Те, кто помнит

Следующим утром Хогвартс выглядел почти нормальным. Почти. За завтраком шумели первокурсники, совы бились крыльями о зачарованный потолок, а за гриффиндорским столом кто-то спорил о квиддиче. Но Гермиона всё равно чувствовала это — напряжение под кожей школы, будто замок ждал нового удара. Она не спала. После разговора с Малфоем она трижды пересмотрела воспоминание из секции B-19. Каждый раз голос звучал одинаково. Каждый раз фигура в мантии двигалась так, как двигался Сириус Блэк: расслабленно, почти лениво, словно опасность была просто плохой шуткой. Это было невозможно. И всё же… — Ты выглядишь ужасно, — заметил Гарри, садясь рядом. — Спасибо. — Это был не комплимент. Он внимательно посмотрел на неё поверх чашки кофе. Гарри Поттер после войны научился замечать тревогу быстрее остальных. Наверное, потому что сам жил в ней постоянно. — Ты опять работаешь в архиве? — Да. — Гермиона… — Не начинай. Гарри вздохнул. — Я просто не хочу, чтобы ты снова пыталась спасти мир одна. Она уже собиралась ответить, когда по Большому залу прокатился крик. Резкий. Захлёбывающийся. Студентка с Когтеврана упала со скамьи, опрокинув кубок. Серебристая жидкость растеклась по каменному полу. Все вокруг вскочили. Девушка дрожала, прижимая ладони к вискам. — Уберите их! — закричала она. — Уберите голоса! Макгонагалл появилась почти мгновенно. — Мисс Уоррен! Но та смотрела куда-то сквозь людей. — Они умирают… они все горят… Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Потому что голос девушки изменился. На секунду он стал мужским. Чужим. И очень взрослым. — Это уже третий случай за неделю. Кабинет директора пах мокрой шерстью и дымом из камина. За окнами начиналась метель. Минерва Макгонагалл выглядела старше, чем год назад. Война забирала возраст позже — когда адреналин наконец исчезал. — Что именно происходит? — спросил Гарри. Макгонагалл помедлила. — Память. Гермиона подняла взгляд. — Что? — Студенты начинают видеть чужие воспоминания. Иногда слышать чужие мысли. У некоторых появляются навыки, которыми они никогда не обладали. — Это невозможно, — автоматически сказала Гермиона. — Именно поэтому я позвала вас. Директор достала из ящика тонкую папку. На первой странице было написано: ПОСЛЕДСТВИЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО КОНТАКТА С АРХИВОМ ВОСПОМИНАНИЙ У Гермионы пересохло во рту. — Кто ещё знает про архив? — Очень немногие. — А Малфой? Макгонагалл слишком долго молчала. И этого хватило. Вечером Гермиона нашла его в пустом классе зельеварения. Драко Малфой стоял у окна, медленно закатывая рукава белой рубашки. Предплечья были покрыты тонкими серебристыми шрамами — будто трещинами на льду. Он даже не обернулся. — Ты ходишь слишком шумно. — Ты знал. — О чём именно? Тут большой выбор катастроф. — О студентах. Малфой усмехнулся. — Грейнджер, в этой школе стены хранят больше воспоминаний, чем люди. — Не уходи от ответа. Теперь он посмотрел на неё. Серые глаза казались пустыми от усталости. — Архив начал разрушаться ещё летом. Некоторые воспоминания… просачиваются. — Почему мне никто не сказал?! — Потому что ты бы полезла исправлять всё сама. — И была бы права. — Нет. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Ты до сих пор не понимаешь, что некоторые вещи нельзя спасать. — Например? — Людей вроде меня. Она почувствовала знакомую злость. — Перестань делать вид, будто тебе нравится быть чудовищем. На секунду в его лице что-то дрогнуло. — А кто сказал, что нравится? Тишина между ними стала опасной. Снаружи метель ударила в окна. И впервые за долгое время Гермиона поняла: она больше не знает, где заканчивается страх и начинается что-то другое.