Глава вторая. О проблемах в бюрократии и инциденте с единорогами.

***

      По Эдэму пронесся гулкий звон. То был знак для всех ангелов. Призыв явиться в коллегию, предстать перед старейшинами и отчиться о выполнении "плана". Чуть позже люди назовут все это бюрократией. Сейчас же терминология ограничивалась всего двумя словами - "воля Творца". Коллегия представляла собою высокий зал, своей формой напоминающий амфитеатр. Трибуны со слушателями располагались по кругу и уходили в самую ввысь. Внизу сцена, где и располагался докладчик. Чем ближе слушатель был к выступающему, тем авторитетнее считался. Так что первые ряды оставались для старейшин и для "особо отличившихся". Последние же, где ничего не было слышно, оставались за "пассивной публикой" — то есть теми ангелами, чье мнение в оценке и решении вопросов не стоило ровным счетом ни-че-го. Выступать на таком собрании было честью. Лишь десяти процентам ангелам доверялось обсуждение планирования, а после и самой реализации "воли Творца". И именно здесь, купаясь в лучах всеобщего одобрения, они ощущали свою ценность и значимость. Когда-то таким, зависящим от сторонней поддержки, был и Люцифер. Он активно участвовал в собраниях. Получал самые сложные задания. Выполнял их настолько придирчиво и точно, что был удостоен почетного места во втором ряду! Однако времена менялись. Все чаще Люцифер ловил себя на мысли, что можно сделать больше. Можно сделать лучше. Все чаще он отклонялся от плана, вызывая недовольство окружающих. Отведенное ему место поднималось все выше. Доверяемые его рукам задачи становились все примитивнее. И вот собрания, на которые ангел летел, как на праздник, превратились в самую унылую рутину. На входе в амфитеатр, как то всегда бывало, образовалась огромная очередь. Каждый прибывший должен был пройти пропускной пункт в лице крайне жесткого контролера. Ее звали Даэна. И если верить слухам, взгляд у нее бывал такой, что в пот бросало даже старших ангелов. Она представляла собою весьма массивную фигуру, сидящую за массивным столом, сверху донизу забитым папками с досье прибывших ангелов. — Имя? — безэмоционально спросила контролер. Каждый день через нее проходило ровно тысяча двести семьдесят три ангела. Каждого следовало проверить. Найти папочку с его досье. Дать, в зависимости от "рейтинга доверия Старейшин", номер в очереди на выступление. Каждый первый пытался с ней подружиться. Каждый второй приносил что-нибудь вкусное. И все это делалось с очевидной целью — выбить себе местечко пониже, в обход этого злосчастного рейтинга. — Да брось, — натянул Люцифер улыбку, — Ты же каждый Божий день мое лицо видишь. При всем желании не забудешь. Собеседница юмора не оценила. Ей хотелось просто поскорее сделать свою работу. — Имя? — повторила она на сей раз подчеркнуто ледяным тоном. — Люцифер, — промямлил блондин себе под нос. — Не слышу! — с ноткой раздражения сказала Даэна. — Люцифер! Несколько ангелов, стоящих в очереди позади него, обменялись напряженными взглядами. — А, так это ты рога паре пони приделал? — приподняла бровь Даэна, заглядывая в папку с его досье, — Слышала об этом случае, да... Бедолаги так заигрались, что просто продырявили друг друга насквозь. Половину Эдема потом от их кровищи отмывать пришлось. — Ну... — заламывая пальцы, принялся оправдываться Люцифер, — Недоработка. Так бывает. Мне следовало добавить им какого-нибудь инстинкта самосохранения... или щепотку здравого смысла... — Или себе, — перебила его Даэна. — Что? — Себе здравого смысла добавил бы. Или, как ты выразился, инстинкта самосохранения. По толпе пронесся приглушенный смешок. Щеки Люцифера запылали от стыда. Он знал, что на этом собрании его однозначно отчитают старшие. Но чтоб и контролер... — Держи, — Даэна протянула Люциферу толстую папку. Ту самую. Со всеми собранными в ней данными, — И только попробуй в нее отсебятину внести. Взгляд контролерши полоснул Люцифера такой ледяной волной, что по его спине пробежали мурашки. "Однозначно, эта женщина могла бы управлять не хуже серафимов", — отметил про себя блондин. Он взял в руки папку и прошел вперед, дабы не задерживать очередь позади себя. "Докладчик номер тысяча сто тридцать пять: Люцифер", — так было написано на титульном листе. "Надо же", — подумалось ему, — "Поставили в самый конец". И тем не менее, он был уверен, именно его выступления, вернее сказать, его оправданий, больше всего будет ждать публика. Обычно как оно бывает? Докладчик отчитывается о выполненном задании, получает новое и улетает скорее к нему приступать. Но сегодня, Люцифер ощущал это кончиками собственных крыльев, ни один из ангелов, выступивший со своим докладом перед ним, не умчится из коллегии прочь. Все, абсолютно все захотят насладиться минуткой его позора...