Почему ты не со мной?

Свежий декабрьский снег хрустел под ногами, пока Катя Смирнова и Антон Петров шли вместе по лесной, едва заметной тропинке после уроков. Каждая снежинка на игольчатых ветвях елей сверкала, словно крошечная звезда, а в промежутках между деревьями виднелось синее зимнее небо. Катя остановилась, заворожённо глядя вверх, на мерцающие снежинки, медленно кружащие в воздухе. – Красиво‑то как… Антон замер рядом. Он не ответил, молчал, многозначительно разглядывая пейзаж. Будто бы уже знал все сокрытые лесные тайны. Девочка обернулась к нему, чуть склонив голову любопытно. Они снова зашагали вперёд. Их прогулка выглядела почти романтично, если бы не одно маленькое "но" – Антон шёл рядом на правах несправделиво осуждённого. Хитрый маневр Кати на уроке физкультуры, симуляция травмы и картинные обвинения в адрес новичка 9 "В" класса, сработали безупречно. Антон, впрочем, не горел желанием спорить. Он даже был бы рад проводить одноклассницу домой, но только не под этим конвоем из ложного чувства вины. Катя шагала достаточно бодро, от недавней хромоты не осталось и следа. На её лице блуждала победная улыбка, она ликовала, что теперь Петров идёт домой именно с ней, а не с какой-нибудь "блаженной" Полиной Морозовой. Антон всё ещё шёл молча, уставившись под ноги, пока Катя без умолку вываливала на него школьные сплетни. Её голос звенел колокольчиками, но с каждой минутой Антону становилось всё противнее внутри, как обычно и бывало от общения с отличницей класса. Катя ещё и с нескрываемым удовольствием колкими словами уничтожала репутацию его подруги Полины, стремясь раз и навсегда отвадить от неё Петрова. Вскоре очередь дошла и до остальных одноклассников. Катя хихикала, поправляя воротник розовой курточки: – Пятифанову только кулаками махать ума хватает, да хамить, а вот дома перед отцом он язык в одно место засовывает. – её глаза блеснули не по-доброму. – И правильно тот его колотит. Ромка же тупой, как пробка. Катя привычным жестом потёрла ладони друг об друга, довольная. – Кстати, ногами колотит, прямо как фашист. Да-да-да. Наконец впереди показался Катин палисадник. Летом здесь, быть может, цвели ромашки и её любимая клубника, а сейчас из‑под сугробов торчали лишь сухие стебли. Антон тихо, почти бесшумно выдохнул, ведь пытка чужими секретами подошла к концу. – Ну, я пошёл. Пока, Кать. – выдавил он из себя. Катя удивлённо вскинула бровь, явно рассчитывая на продолжение разговора или хотя бы на комплимент. Но Антон уже развернулся и быстро зашагал прочь, увязая в высоких сугробах. Проводив его взглядом, Катя осталась стоять у крыльца. Внутри неё закипала обида. Она искренне не понимала, почему же Антон так упорно её избегает? Она ведь являлась самой красивой, милой девочкой в школе. Светлые волосы в толстой косе, пушистые ресницы, пухлые губы с красным блеском – всё это складывалось в образ, от которого трудно отвести взгляд. Также, девочка значилась умной не по годам и интересной собеседницей. Что она сделала не так? Катя ведь никогда не врала. Да, её слова были, может быть, малость едкими, но ведь это была чистая правда! К тому же, после всех ссор Антон и Ромка больше не были друзьями. Разве плохо знать подноготную своего соперника? Обида довольно быстро переросла в злость. Да как этот рохля смел её игнорировать? Неужели он всерьёз предпочитает ей эту плоскогрудую идиотку Морозову? Катя сжала кулаки так, что посинели костяшки её тонких изящных пальчиков. Эту обиду она так просто не забудет. Петров ещё пожалеет, что повернулся к ней спиной.