Фата-моргана

В церковном предании действовал такой принцип, "не принимай и не отвергай". Это означало, что не следовало безоговорочно доверять снам, но и нельзя было их полностью игнорировать без рассуждений.  Встревоженная Катя весь день не находила себе места. Она пыталась читать любимые журналы Cool girl и Cosmopolitan, но взгляд соскальзывал даже с ярких постеров и пошлых историй. Она поиграла в свои куклы Barbie, cпрятанные в шкафу от таких как Пятифан, вот только их неподвижные лица и блестящие глаза теперь казались какими-то чужими и жуткими. Даже любимые комиксы про путешествия Скруджа МакДака, Поночку и трёх утят не помогали успокоиться. Она то и дело подходила к домашнему столику, заставленному потемневшими от времени иконами, истово молилась, крестилась и пила святую воду, пытаясь смыть страх из глотки. Холодная вода стекала вниз по горлу, но вот тревога никуда не исчезала... К вечеру её немного отпустило. Да и что, в самом деле, она так переполошилась? Кошмар как кошмар. Неприятный, конечно, даже очень... Бесовщина, чертовщина... И всё же это был просто сон. В конце концов, она ведь не какая-нибудь истеричка или сумасшедшая. Да и всякая чертовщина, если верить рассказам мамы, к приличным людям не липнет. Екатерина ходит в церковь, молится, соблюдает пост, не ругается матом. С чего бы нечисти интересоваться именно ею? Другое дело Антон Петров... Вот уж кто действительно притягивал к себе всякие странности. Если кому-то и могли мерещиться бесы, так это ему! А она-то чего испугалась? Взрослая уже, отличница. Комсомолка, если бы время было другое. Катя улыбнулась этим мыслям. Ничего с ней не случится. Но стоило вспомнить светящиеся глазницы из кошмара, как рука сама снова тянулась к крестику под сорочкой. На всякий случай.

***

В воскресную ночь кошмар повторился, словно кто-то прокрутил ту же плёнку во второй раз. Но лишь с одним отличием... В конце сна, словно предложенное спасение, перед Катиным перемолотым в фарш телом лежала жуткая карнавальная маска. Только что уже спасать, было неясно. Оставалось лишь надеяться, что это не какое-нибудь предсказание или предупреждение от клыкастого беса.

В голове вдруг всплыли слова одного ненавистного Кате человека: "Люди могут быть кем угодно… Поэтому ты не должна стать зверем". Сейчас они успокаивали, возвращая привычное чувство контроля, хотя она всё ещё не понимала, о чём тогда шла речь. Имел ли он в виду животное, или настоящего монстра?

