листок и карандаш. Села и нарисовала двух человечков. — Это я, — она показала на первого. — А это ты. Я посмотрел на рисунок. Простые линии, кривые кружочки. Она нарисовала меня. Я взял карандаш и рядом нарисовал ладошку. Она посмотрела, потом засмеялась. Громко. И дорисовала человечкам соединённые ладони. А потом показала на рисунок и подняла брови — будто спрашивала: «Правильно?» Я кивнул. Она не злилась, что я её не понимаю. Она просто придумывала новые способы объяснить. Снова и снова. Я не знал, что с кем-то может быть так просто. Даже без слов. Потом пришла её мама и сказала, что нам пора. Мы вернулись в гостиную. Взрослые поклонились друг другу. Вика помахала мне рукой: — Пока, Рики! Я не ответил. Но улыбнулся. --- Дома родители обсуждали соседей. Мама спросила, что я думаю. Я подумал о рисунке. О её тёплой руке. О том, как она смеялась. — Хорошая, — сказал я. — Странная, но хорошая. Мама улыбнулась и погладила меня по голове. Но на самом деле я думал не о соседях. Я думал о ней. Она — первый человек, который пытался меня понять. Не просто говорил со мной. Рисовал, показывал, смеялся, когда не получалось. Я поднялся в свою комнату. За окном стемнело. Я лёг на футон, но сон не шёл. В голове крутился сегодняшний день. Её лицо. Её смех. То, как она хмурилась, когда я не понимал, — и тут же придумывала что-то новое. Я встал, включил ночник и подошёл к окну. И замер. В окне напротив горел свет. Я надеялся, что меня не заметят. Но нет. Она случайно подняла глаза — и увидела меня. Я застыл. Не знал, что делать. Сначала хотел отвернуться — вдруг неловко. Но она улыбнулась. Так же широко, как днём. Я медленно поднял руку и помахал. Она помахала в ответ. А потом показала пальцем на свой рисунок — будто хотела сказать: «Я рисую нас!» Я улыбнулся. Сам не заметил как. Отошёл от окна, лёг на футон и уставился в потолок. Она улыбается даже через окно. Завтра я снова её увижу. И, кажется, я этого ждал. --- Конец первой главы.