***

В воскресенье Катя возвращалась домой от репетитора по английскому языку. Вечер начал тонуть в ранних зимних сумерках, ветер швырял в лицо колючие снежинки, заставляя девочку ускорить шаг. Именно поэтому она не сразу поняла, что слышит музыку. Сначала ей показалось, будто кто-то играет на флейте. Тихая, нежная мелодия доносилась откуда-то из леса, едва различимая за свистом ветра. Катя остановилась и прислушалась. Неужели... Не показалось? К звукам флейты вдруг присоединилось фортепиано, потом скрипка. А затем ещё какие-то инструменты. Музыка с каждым мгновеньем становилась всё богаче и чудеснее, словно невидимый оркестр спрятался среди заснеженных деревьев. Катя застыла посреди дороги. Так ведь не бывает. Но... Мелодия была такой красивой, что сердце невольно замирало от восторга. Совсем как в мультфильме "Красавица и Чудовище" или "Белоснежка и семь гномов". Как будто сейчас из-за деревьев выйдет прекрасный принц или появится волшебный замок. На обочине что-то блеснуло, и Катя перевела взгляд вниз. На снегу лежала тиара. Изящный венец был сплетён из кленовых листьев и пёстрых цветов. Лепестки казались свежими, душистыми, будто их сорвали всего несколько минут назад. На них не было ни инея, ни снежинок. У Кати по спине пробежали мурашки. Цветы, зимой? Она сама не заметила, как сделала шаг вперёд. А потом ещё один, и ещё. Рассматривая корону в руках, девушка задумалась, и на короткое мгновение в голову прокралась мысль о том, что где-то действительно мог существовать другой мир – без уроков, репетиторов и бесконечных разговоров о поступлении. Без кошмаров, маньяков, изменщиков и предателей... Да уж. Самое время было верить в эти сказки. Особенно когда тебе пятнадцать лет, на носу экзамены и выпускной бал. Но почему-то идти назад, в пустой дом, всё равно не хотелось. Тропинка между деревьями выглядела темнее обычного. Ветви смыкались над ней причудливой аркой, а музыка доносилась теперь совсем близко. Катя недоверчиво озиралась по сторонам. Её всегда настораживало новое, особенно когда оно выглядело слишком хорошим, чтобы быть правдой. Всё-таки, жизнь ей ещё была дорога, а по посёлку, вроде как, блуждал маньяк. Но вместе с этим, любопытство не давало отступить назад. – Вот же, наша белочка-припевочка! – Выплюнул кто-то в темноту. Мальчишеский голос был приторно-дружелюбным, насквозь пропитанным фальшью и насмешкой, которые девочка легко могла различать. Её прошиб ледяной пот. Сердце испуганной птицей забилось в груди, руки сами собой сжались в кулаки. Она судорожно моргнула и медленно повернула голову на звук. Там, в глубоких лесных тенях, Катю ждали. Но это были вовсе не те милые, пушистые зверьки, которыми она восхищалась пару дней назад. На неё смотрели огромные, ростом с человека, антропоморфные чудовища... В окровавленных звериных масках, будто небрежно вырезанных из шкур животных и натянутых поверх настоящих лиц. Одно из чудовищ – то самое, с жуткими, светящимися мертвенно-бледным светом глазами, явилось прямиком из её ночного кошмара. Теперь этот кошмар смотрел на неё в ответ, и ухмылялся, будто встретил старую знакомую. Катя не смогла даже вскрикнуть. Голова вся вжалась в плечи, глаза зажмурились до цветных пятен в тьме. Этого не могло быть. Это сумасшествие, бред! Дрожащей рукой она сунула руку в воротник куртки, мертвой хваткой сжала нательный крестик и, резко развернувшись, пустилась в паническое бегство. Она бежала, не разбирая дороги, утопая в высоких сугробах. Катя не слышала, чтобы за ней гнались, да и вообще ничего не слышала, кроме собственных рыданий и бешеного стука в висках. Но ветер всё равно донёс до неё истошные, разочарованные голоса, шепчущие прямо в спину: – Нет, это не белочка… Не наша белочка… – Этот голос не был человеческим, он звучал как треск хрустального льда, смешанный с неестественно высоким смехом. Катя почти задохнулась от ужаса, её рыдания перешли в надрывные всхлипы. Она зажимала уши ладонями очень крепко, чтобы не мерещилось, будто этот голос был когда-то давно ей знаком. Так, что шапка с цветочной нашивкой точно бы не упала. — У-ху! Мы не можем взять чужачку! — Она ещё не на гр-р-р-ани! Она не наша! Влетев в пустой, тёмный дом, Катя с грохотом захлопнула дверь, повернула ключ на все обороты и наглухо заперла каждое окно. Дрожа на полу в прихожей, девочка без остановки шептала обрывки молитв, умоляя Бога о прощении за все пакости, все злые деяния. Её лесная сказка окончательно превратилась в персональную преисподнюю.

***

– Не считается! – возмутилась девочка с косичками, выскочив из-за сосны. – Ты жульничал! – Да не жульничал я! – мальчик в серой футболке победоносно потряс палкой, заменяющей ему меч. – Я тебя ещё две минуты назад заметил. – Врёшь! – А вот и не вру. – А вот и врёшь! Снежинка сидела на поваленном бревне и наблюдала за перепалкой с мягкой улыбкой. Она выбыла из игры первой и теперь плела венок из багряных осенних листьев. – Волчик, – робко позвала она, подняв сияющие глаза. – Ты действительно подсматривал. Второй мальчик, сидевший на корточках рядом, тут же захохотал: – Спали-и-лся! Волчик недовольно скривился и махнул рукой: – Да ну вас, девчонки. Как всегда сговорились. – Так я выиграла! – торжествующе заявила Земляника. Она показала другу язык и юркнула обратно в тень дерева. – Не в этой жизни, дурёха! – нахмурился проигравший, скрестив руки. – Догони тогда! Волчик резко сорвался с места. Земляника звонко взвизгнула и побежала прочь вдоль по берегу реки. – Не поймаешь! Бе-бе-бе! – Ещё как поймаю! Мальчик в поношенном, каком-то девчачьем свитере поднял с земли шишку и прищурился, выбирая траекторию. – Слышь, земляничная! – крикнул он. – А тебе чего, Щербик? Девочка обернулась на бегу, и в этот момент шишка со свистом полетела вперед, угодив ей прямо в плечико. – Ай! – завопила она. Милое личико мгновенно налилось пунцовой краской от обиды и злости. Мальчишки чуть ли не покатились со смеху, гордые своей "командной работой". Правда, веселились они недолго, ведь их подруга грозно нахмурилась, крепко сжала кулачки и пошла на них тараном. Мальчишеский хохот тут же сменился испуганными воплями, и началась потасовка. Снежинка, наблюдая за ними, расплылась в широкой улыбке. Иногда ей казалось, что эти ребята никогда не вырастут. По крайней мере, она надеялась на это. Хотелось верить, что холодный, жестокий мир взрослых не поглотит их с головой. Что они навсегда останутся здесь, в этом лесу, в их мирном доме.